Глава 8

Киргизия. Бишкек.

Март 201… года.

Алмас Сулейменов считал себя весьма удачливым бизнесменом. Шесть лет назад, еще будучи обыкновенным уличным дилером, толкающим разбодяженную анашу всяким заезжим лохам, мечтающим поймать настоящий кайф, Алмас и подумать не мог, что его расторопность и изворотливость окажутся замечены и отмечены серьезными людьми с юга, как неофициально именовали в Киргизии афганских наркобаронов. Конечно, сами торговцы «белой смертью» никогда не снисходили до подбора рядовых сотрудников в длинной цепочке реализации запретного товара. То было уделом купцов, или звеньевых, поставляющих оптовые партии дури. Но шустрого барыгу взяли на заметку после того, как он буквально спас своего купца от внезапной облавы «красных», как называли сотрудников управления по борьбе с наркотиками. И Сулейменов быстро доказал хозяевам, что выбор их правильный.

Вскоре, сам став звеньевым, Алмас сменил имидж, жилье и подругу, чтобы соответствовать новому статусу. У него даже появились два телохранителя из бывших десантников национальной армии. Поэтому, когда в рабочий кабинет Сулейменова среди бела дня вошел высокий загорелый парень в военном комбезе без знаков различия, новоявленный купец не слишком обеспокоился. К нему теперь часто приезжали посланцы с юга, чаще всего одетые точно так же.

— Саламатсызбы, ага[31], — вежливо поздоровался незнакомец.

— Салям, — осторожно ответил Алмас. Пришелец не был киргизом или казахом, скорее пуштуном или персом, а значит — точно с юга. — Чем могу быть полезен? — тут же перешел он на фарси, чтобы проверить свои подозрения.

— Меня зовут Фархад, — спокойно заговорил гость, прикрыв дверь в коридор и прислонясь к ней спиной. — Я знаю, что ты работаешь на моего дядю, Керима Амаля, и сейчас твои люди готовят новый канал по транзиту «белой смерти» через Россию в страны Северной Европы, а также ищут новые рынки сбыта в Сибири и на Урале.

— Может быть, вы присядете, уважаемый? — улыбнулся как можно приветливее Алмас, услышав имя хозяина. — Для меня честь — познакомиться с племянником такого могущественного человека, как Керим Амаль!..

— Замолчи и слушай! — тихо, но грозно оборвал его пришелец. — Мой дядя — самый мерзкий и опасный человек из живущих на Земле! И скоро он получит по заслугам. А вот ты, его раб, еще можешь спасти свою жалкую жизнь, если немедленно отдашь приказ прекратить всякую деятельность, связанную с перевозом и продажей «белой смерти». Вызови своих людей и заставь их уничтожить весь запас зелья! А потом, может быть, я и отпущу вас на все четыре стороны.

Несколько секунд Сулейменов разглядывал гостя расширившимися глазами, потом оглушительно захохотал, откинувшись в кресле.

— Ты сошел с ума, парень?!.. О чем ты вообще толкуешь?.. Ты хоть понимаешь, к кому пришел?..

Все время, пока звеньевой смеялся, Фархад недвижимо стоял, прислонившись к двери и спокойно глядя на хозяина кабинета, а в глазах его плескалась ненависть пополам с жалостью. Наконец Сулейменов успокоился, вытер выступившие слезы, лицо его резко посуровело, черные глаза превратились в два пистолетных зрачка.

— Вот что… джигит[32]. Ты сейчас выйдешь отсюда и забудешь все, что здесь наговорил. И лучше всего, если сегодня же ты исчезнешь из Бишкека. Навсегда! Я тебя отпускаю только потому, что ты — племянник хозяина. Пусть уважаемый Керим Амаль сам с тобой разберется, а уж я ему непременно передам наш разговор!

Алмас хищно оскалился и нажал кнопку вызова охраны. Однако минула минута, две, а на зов так никто и не явился. Сулейменов с тревогой уставился на дверь, потом на невозмутимого нахала, продолжавшего подпирать косяк.

— Ты ждешь своих охранников? — поинтересовался Фархад. — Они не придут.

— Почему?! — невольно вырвалось у Алмаса, хотя он уже догадался, что произошло. Он лишь отказывался в это поверить. Неужели этот неказистый парень справился с четырьмя здоровыми, вооруженными мужиками? Причем мгновенно, потому что никакого шума за дверью Сулейменов не слышал.

