Встреча с Alter Ego

Танюсик процокала к стойке, и некоторое время я с большим интересом наблюдала, как она объясняется с барменом по поводу коктейля. Знания моей подруги в области языков довольно приблизительные, наверное, поэтому и коктейль у нее получился весьма странным, и когда Танюсик нарисовалась рядом, держась двумя руками за стакан, в нем пенилось что-то фиолетовое. Интересно, что там намешали? Кровь кальмара с гелем для душа?

Усевшись, Танюсик нашла губами трубочку и начала наполняться этой смесью. А я посадила Бамси на столик и стала его кормить. Морковки у меня, конечно, не было, но непривередливому зайцу сгодились и чипсы, и кола, и шоколад.

А потом я решила добить сдачу и, собрав пожелания, направилась к стойке. Вскоре на моем подносе громоздилась груда салата и булочек, и я уже собралась в обратный путь, как вдруг сзади на меня что-то навалилось и знакомый голос произнес:

— Тысяча извинений!

Это была Липучка. С подносом в руках она балансировала на высоких каблуках, периодически спотыкаясь и падая на стоящих в очереди. Меня она, похоже, не узнала: ее взгляд равнодушно скользнул по моему лицу.

Но запах — ЗАПАХ БЫЛ ВСЕ ТОТ ЖЕ!

Я с такой скоростью помчалась к нашему столику, что салаты едва не выпрыгнули из тарелок.

— Она тут! Вы видели? Липучка! — выдохнула я, бухнув поднос на столик.

— Мы заметили, — кивнул Смыш. — Вот и хорошо! На ловца и зверь бежит. Значит, не надо ее больше выслеживать.

За столиком было уже трое — к компании присоединился Сеня, а рядом с Бамси пристроился прибор юного орнитолога.

— Прекрасно выглядишь! — развеселился при виде меня наш четвертый друг.

— А ты сам меня узнал или тебе сказали?

— Сказали. Сам бы ни за что не угадал, что это ты! Чесслово!

Поедая салаты и синхронно поворачивая головы, мы посмотрели, как Липучка, едва не уронив поднос, добралась-таки до столика. Руки ее тут же заработали, быстро перемещая содержимое подноса.

— Неустойчивая тетка, — заметил Сеня. Они с Танюсиком ели из одной тарелки. — А что с ней такое?

— Миллион похитила, — сообщила я.

— Вот это да! — восхитился Сеня.

— Ну, может, не похитила, а нашла, — поправила Танюсик, угощая Бамси помидоркой черри.

— Везет же некоторым, — скривился Сеня. — Еще какие новости? — спросил он немного погодя, после того как опустошил Танюсикову тарелку и принялся помогать Михе.

— Вот, — сказал Смыш и с торжествующим видом выложил на стол пистолет.

Сеня замер с выпученными глазами. А потом отбросил вилку и схватил «беретту».

— Что? Откуда? — Он аж затрясся, разглядывая опасную вещицу. — А патроны?

— Полный боекомплект, — и Миха важно похлопал себя по нагрудному карману. Надо же! А я даже и не сообразила спросить! — Мы с Саней нашли в самолете.

— Чей? — Сеня погладил дуло, потом заглянул в него.

— Пока не ясно, — пожал плечами Миха.

— Там еще деньги были. Двадцатка, — сообщила я. — Надо было, конечно, провести расследование…

— Ну? И с чего бы ты начала? — скептически ухмыльнулся Смыш.

— С обнюхивания! — огрызнулась я.

— Отлично! Действуй! — одобрил Сеня.

— Сейчас? Да вы уже затерли все запахи! — фыркнула я.

Посрамленный хоббит густо покраснел. Да уж, нечасто он так прокалывался!

— Но тогда уж и деньги надо обнюхать! — сказал Сеня.

— А мы их уже потратили… — виновато сообщила я, кивнув на груду еды.

— Так это была та двадцатка, которую ты мне дала? — спросила Танюсик.

— Она самая…

— А ты же сказала, что это от Лехи-Два! — упрекнула Танюсик.

