ГИП-ГИП, УРА, КЛОУН!

Человек единственный в мире страдает так сильно, что был вынужден изобрести смех

Ф. Ницше

Четыре времени года блуждающих по кругу: вот, пожалуй, и всё, что роднило эту забытую деревню с далёкой цивилизацией. Да, ещё была школа, где дети тянулись к знаниям, поэтому захолустьем это место назвать никак нельзя. Скорее отдалённая провинция.

К ноябрю месяцу директор школы, он же по совместительству учитель, завхоз, кассир и сторож, не дожив всего сутки до круглой даты, скоропостижно скончался. Деревенский люд недоумевал: как это так? Совсем молодой человек, не болел и не жаловался, учил детей и… умер. Местный знахарь, делавший вскрытие, долго не мог установить диагноз кончины. По всем признакам внутреннего истощения директор скончался от чрезмерных обязанностей. Но знахарь склонялся к другой версии: что причина смерти — банальная зависть окружающих. В конце концов, исписав множество свидетельств о смерти, знахаря осенила гениальная мысль, что директор умер от разрыва сердца.

Осиротев от такой потери родительский комитет, озвучил призыв, в котором был всего один пункт и десять восклицательных знаков: «Бросить всё и бежать отсюда немедленно и подальше».

Общество раскололось: часть деревни поддержало комитет, другая часть предложила перенести побег на зиму, так как на носу покос. В результате спора в школе продолжило учёбу всего пять детей, остальные сели с предками на чемоданы и задумались о побеге.

И пока в мирской суете каждый был занят своим делом, на забытую деревню опустился туман и вечер. Ночь, которая прошла как обычно с экономией света. Когда наступило утро, и туман уплыл обратно на небеса, на поляне рядом с забытой деревней появился большой шатёр, похожий на палатку сказочного великана.

Но сельский люд, проходя мимо шатра, не замечал его, возможно потому, что цвет шатра — один к одному – совпадал с цветом наступившего утра.

Забудем на врёмя взрослых и вернёмся к детям, к тем, которые решили продолжить учёбу. Как мы помним, их было пятеро:

1) Юля – симпатичная старшеклассница.

2) Маша – средняя сестра Юли, ничего особенного.

3) Вася – второгодник.

4) Глеб – сильный умный парень, сын кузнеца.

5) Лев – самый младший, рыжий и веснушчатый, по кличке клоун.

В школе шёл урок и Юля на правах старшеклассницы (вместо учителя) преподавала историю, которая, собственно, подходила к концу. В класс через открытую дверь порциями залетал сквозняк осеннего месяца. И чтобы совсем не простудить себя и присутствующих Юля решила урок закончить. Она уже собиралась прикрыть дверь и записать на доске домашнее задание. Как в дверь зачем-то постучали.

— Войдите, — немного волнуясь, позвала Юля.

Вошёл мужчина средних лет и среднего роста в чёрном как сажа фраке. Сразу видно не здешний человек. Местный люд отличался высоким ростом, солидными габаритами и неопределимым возрастом. На его левом плече, словно парадный аксельбант, дремала пришпиленная белая мышь.

— Директор, уберите!.. – закричала Юля, указывая на мышь.

— Тсс! — прикладывая палец к губам, прошипел мужчина. – Она спит.

— А-а-а… — немного успокоившись, сказала Юля.

— Почему вы решили, что я директор? – подходя к Юле, спросил мужчина. – Вы почти угадали. Ну, продолжайте, у вас приятный голос.

Покойный директор, в часы своего рабочего времени, частенько заманивал девушку Юлю в свой кабинет. Впоследствии, став женщиной, Юля, словно ясновидящая навсегда усвоила привычки директоров. Он тоже частенько повторял: «Тсс».

— Все директора похожи друг на друга, — уверенно сказала Юля. – Вот вы похожи на нашего директора школы.

— Я не могу быть на него похожим, — возмутился мужчина, — я директор бродячего цирка «шапито».

— Но вы ведь ещё и завхоз, и кассир, и сторож?

— Верно, но… — согласился директор цирка, — но это же случайное совпадение.

— Поживём, увидим, — загадочно улыбаясь, сказала Юля и кокетливо пожала плечами.

Почувствовав в области сердца резкую боль, директор сморщился.

— Разрешите, я присяду, — сказал он и, не дождавшись ответа, сел за стол учителя. — Скажите: где все взрослые? – обращаясь к классу, спросил он. — Цирк готов дать представление, нужны зрители.

— Все на покосе, — подключаясь к разговору, вставил Глеб.

— М-м-м… — директор задумался. — Что такое покос?

— Косить в снопы, — добавила Маша, — это же так просто.

— Не соглашусь с вами. Косить в снобы – не так-то просто. Нужно иметь хороший интеллектуальный потенциал. По-моему, он у вас есть.

— Да есть, — важно сказала Юля, — можете не сомневаться.

Директор приоткрыл рот, чтобы ещё что-то добавить, но его перебили.

— Зачем вы мучаете животных?! Отпустите, им же больно!

Когда речь заходила о дорогих директору животных, тем более об их свободе, его внутренности вспыхивали гневом, в глазах бурлила злость; у собеседника не было шансов. Уму непостижимо, столько выброшено денег, сил и времени, чтобы добиться этого эксклюзива. Вскочив, директор в три прыжка оказался у оппонента.

— О-о-о, какой клоунский мальчик, хоть сейчас на манеж, — сдерживая ярость, процедил директор.

— Им же больно… — потупив взгляд, повторил Лев. – Отпустите…

— Им не может быть больно, мальчик. — Директор немного оттаял. — Они все, без исключения, дрессированные.

— Ему лучше не перечить.

Директор обернулся.

-Что?