— Я им сказал, чтобы они шли домой, к семьям, потому что служить такому плохому человеку, как ты, — позор для мужчины.

— Да что ты несешь?! — побагровел звеньевой.

Он сунул было руку за пазуху, где в подплечной кобуре висел недавний подарок хозяина: новенькая «Беретта-92», но неведомая сила вдруг сковала движение, затем вырвала Алмаса из кресла и швырнула через стол в дальний угол кабинета. Сулейменов со всего маху врезался головой в массивное глиняное кашпо с финиковой пальмой и потерял сознание. Поэтому он не видел, как Фархад подобрал выпавший пистолет, взял под мышку ноутбук со стола и вышел из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь.

* * *

— Этого не может быть! — Керим в сердцах ахнул кулаком по лакированной поверхности шахматного столика, отчего резные фигуры из слоновой кости подпрыгнули и раскатились в стороны, попадав на роскошный персидский ковер, устилавший в комнате весь пол. — Ты же сам мне докладывал, что этот гаденыш сдох!

— Так и есть, — просипел Байрам, стоя навытяжку перед разгневанным ханом. — После гранаты в упор еще никому не удавалось выжить.

— Но тела вы не нашли?..

— Его же завалило, хозяин! Там скала обрушилась, десятки тонн камня. Парня размазало…

— …а потом он целым и невредимым объявился в Бишкеке и уже убил пятерых моих людей! — снова рявкнул Керим.

— Может, это кто-то другой?.. — рискнул задать вопрос Байрам.

— Двойник?

— Просто… другой. А Алмас мог и перепутать…

— Ну да. После того как его башкой о горшок приложили?.. Вот что, — Керим-хан поднялся, — немедленно бери людей, поезжай в Бишкек и разберись! Главное, чтобы разработка нового трафика не останавливалась. Нам к лету необходимо иметь надежный и мощный транзитный канал!

— Будет сделано, хозяин. — Байрам поклонился и бесшумно исчез за дверью.

Хан еще некоторое время отстраненно рассматривал рассыпавшиеся шахматные фигурки на полу, потом хлопнул в ладоши. Тут же в дверях возник бесплотной тенью слуга.

— Позови Ирму и принеси кальян, — не глядя на него, распорядился Керим.

* * *

Фархад не спал. Он лежал на узком топчане и смотрел сквозь маленькое окошко на луну, зацепившуюся краем за голую верхушку тополя. Что-то он делал не так! Почему-то до приезда в Бишкек бывшему эмиру казалось, что стоит открыть людям глаза на то зло, что они творят, и люди сами откажутся от неправедной жизни. Да еще будут благодарить его за помощь…

Ничего подобного не произошло. Куда бы ни приходил Фархад, с кем бы ни разговаривал, слышал в ответ лишь одно: убирайся, ненормальный! Бывшего эмира глубоко поразил размах разлившейся в людях злобы пополам с отчаянием. Собственно, выхода было всего два: либо ехать в Россию на заработки, либо включаться в игру с «белой смертью». Первый источник существования не гарантировал ни высоких доходов, ни сколь-нибудь длительного периода стабильности для остававшейся на родине семьи. Второй давал иллюзию безбедной, но рисковой жизни. И очень часто люди, особенно молодежь, выбирали именно этот выход.

После неудачного разговора с Сулейменовым Фархад некоторое время пребывал в настоящей растерянности. Он только теперь смог узреть весь гигантский размах задуманного Керим-ханом. Его предприятие предстало могучей, отлаженной машиной, с которой невозможно бороться в одиночку, даже обладая некими особыми способностями.

«Нужны помощники, — решил бывший эмир. — Причем не из местных. Лучше всего, пожалуй, найти их среди русских…»

Еще в прошлой своей жизни, сам занимаясь наркобизнесом, Фархад относился к шурави, своим тогдашним врагам, с уважением. Русские всегда были смелы, отчаянны и бескорыстны в помощи тому, кого считали другом. Но здесь, в Бишкеке, шурави практически не осталось после развала Союза — местные националисты расстарались. Придется ехать к казахам, решил Фархад. Но не абы куда, а туда, где действует сеть Керим-хана. А чтобы выяснить это, придется еще раз побеседовать с Сулейменовым!..

* * *

Едва прибыв в Бишкек, Байрам развернул бешеную деятельность. Он буквально поставил на уши всех уличных барыг и мелкую шпану, крепко сидевшую на анаше. Задание для всех было одно: разыскать в кратчайшие сроки некоего Фархада Сарбуланда.