— Сорри. Как-то само собой вышло…

— Ну хорошо, я сейчас! — воскликнула Танюсик и поцокала каблучками к барной стойке. Через мгновение она вернулась, с торжеством помахивая двадцатидолларовой купюрой. — Она?

— Вроде она, — мы с Михой склонились над денежкой. — Точно она! Вот и номер телефонный… Тот самый!

— Приступай! — скомандовал Сеня, положив передо мной пистолет и банкноту.

— Уж не знаю, что и получится. — Для приличия я поломалась, а потом закрыла глаза и наклонилась к уликам. Так-так-так… Что же тут еще можно вынюхать?

Пятиминутная работа принесла немного. Я учуяла запах металла, денег, парфюма и дезодоранта Михи, мыла бармена. И еще… аромат мяты и эвкалипта. О чем и сообщила остальным.

— Мята? Эвкалипт? — изумился Сеня.

— Да… Очень слабый запах. Но это точно они — мята и эвкалипт, — с торжеством сообщила я.

— Ну Алеха! Жжешь! — восхитились друзья. — От тебя не скроешься.

Миха спрятал пистолет, Танюсик вернула денежку бармену, и мы вчетвером, замаскировавшись Бамси и стаканами, принялись наблюдать за Липучкой.

Она уже почти все доела и теперь попивала сок, нетерпеливо оглядываясь — как будто кого-то ждала. А потом вытащила мобильник и набрала номер.

— Ага, — сказал Сеня, расчехляя прибор юного орнитолога. — Незаменимая вещь в нашем деле! — похвастался он, любовно поглаживая белый рупор.

В ответ Миха, хитро улыбаясь, достал из рюкзака бинокль — еще одну незаменимую вещь.

К наушникам прибора прильнули мы все — парни к правому, мы с Тычинкой — к левому. В бинокль смотрел один Миха.

Не знаю, как насчет птиц, но голос Липучки был так отчетлив, как будто она сидела за соседним столиком.

— Ты где? Почему не пришел? В аптеке застрял? Давай скорее! А то она собирается уходить, — услышали мы. Потом был звук нажатой кнопки и звон рассыпавшейся по столу мелочи.

— Кого-то ждет, — прокомментировал Смыш.

— И за кем-то наблюдает, — добавил Сеня.

— И что-то уронила, — сказала Танюсик. — Интересно, кто ей нужен?

Ответы мы получили почти сразу же — за столик Липучки приземлился не кто иной, как Леха-Два. Широко улыбнувшись, он чмокнул мою «соперницу» в щечку и подставил свою.

— Так вот кого она ждала! — удрученно воскликнула я.

— А кто это? — поинтересовалась Танюсик. — Ты его знаешь?

— Еще бы не знать! Это и есть Леха-Два! — представила изменника я, все еще не придя в себя от неожиданного удара. Вот, значит, как! Они с Липучкой, оказывается, неплохо ладят!

— Симпатяга, — одобрила Танюсик. — Это он тебе зайца подарил?

— Ага. — Я пребывала в расстроенных чувствах. Получается, он обманывал меня? Говорил, что терпеть не может эту девицу, а сам теперь чмокается с ней?!

Переживания усилились еще больше, когда до нас донесся их разговор.

— Все в порядке? Духи у тебя? — спросил Леха-Два.

— Да.

— Отлично! Как тебе удалось?

— Вытащила, пока она спала. Девчонка держит все самое ценное в правом нижнем кармане жилетки, а он не застегивается…

Я не верила своим ушам. Негодяи! Обвели меня вокруг пальца! Тихоня Липучка в сговоре с Лехой-Два утянули у меня духи!

— Так ты держишь все самое ценное в правом нижнем кармане жилетки? — хихикнул мини-Эркюль. — И что же там еще, интересно?

К счастью, голоса в рупоре снова заговорили, и моя скромная особа отодвинулась на второй план.

— Это тот самый парфюм? Ты уверена? — спросил Леха-Два.

— На все сто! — ответила Липучка.

