ГЛАВА 8

Лестница закончилась таким же узким каменным коридором, мягко, но неуклонно ведущим куда-то вниз. Вскоре по тому странному постоянству, с каким мое правое плечо все время задевало стену, я осознал, что коридор ввинчивается вниз пологой спиралью, и порадовался, что вовремя принял пилюлю «кошачьего глаза». Никаких источников света не было и в помине, и, судя по отборной ругани, доносившейся от идущих впереди, им приходилось несладко. Страх не лучший помощник, а избавиться от него, шагая в полной темноте в неизвестность, способен далеко не всякий.

Вскоре мы наткнулись на первою жертву темноты и боязни замкнутого пространства, вжавшийся в стенку крупный мужик трясся, как сухой листок на ветру, и оторвать его от камня могло только что-то гораздо более страшное, чем темнота. Идущий передо мной наемник, натолкнувшись на неожиданное препятствие, вздрогнул и ругнулся, а почувствовав под ладонями трясущееся тело, отвесил бедолаге смачный шлепок. Но тот даже не застонал, принимая плохое как заслуженную замену худшему.

«Вот змейство, нянька я, что ли, всем этим идиотам, поверившим сладким обещаниям», — ругал я себя и все-таки шарил по поясу в поисках спичек. Шуршанье волшебных палочек зажгло в глазах мужика, в которого мы уже уперлись, безумную надежду, а бледный огонек исторг из его груди восторженный вздох. Наверняка бедолаге уже казалось, что света не осталось во всем мире и ему придется все оставшиеся дни бродить в кромешной мгле.

— Харг, — сурово приказал я повару, — дай этому красавцу полу своей куртки, пусть идет за тобой, а то тут его запинают.

— А я тебя знаю, — довольно сообщил повар нашему новому компаньону, — ты же обозник из Залеса, вот, хватайся.

И сунул в руку мужику конец неизвестно откуда вытащенного полотенца. Тот немедленно вцепился в него, как тонущий в спасательный бурдюк, какие останские мореходы возят на своих суденышках.

Спичка погасла, и я протиснулся мимо мужика, намереваясь продолжить путь, но меня снова остановил дрогнувший голос Харга.

— Тар, а может… мне тоже за что-нибудь тебя держать? Ну так, на всякий случай.

— Держи, — стараясь не хихикнуть, подал я повару перевязь от кинжала, намотав второй конец на кулак.

Повесив на пояс снятые с бандита ножны с трофейным кинжалом, я не стал выбрасывать перевязь, втайне надеясь, что смогу передать ее вместе с оружием кому-то из учеников. Вот и нашлось ей применение.

Сзади на нашего замыкающего рыкнул кто-то из шагавших следом, и я прибавил ходу, торопясь догнать идущих впереди. По моим подсчетам, такой спуск не может продолжаться очень долго, и действительность доказала мою правоту. Минут через десять, а может и меньше, в темноте время имеет свойство растягиваться, спуск прекратился, а коридор стал шире. И начали появляться свежие балки, поддерживающие треснувшие своды. И это значило, что идем мы тут вовсе не первые.

А, следовательно, можем оказаться и не последними. И это очень расстроило бы меня, если бы я не успел отправить тревожного вестника.

Но я успел, и теперь весь ковен и все сыскари будут буквально рыть землю, пока нас не найдут. А мне остается только надеяться, что они не слишком опоздают.

Вдали посветлело, и топающий впереди бандит прибавил шагу, а я невольно последовал его примеру. Желание побыстрее увидеть собственными глазами место, куда нас забросила судьба, гнало вернее любых угроз.

Вот и арка, за которой открылось освещенное бледным светом пары масляных ламп помещение, несколько последних шагов… пяток степеней вниз… и сердце сжало горькое разочарование.

Это не забытая сокровищница и не место, где сокрыты старинные тайны или захоронения. Все проще и хуже. Это тюрьма, с рядами камер, вырубленных в теле скалы и отгороженных от общего помещения крепкими решетками. И суровые помощники Терона, которые ловко рассовывали прибывающих наемников по этим каменным мешкам.

— Рыжего к нам, — требовательный приказ Тура скорее подошел бы местному надзирателю, а мои ученики, как я сразу успел разглядеть, обернувшись на знакомый голос, такие же пленники, как и все остальные.