— Ищите молодого высокого пуштуна. Он недавно приехал в город, плохо говорит по-киргизски, живет скорее всего где-то на окраине, в трущобах. Кто первый отыщет, получит сто долларов и целый аршин[33] анаши.

Для убедительности Байрам демонстрировал бумажку с портретом Бенджамина Франклина, а потом, без всякой связи, здоровенный «Магнум-357». Уличная шушера прониклась его воззванием и принялась рыскать и вынюхивать. Вскоре информация о «высоком пуштуне» потекла к Байраму рекой. Его видели то там, то тут, но посланнику Керим-хана ни разу не удалось застать ненавистного душмана[34] на месте.

— Найдите мне его пристанище! — бесновался Байрам. — Двести долларов дам!..

Так прошла неделя. Безрезультатно. Байрам приуныл, в красках воображая себе гнев хозяина. И тут удача наконец улыбнулась ему.

— Он здесь! Он идет!.. — радостно орал тощий мальчишка, ворвавшись в чайхану, где отряд Керим-хана вкушал утренний чай в полном составе.

— Кто идет? Куда?! — грозно нахмурился Байрам.

— Да пуштун тот, — разулыбался паренек. — Сюда идет. К вам… — И протянул грязную ладошку за вознаграждением.

Посланцы Керим-хана переглянулись и вскочили. Байрам не глядя сунул мальчишке пару скомканных бумажек.

— Все, убирайся!

Тот посмотрел на деньги, и улыбка на лице сменилась хищным оскалом.

— Э, тры[35], а где доллары?!

— Обойдешься сомами. Брысь отсюда!

— А трава?..

Вместо ответа один из людей Байрама сгреб мальчишку за шиворот и поволок в сторону кухни. Остальные же лихорадочно проверяли оружие, поглядывая на командира. Однако осведомитель оказался куда проворнее, чем можно было подумать. На полпути к кухне мальчишка, до этого кулем висевший в руке лашкара, вдруг подскочил и, резко выпрямившись, ударил того головой в подбородок. В тишине помещения все услышали отчетливый лязг зубов. От неожиданности мужчина выпустил свою жертву и тут же получил второй удар — в пах. Взвыв дурноматом, лашкар рухнул на пол, а мальчишка, злобно расхохотавшись, нырнул в раскрытую дверь кухни.

— Убью гаденыша! — выдохнул пострадавший боец, пытаясь вскочить и одновременно достать из-за пазухи оружие.

— Отставить! Не до него сейчас, — осадил Байрам. — Махтур, проверь, где там Фархад?

Молодой лашкар метнулся к выходу и тут же, будто наткнувшись на стену, отлетел назад. А в дверном проеме на миг мелькнула полуразмытая тень. Хлопнул выстрел, и сейчас же охнул, заваливаясь, еще один боец слева от командира. Байрам присел, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов и уже понимая, что ничего не успевает сделать. На краткий миг ему удалось засечь темный силуэт на фоне окна, и Байрам выстрелил. В следующий миг неведомая сила вырвала из его руки оружие и швырнула через всю чайхану на шкаф с посудой. Посланник Керим-хана врезался головой в тяжелую деревянную дверцу нижней части шкафа и потерял сознание.

Очнулся он от того, что кто-то бил его по щекам — несильно, но хлестко. В голове грохотал товарный состав, правый глаз не хотел открываться. С трудом разлепив левый глаз, Байрам разглядел склонившегося над ним человека и внутренне сжался.

Фархад, увидев, что он очнулся, раздельно сказал:

— Вернись к своему хозяину и скажи, чтобы пожалел людей. Вашим лашкарам со мной не справиться. И с тобой, Байрам, мы видимся в последний раз. Появишься у меня на пути снова, отправишься вслед за своими бойцами. Ты все понял?

Посланник Керим-хана медленно кивнул. Фархад кивнул в ответ и… исчез. Беззвучно и мгновенно. Байрам приподнялся на локте, обвел взглядом разгромленную чайхану, трупы лашкаров и впервые в жизни подумал, что, возможно, служит не тому хозяину…

* * *

Фархаду пришлось потратить не один день, чтобы правильно определить местонахождение основной перевалочной базы нового наркотрафика Керим-хана. Был момент, когда бывший эмир едва не впал в отчаяние, но невидимая рука судьба вновь указала правильное направление поисков, и вскоре с подножки плацкартного вагона поезда Астана — Москва на разбитый асфальт перрона города Кустаная спрыгнул высокий молодой человек, одетый неброско и скромно. Его можно было бы принять за коммивояжера, если бы не жесткое загорелое лицо и не пронзительный взгляд глубоких темных глаз.