Леха принюхался, а затем разочарованно воскликнул:

— И за это дают миллион?!

— Ничего ты не понимаешь! Это божественно! Шедевр парфюмерии. Так что мы свое дело сделали, можем передать девчонку остальным. У них есть ее фотография?

— Да. Кстати, если она захочет изменить внешность, ей все равно не скрыться. — В голосе Лехи-Два звучало самодовольство.

— Почему?

— Я на всякий случай еще одну штуку придумал.

— Какую?

— Заяц. Я подарил ей большого белого зайца.

— Зачем? — удивилась Липучка.

— Наводка. Девчонка с белым зайцем понадежнее фотографии! Ты бы смогла расстаться с такой милой игрушкой? Нет. Вот и она не сможет. Кстати, она назвала его Бамси.

Меня затрясло, как под током, аж зубы застучали. Какой точный и подлый расчет! Хорошим же надо быть психологом, чтобы додуматься до такого!

И гадом тоже хорошим.

— Сашуля, не волнуйся. — Танюсик тихонько погладила меня по спине. — Теперь все позади. Они больше с нами не летят.

— А другие? — всхлипнула я. — Их тут целая банда! Ты же слышала, они будут следить за девчонкой с белым зайцем. Но я и в самом деле ни за что с ним не расстанусь! Бамси ни в чем не виноват.

— Дай сюда, — рассердился Сеня, выхватывая у меня зайца. — Пусть пока у меня побудет. И вообще, мы сейчас же сообщим в полицию, и их арестуют.

— Нельзя в полицию.

— Почему? — оторопел Сеня.

— Потому что меня тогда тоже арестуют!

— Почему?!

— Потому что я — заяц!

Сеня воззрился на меня, как на лунатика, и покрутил пальцем у виска.

— Потом расскажу, — отмахнулась я, и мы снова приникли к наушникам.

— А это что? — снова донесся до нас голос Лехи-Два.

— Похоже, ее дневник, — ответила Липучка. — Прихватила на всякий случай, вдруг она тут что-то важное написала.

Меня зазнобило. Я посмотрела на Миху круглыми глазами и в панике прошептала:

— Неужели я забыла дневничок в самолете?!

— Ну да… Положила в карман кресла… Я еще удивился, что ты его с собой не берешь!

Я готова была упасть в обморок, но тут в наушниках снова раздались голоса:

— И что же тут написано? Ага, — и голос Лехи-Два прочитал: — «Остается найти ответ на два самых важных вопроса: свидание у нас было с Михой или стрелка? И еще: в чем же он мне хотел признаться?»

А-а-а! Конец света! Я готова была ухнуть сквозь землю и разорвать ненавистную парочку на мелкие кусочки!!!

— Как интересно! — встрепенулся Смыш. — А я этого не читал!

Он окинул меня долгим задумчивым взглядом и произнес:

— Значит, для меня еще не все потеряно?

Вынести это было невозможно. Забыв о конспирации, я вскочила, готовая ринуться на врагов, чтобы тут же, немедленно отобрать мой ненаглядный дневничок и задать им хорошую трепку.

И я бы сделала это, если бы Танюсик вдруг не переменилась в лице и не воскликнула в диком испуге:

— Ой, смотрите! Там… Там… Какой ужас!

— Ну, что еще? — нетерпеливо отмахнулась я, но все же посмотрела туда, куда указывал дрожащий подругин палец.

После чего земля под моими ногами покачнулась и свет перед глазами померк.

Потому что всего в двух шагах от нас стояла не кто иная, как Женечка Коростелева собственной персоной. Веснушчатая девочка с рыжими косичками и в очках. Мое второе «я» в упор разглядывало меня через эти самые очки, и в ее глазах плескалось столько гнева, что я уже заранее захлебнулась в нем.

И тогда утопленница (то есть я) пискнула:

— Меня тут нет! — и юркнула под стол.

— Отползай в сторону туалета, – процедила Танюсик, не разжимая губ. – Только быстро! Мы прикроем. И за Бамси присмотрим.

Оглавление

Обращение к пользователям