Однако парни Терона, видимо, имели на этот счет собственное мнение, поскольку немедленно распахнули передо мной решетчатую дверцу в камеру магов.

Харг красноречиво дернул за перевязь, напоминая о своем существовании.

— Эти со мной, — объявил я надзирателям, — надеюсь, там места хватит?

— Хватит, — откликнулась Олли, — давай и их сюда. Себе помощников мастер набирает сам.

Сомнительное утверждение, но надзиратель почему-то поверил. Впрочем, судя по его усталому виду, он сейчас готов поверить чему угодно, лишь бы побыстрее развязаться с утомительными обязанностями.

— Как вы тут? — присел я возле магов, обессиленно лежащих на куче старой соломы, накрытой деревенской дерюжкой.

— Выжаты, — опустил голову на солому Тур, — и накопители она все-таки забрала.

— Камира? — успел спросить я, но он только отрицательно что-то промычал и уснул.

Оглянувшись, я увидел, что и Олли с Руном тоже крепко спят, и понял, что ученики держались из последних сил, ожидая меня.

— Давайте устраивайтесь, — всеми силами пытаясь скрыть пронзившую сердце признательность к этим немножко наивным юным магам, грубовато буркнул я Харгу.

Как вскоре выяснилось, устраиваться повар умел. Разровнял солому, накрыл ее одной из дерюжек, вытащенной из-под как попало рухнувших учеников, и в нерешительности задумался.

— Слушай, Тар, может, ты сам их переложишь?

Конечно, сам. Я осторожно перетащил магов одного за другим на приготовленное место, и они даже не отреагировали. Только Олли, не открывая глаз, пригрозила:

— Не лапай, а то спалю!

— И не думаю, — серьезно ответил я, укладывая девушку под бок Руну, в твердом убеждении, что парнишка никогда не позволит себе ее обидеть.

За это время Харг уже успел устроить постель во второй половине камеры и теперь протягивал мне оставшуюся дерюжку.

Я бережно укрыл ею учеников и прилег рядом с ними, вовсе не собираясь сегодня спать. Если к утру совсем уж невмоготу будет, то выпью зелье, есть у меня такое на всякий случай. А оставлять магов в таком состоянии без охраны даже не подумаю.

Мои новые приятели немного повозились, устраиваясь поудобнее, и стихли, а вскоре дружно засопели. Я наблюдал сквозь решетку за унылыми лицами проходящих мимо наемников, явно разочарованных своим новым пристанищем, и пытался выстроить более-менее стройную версию нашего ближайшего будущего, но получалось пока довольно плохо.

Как я ни считал, выходило, что раньше рассвета маги могут и не найти находящиеся сверху руины, а вот как им удастся обнаружить потайную лестницу, вообще не мог представить. Разве только по следам… и то маловероятно.

Стало быть, нам нужно продержаться как можно дольше, а для этого есть только один способ — притвориться преданными сообщниками госпожи Камиры и ее банды. А иначе назвать эту компанию язык не поворачивался.

Толпа наемников наконец иссякла, распиханная по камерам, и только теперь я начал понимать, что вино им давали с очень определенной целью. Если бы в момент, когда мы оказались в руинах, наемники были трезвы, злость и опасение за свои шкуры при наличии достаточно авторитетного главаря вполне могли собрать их в сильную команду, и тогда Терону с приятелями вряд ли удалось бы так легко загнать всех в эти камеры. А вот вино вытащило наружу все самые скверные качества этих людей, надежно перессорив между собой маленькие группки, и теперь объединение в один отряд наемникам не светит даже при самом плохом раскладе событий.

Хитро, ничего не скажешь. И одновременно подло, а значит, не стоит надеяться, что дальше с нами станут обращаться хоть сколько-нибудь человечнее. Бесполезно ждать сострадания или душевного тепла от людей, которые распоряжаются чужими жизнями и судьбами с таким хладнокровным цинизмом.