— Скажите, уважаемый, — обратился приезжий к пожилому казаху на скамейке перрона, — где в вашем городе можно снять недорогое жилье?

— А вы надолго в Кустанай? — заинтересовался тот, щуря и без того узкие глаза.

— По обстоятельствам, — ушел от ответа Фархад.

— Ну, тогда и я могу сдать вам комнату. Я тут недалеко живу, на улице Темирбаева.

— А что, это хорошее предложение. — Молодой человек улыбнулся. — Меня зовут Фархад. Фархад Сарбуланд.

— Наргиз Ишкенбаев, — тоже улыбнулся старик. — Судя по имени, юноша, вы афганец?

— Пуштун.

— Ладно, что это я? — смутился казах. — С расспросами… Идемте, помоетесь с дороги, отдохнете. — Он поднялся. — А потом я вас бешбармаком угощу!..

* * *

Буквально на следующий день Фархад отправился знакомиться с городом, дошел до Центрального парка и, устроившись на скамейке на самом солнцепеке, принялся наблюдать за прохожими. Было воскресенье, и парк не пустовал. Вдобавок не по-весеннему теплая погода стала дополнительным стимулом для многих кустанайцев, чтобы отставить на время дела и выйти просто прогуляться, подышать свежим воздухом, погреться на солнышке.

Фархад увлекся сценкой, что разыгрывали перед ним два худых, взъерошенных воробья, решивших ограбить голубя. Сизарь раздобыл где-то кусок пряника и теперь неторопливо поклевывал его, придерживая красноватой лапкой. И вот один из воробьев пристроился голубю сзади и принялся щипать того за хвост. Сизарь вертелся на месте, но от пряника никак не хотел отходить. Тогда другой воробей вдруг подпрыгнул и с лету тюкнул голубя то ли в голову, то ли в шею. Несчастная птица возмущенно зашкворчала и попыталась достать обидчика, бросившись за ним в погоню. Это оказалось стратегической ошибкой. Первый воробей немедленно подскочил к прянику, схватил его коготками и, напрягаясь изо всех сил, медленно, над самым асфальтом полетел прочь. Второй же, увидев, что операция удалась, быстро развернулся, набрал высоту и был таков!

— Каковы подлецы! — услышал Фархад за спиной. Медленно посмотрел через плечо. Рядом примостился неприметный парнишка, тоже какой-то серый и взлохмаченный, как воробей. — Почище людей ворюги…

— Они воруют, чтобы выжить. А люди — чаще всего, чтобы обогатиться, — раздельно произнес Фархад, подключая свои новые способности и пытаясь «заглянуть» в голову незнакомцу. Однако «увидел» лишь неоформленный цветовой сумбур из противоречивых эмоций. «И все-таки неспроста он ко мне подсел», — мелькнула мысль.

— Ну, почему же? Сейчас у нас много людей, вынужденных воровать, именно чтобы выжить… Но вы не похожи на бедствующего человека. — Последнюю фразу «воробей» произнес почти обвиняющим тоном.

— И что же из этого следует? — Фархад внутренне подобрался.

— Вот я вижу, вы сидите, отдыхаете, — заговорил паренек более мягко. — А можно ведь этот день превратить в настоящий праздник…

— И каким же образом?

— Ну… есть много способов…

— Например?..

— Ну, там… покумарить… э-э, в смысле, покурить… И еще кое-чего… — «Воробей» настороженно нахохлился.

— А вы знаете, где можно? — Фархад перехватил его бегающий взгляд, и парнишка ощутимо вздрогнул.

— Ну, да… случайно знаю такое место…

— А что? Я бы не отказался забить косячок!..

Парнишка расслабился и облегченно улыбнулся. Фархад — тоже.

— Тогда пошли?..

— А далеко?

— Не, тут, в соседнем квартале…

Через полчаса Фархад стал обладателем полиэтиленового пакетика с зеленовато-бурой трухой, имевшей хорошо знакомый ему запах. Его новый знакомый, получив весьма приличные чаевые, окончательно развеселился и, когда бывший эмир вскользь поинтересовался чем-нибудь более серьезным, чем трава, заявил:

— Да запросто, друг! Тебе чего, «снежку» или «герычу»[36]?

— «Герычу», конечно. Какой есть?

— А ты что, разбираешься?