Вопрос повис в воздухе, так как раздался звонок, и началась перемена.

***

В кассе с мимикой человека, который понимает толк в деньгах, сидел директор и подсчитывал прибыль. За исключением одного билета все места на сегодняшнее представление были распроданы. Ещё раз, пересчитав и аккуратно сложив в чемодан деньги, директор высунулся наружу — проветриться. Вокруг кроме сиротливо стоящего рыжего паренька – ни души.

— Эй, как тебя?.. – крикнул директор. – Подойди.

Лев подошёл. Мышь, столько лет дремавшая на плече директора, открыла глаза. Но директор этого не заметил.

— Вот, последний билет, — протягивая Льву билет, сказал директор.

— Я хотел осмотреть кулисы. Туда ведь не надо покупать билет?

— Нет, туда не надо.

— Ну, тогда я пойду.

— Подожди, я тебя провожу. Хотя… — директор махнул рукой. – Сам дойдешь. Только руками ничего не трогай.

Закрыв кассу, директор пошёл открывать представление.

Битком набитый зал, кроме одного свободного места, гудел словно улей. Всем хотелось сесть поближе, когда ещё увидишь цирк так близко. Родительский комитет как всегда сидел в первых рядах. Юля, Маша, Вася и Глеб, а также их родители тоже претендовали на первый ряд. Другие родители, те, которые решили отложить побег, с чемоданами и со своими чадами надеялись эту рядность нарушить в свою пользу. Цирк превратился в вокзал, где люд бесцельно толкался туда-сюда.

На манеже появился директор и, не обращая внимания на суету, объявил:

— Внимание! Представление начинается. Первым номером нашей программы выступает карликовый голубой слон.

Зрители тут же расселись, но вместо положенных аплодисментов наградили директора криком:

— Гип-гип, ура! Ура! А-а-а!

Открыв занавес, директор ретировался за кулисы, чтобы открыть клетку и выпустить на манеж слона. У пустой клетки (карликовый голубой слон исчез) он столкнулся со Львом.

— ??? — от удивления у директора отвисла челюсть.

— У вас левое плечо белое, — сказал Лев. — Чем-то испачкались. Давайте я вытру.

— М-м-м… — хватаясь за сердце, застонал директор. – Белая мышь, она здесь сидела… — стряхивая побелку, директор всё понял. – Мерзавец! Ты выпустил всех зверей. Я тебя задушу!

— Всё равно вам придётся вернуть все деньги. Представление отменяется…

— Деньги? Да, да, деньги… Нет, нет! Я не могу вернуть их, это уже мои деньги – все до копеечки! Что же делать? Может ты, выступишь и отработаешь эти деньги, а я тебя за это прощу. Ну, соглашайся. Тебе делать-то ничего не нужно будет, у тебя и так клоунский вид. Открывай рот до ушей, да дурачься, больше падай. А-а-а?

 — Хорошо, — согласился Лев, — объявляйте мой выход.

Директор схватил мальчика за руку, чтобы тот не смылся, и потащил его на манеж. Публика скучала; представление давным-давно началось, но на манеж так никто и не вышел. Зародились акции протеста: дети развязно свистели, родители и те и другие лузгали семечки на головы родительского комитета (это они агитировали за цирк).

Когда директор появился снова, по залу прокатилась неодобрительная волна. Но после слов «уважаемая публика» все притихли.

— Уважаемая публика! – повторил директор. – По техническим причинам вместо маленького слона, выступает клоун.

Из-за спины директора вышел Лёва. Публика замерла. Лёва сделал несколько шагов к центру манежа и… шлёпнулся наземь. Кто-то засмеялся. Одинокий смех, словно петарда, полетел вверх под купол цирка. И как часто бывает, смех рассыпался фейерверком смешинок, подарив каждому зрителю цирка килограмм (больше не надо, а то заболит живот) весёлого настроения.

— Ребята, это же Лёва! – закричали Юля и Маша.

— А, по-моему, это не Лёва… — размышляли вслух Вася и Глеб.

— А кто же?

— Клоун…

— Гип-гип, ура, клоун! – закричали все.

Хохочущий зал этот клич с удовольствием подхватил.

***

Подскакивая на кочках, директор бежал вдоль реки, надеясь наткнуться на лодку. Капли пота, словно мухи щекотали ему позвоночник; своя ноша-чемодан как нестранно тянула силы.

У берега в лодке покачивался местный знахарь. На левом плече сидела его новая подруга серая мышь. По случаю знакомства знахарь надел безукоризненно белый халат. И мышь на белом выделялась необычной красотой.

— Эй, лодочник, скорей! — издалека закричал директор. — Мне нужно на тот берег!

— Вообще-то я местный знахарь, а лодочником работаю по совместительству.

— Мне всё равно, я заплачу!

— Нет, нет, только не за деньги.

— Ну, пожалуйста, — взмолился директор. – Мне очень надо.

— Вот это подходящее слово, садитесь.

Тяжело дыша, директор плюхнулся в лодку.

— Кто это? – показывая на серую мышь, спросил директор. – Она мне кого-то напоминает.

— Это моя подруга, серая мышь.

На самом деле это была та самая белая мышь. Но, получив свободу, она сменила окрас, с броского белого на незаметно серый.

— Все куда-то торопятся, бегут, — наваливаясь на вёсла, сказал знахарь. – Только что голубого слона перевёз.

— Карликового?! – хватаясь за сердце, вскрикнул директор.

— Да. — Знахарь внимательно посмотрел на директора. – Что это с вами? У вас такой предынфарктный вид.

— Сердце колит.

— А-а-а, сердце. Вы не волнуйтесь, я большой специалист по директорским сердцам.

— Правда?!

— No problem…

Оглавление
Обращение к пользователям