Протопали мимо Терон с арбалетчиками и унесли с собой стоящую на выступе колонны лампу, погружая все вокруг в беспросветный мрак. Но снадобье «кошачьего глаза» пока продолжало действовать, и я видел все вокруг по-прежнему четко. Видел, как немного погодя в камере напротив поднялся с кучи соломы один из наемников, просунул сквозь решетку какую-то железку и попытался открыть засов. Бесполезно. Толстая полоса металла, задвинутая под прочные скобы, была надежно защищена со всех сторон высокими бортиками, и я даже отсюда не видел никакой возможности ее открыть. Вот если бы у него был изогнутый под прямым углом жесткий прут с крепким крюком на конце… но ничего подобного у него не было. Немного помаявшись, неудачливый беглец вернулся на место и притих, и я успокоенно выдохнул. Он ведь не подумал, пытаясь открыть дверь, что бежать-то ему некуда. Сзади, там, откуда мы пришли, потайной лаз закрыла толстая плита, и возможно, она была не единственной. И вряд ли он владел секретом, приводящим ее в действие. А впереди был Терон с хорошо вооруженными дружками и ведьмой.

Конечно, был у него очень ненадежный шанс, открыв свою дверь, выпустить и остальных, но я теперь очень сомневался, что эти люди способны на смертельный бой ради спасения. Каждому дороже собственная шкура, и все будут ждать, что найдется кто-то другой, готовый пожертвовать собой, ринувшись в бой первым.

Некоторое время ничего не происходило, из камер начали доноситься храпы различной громкости и тональности, и вроде все успокоилось, когда еле заметный толчок сотряс подземелье, а чуть позже по проходу пронеслась волна пахнувшего дымком воздуха.

Что это было, я с досадой понял получасом позже, когда в нашу камеру ввалилась пошатывающаяся от усталости ведьма. От нее несло гарью, а на щеке темнел сажей отпечаток ее собственной пятерни. Она сразу натолкнулась взглядом на меня и, точно как я в той нише, немедля сообразила, что я ее вижу.

— Ты кто таков? — спросила хрипловато, опершись о решетку, чтоб не упасть.

— Их спутник, Таржен, — как можно миролюбивее ответил я, кивая на магов.

Даже несмотря на то что женщина кажется выжатой досуха, не стоит испытывать судьбу, пытаясь с ней сразится. У каждой уважающей себя ведьмы на самый крайний случай обязательно найдется в запасе какая-нибудь особо мерзкая подлость.

— Мне нужно им накопители надеть, — пробурчала она, вытаскивая из складок широченной юбки гроздь мутных кристаллов.

— Давай сюда, я сам надену, — протянул я руку, а она неожиданно вцепилась в нее острыми ногтями.

— Не вздумай шутить… спутничек.

— Совсем из ума от страха выжила?! — возмутился я, стараясь не дернуть рукой, тогда острые ногти не оставят на коже кровавых царапин.

А уж что там у нее под ногтями… лучше и не задумываться, знаю из рассказов Клариссы, что многие ведьмы используют это природное оружие много эффективнее, чем всякие ножи и кинжалы.

— Смелый, — внимательно рассматривая мое лицо, вынесла свой вердикт ведьма, — я тебя запомню.

Она убрала руку и ловко выскользнула из камеры, оставив в моей ладони кучку накопителей.

— Запоминай, — запоздало хмыкнул я и отправился вешать на шею спящим ученикам их камни.

И только позже, уже устроившись на своем месте, припомнил, что после ее ухода не слышал бряканья засова. В то, что ведьма может забыть про такую важную вещь, я не поверил бы даже во сне, жизнь на краю пропасти приучает таких нелегальных ведьм и колдунов к звериной осторожности и осмотрительности. Следовательно, оставила открытой специально. Чтобы испытать меня… на что?

Нехотя поднимаюсь на ноги, покидать пригретое местечко вовсе не хочется, и подхожу к решетке. Легкий толчок рукой, и дверца беззвучно распахнулась. Видимо, к нашему приходу тщательно приготовились, раз проверили и смазали все петли, отметил я и шагнул из камеры.

Немного постоял, рассматривая помещение, ряды убегающих вглубь однообразных решеток, мелькающий на дальней стене отблеск света и, повернувшись к нему спиной, развязал шнурок на штанах. Не в камере же справлять нужду, а специального помещения для таких дел я что-то не заметил.

Показалось мне или нет, будто издали донесся приглушенный смешок, когда я с чувством выполненного долга прикрывал за собой решетку?