— Да уж не первый год «женат»… Афганский есть?

— А у нас тут только «афганец» и толкают! — рассмеялся барыга.

— И давно? — Фархад постарался не выдать свою заинтересованность. Неужели так быстро нашелся нужный кончик, потянув за который, он доберется до всего клубка?

— Да, считай, с месяц уже. Серьезные люди, говорят, приехали. Откуда-то с юга. И купили весь местный бизнес.

— Послушай… друг. Я тоже… в некотором роде… бизнесмен. По той же части… — начал Фархад.

— Ага!.. А ведь я так и понял сразу, приятель! — понимающе прищурился парнишка.

— Так вот, мог бы ты… встречу организовать? У меня есть очень выгодное предложение! — заговорщицки подмигнул бывший эмир.

— Подумаем, — посерьезнел молодой барыга. — За пять процентов. Пойдет?..

— От сделки?.. Многовато… Но ладно. Так и быть.

— О’кей! Считай, дело сделано!

— Хорошо. Завтра на той же скамейке в парке…

* * *

Однако встреча не состоялась по совершенно непредвиденным обстоятельствам. Фархад, конечно, пришел в парк заранее и внимательно изучил окрестности места рандеву, вычислил возможные точки, откуда за встречей могли наблюдать как охранники «купца», так и его недоброжелатели. И обнаружил, что в одной из таких точек уже сидит некий субъект. Причем не случайный прохожий. Человек — невзрачный, маленький казах — усиленно делал вид, что кормит стайку воробьев, но при этом швырял кусочки булки во все стороны, не глядя, а сам все время косился на пока пустующую скамейку.

Некоторое время Фархад наблюдал за соглядатаем и уже совсем было решил избавиться от него, как вдруг тот заметно напрягся и уставился в противоположную сторону. Бывший эмир проследил за его взглядом, но увидел лишь двух молодых людей, идущих по дорожке мимо казаха и оживленно о чем-то спорящих. Однако самому казаху они явно не понравились, потому что он неожиданно сорвался с места и метнулся через газон и кусты к главной аллее парка, где уже было достаточно людно.

В ту же секунду оба молодых человека ринулись следом, причем один — за казахом, а второй — по дорожке наперерез. «Вот это да! Похоже, на местных наркоторговцев вышел не только я?..» — подумал Фархад, не зная, радоваться этому открытию или нет. С одной стороны, хорошо, что органы правопорядка честно выполняют свою работу. Но с другой — придется менять собственные планы.

Пока он раздумывал, появился давешний знакомый барыга и, пряча глаза, виновато сказал:

— Извини, друг, стрелки не получится… Это… проблемы тут у нас…

— Да видел уже, — усмехнулся Фархад.

— Когда?!

— Только что. Вашего «секача» менты срисовали и, похоже, возьмут, если не лоханутся.

— А ты что ж, его усек?

— На раз. Я тоже не вчера родился.

Парень помялся.

— Ну, я тогда… пойду?

— Погоди-ка, — осенило бывшего эмира, — а отведи ты меня к своему «купцу» прямо сейчас. Аллах с ними, этими пришельцами с юга!

— Зачем еще? — насторожился барыга. — Ерлан теперь ничего сам не решает…

Фархад поймал его мечущийся взгляд и, пристально глядя в расширенные зрачки, медленно, с расстановкой произнес:

— Сейчас ты отведешь меня к человеку по имени Ерлан, а потом забудешь о нашем разговоре.

Парень вздрогнул всем телом, плечи его заметно поникли, и он покорно сказал:

— Идем. Ерлан живет недалеко…

«Купец» жил в стандартной панельной пятиэтажке, которой на вид можно было дать лет сорок, а то и больше. Однако за обшарпанной дерматиновой дверью укрылась двухкомнатная квартира, отделанная по последнему слову техники и дизайна. А на площадке над дверью помигивала красноватым глазком современная мини-видеокамера. Хозяин же, крепкий, плотный казах, одетый в атласный халат с национальным орнаментом, по первому впечатлению больше смахивал на доцента вуза или научного работника средней руки, но никак не на наркоторговца. Он и ухом не повел, увидев перед собой неизвестного парня. Кивнул застывшему столбом барыге и сказал:

— Амансын ба, уважаемый. Здравствуйте.

— Сэлем, кожа[37], — механически проговорил несчастный барыга.

— Добрый день, Ерлан-ага, — улыбнулся Фархад, потом провел ладонью перед лицом проводника. — Иди домой. Сейчас.

Тот молча повернулся и покорно зашагал вниз по лестнице. «Купец» с интересом посмотрел сначала ему вслед, затем вновь на незваного гостя.

— А вы, похоже, сильный экстрасенс? — И протянул широкую ладонь. — Ерлан Бакибаев. Чем могу быть полезен?

— Фархад Сарбуланд, — представился бывший эмир, крепко пожав ему руку. — Признаться, я ожидал встретить совсем другого человека.

— Интересно — какого же?..

Они прошли через прихожую в просторную светлую гостиную, обставленную суперсовременной мебелью в стиле «хай-тек», и хозяин жестом усадил гостя в удобное кресло. Сам сел напротив.

— Я представлял себе наркоторговца несколько иначе, — честно сказал Фархад.

— А, понимаю, — рассмеялся Бакибаев. — Жирный, злобный, с алчным взглядом и трясущимися от жадности руками…

— Ну, не совсем…

— Молодой человек, избавляйтесь от стереотипов. И как можно скорее. Подобные образы — в прошлом. Современный успешный торговец — это прежде всего очень образованный и культурный человек. Причем неважно, чем он торгует!

— А вы действительно продаете наркотики? «Белую смерть»?

Фархад был слегка сбит с толку энергичным напором хозяина квартиры.

— «Белая смерть»… Как вы поэтично называете обыкновенный героин! — Бакибаев сплел пальцы на колене. — Да. Это основной предмет моего бизнеса.

— И вы так спокойно об этом говорите постороннему человеку? — удивился бывший эмир.

— Ну, во-первых, не постороннему, — подмигнул Ерлан. — Кто же не знает имени Фархада Сарбуланда? Вы в нашем деле — почти легенда!

Молодой человек остолбенел от неожиданности.

— Вот уж не думал… — пробормотал он, однако быстро опомнился. — Тем хуже для вас, господин Бакибаев. Поскольку тогда вы должны знать и то, что я теперь по другую сторону этого черного дела!

— Наслышан, наслышан, — как ни в чем не бывало закивал хозяин квартиры. — Но не вижу для себя никакой угрозы.

— В самом деле?

— Конечно. По той простой причине, что враг моего врага — мой друг.

— Поясните, — Фархад снова смутился.

— Охотно. — Бакибаев одним движением извлек откуда-то уже зажженную сигарету и сделал затяжку. — Видите ли, уважаемый, я не люблю, когда мне навязывают то, чем я заниматься не хочу. В данном случае именно так и произошло. Ваши сородичи из солнечного Афганистана решили вдруг, что пришла пора расширить свой бизнес, и явились сюда, в мой родной Костанай! Но они не стали вести переговоры, как приличные деловые люди, а грубо, по-хамски, установили свои порядки и сделали местным бизнесменам, в том числе и вашему покорному слуге, предложение, от которого отказываются только самоубийцы. Вы меня понимаете?.. Именно поэтому я с радостью помогу вам, господин Сарбуланд, в вашей священной борьбе с этими отморозками, чтобы очистить милый сердцу Костанай от грязных делишек пришельцев!

— Похвально, господин Бакибаев, — осторожно кивнул Фархад, не понимая, куда тот клонит. — Но ведь вы тоже попадаете… под мой «священный гнев», не так ли?

— Аллах свидетель, я раньше занимался совсем другим бизнесом! — взмахнул руками Ерлан. — И в качестве жеста доброй воли я передам вам, уважаемый господин Сарбуланд, список подготовленных под моим руководством групп «глотателей», которые в ближайшее время планируется отправить в Россию для установления, так сказать, новых экономических связей. — Он сделал очередную затяжку и, прищурившись, уточнил: — Ну, как, по рукам?..

Фархад долгую минуту рассматривал нового «союзника», решая для себя непростую дилемму: то ли умертвить этого страшного человека сразу после получения важной информации, то ли оставить на какое-то время в надежде, что он еще сможет ему пригодиться в войне с людьми Керим-хана? Но в итоге он все же произнес:

— Договорились, господин Бакибаев…

 

[31]Приветствую, брат (киргиз.).

[32]Джигит — парень (киргиз.).

[33]Аршин — здесь: мерный стакан для алкоголя и сухих наркотиков (сленг).

[34]Душман — враг (пушту).

[35]Тры — дядя (пушту).

[36]«Снег» — кокаин, «герыч» — героин (сленг).

[37]Привет, хозяин (казах.).

Оглавление