Утро для нас началось с противного женского визга, истеричного, громкого, бьющего по ушам высоко взятой нотой. Я только пару часов как задремал, уверившись, что ночью никто их наших нынешних хозяев не собирается ничего предпринимать, как одной из женщин приспичило потребовать, чтоб ее выпустили. Как я понял, хотела она ни много ни мало, всего лишь наверх, на свободу. Что этого пути уже не существует, до нее так и не дошло.

А вот по какой причине девица не стала устраивать истерику с вечера, а оставила это мероприятие на утро, мне, видимо, никогда уже не додуматься. То ли вечером ей так затуманило мозги выпитое за столом вино, что действительность не казалась такой уж страшной, то ли наемница считала, что к утру все это окончится, как глупая шутка, и ей объявят, что пора получать награду. И когда этого не произошло, она не придумала ничего лучше, чем завыть от отчаяния.

Возле колонн снова горели лампы, следовательно, наши хозяева сочли, что пора поднимать народ. Камера, где заходилась воем истеричка, находилась почти напротив, немного наискосок, и мне было хорошо видно, как злой и бледный от недосыпа надзиратель ворвался внутрь и начал нещадно хлестать дурочку по щекам. Стражник вмиг разбил ей нос и губы, но девица вопила не переставая, не обращая внимания на льющуюся из носа кровь. Ничем хорошим это окончиться не могло, у бывшего пограничника даже губы от бешенства побелели, но вмешаться я не имел права. Под моей защитой сейчас находились трое учеников, и их жизни были для королевства намного дороже жизни этой истеричной вертихвостки. Однако и не сжимать от ярости кулаки, до боли впиваясь ногтями в кожу, я тоже не мог. Как не мог и придумать способа вывести ее из истерики, пока стражник не забил психичку до смерти.

— Да даст она поспать или нет? — раздраженно спросил рядом голос Тура, и на девицу внезапно обрушилось из ниоткуда не меньше ведра воды.

Судя по дружному взвизгу ее сокамерниц — довольно холодной. Девица коротко ахнула и замолчала, обиженно отирая лицо и волосы, а стражник, которому досталось не меньше половины предназначавшегося ей водопада, злобно взревел и ринулся в сторону нашей камеры.

— Извини, друг, не рассчитал, — подозрительно спокойно сообщил надзирателю Тур и махнул в его сторону рукой.

От одежды стражника во все стороны прыснули густые струйки пара, и он ошеломленно замер с поднятой для удара рукой и вытаращенными глазами. Потом медленно прикрыл рот, тихонько повернулся и как-то неуверенно побрел в ту сторону, откуда прибежал на визг женщины.

— Что это с ним? — не понял Харг, успевший занять наблюдательный пункт за моим плечом.

— Старая маговская шутка… — широко зевая, пробурчала Олли, — не брать под контроль направление сконцентрированных потоков пара во внешнюю среду… а-а… — она снова зевнула, — предоставив им устраняться произвольно.

— Проще говоря, — пробурчал Рун, поднимая с дерюжки взлохмаченную голову с торчащими из его непослушных волос соломинками, — пар от одежды шел во все стороны. А кушать нам дадут?

— Кушать второстепенно, — хмуро объявила Олли, и мы сразу напряглись.

Действительно, женщинам в таких экспедициях всегда приходится страдать от неудобств намного сильнее, чем мужчинам.

— Сейчас спросим… — вдруг тихо пробурчал Тур, вглядываясь в проход, и, проследив за его взглядом, я обнаружил уверенно шествующую в нашу сторону ведьму.

— Мне доложили, что вы проснулись, — откровенно заявила она, разглядывая нас сквозь решетку, — а вот почему сидите тут и не идете умываться и завтракать, я решила спросить сама.

— Не проснулись мы, а нас разбудили, — не дал я вставить ученикам ни словечка, да они и сами не рвались, с недоверием поглядывая на ведьму, — а насчет того, куда идти, хотели было спросить у стражника, да он не стал разговаривать.

— Еще бы он стал с вами разговаривать, — она смешливо фыркнула, — когда вы ему… все волосики на теле пропарили. Ну выходите и топайте в самый конец, там разберетесь.

Ведьма спокойно отвернулась от нашей камеры и направилась к женщинам, а я решительно толкнул дверцу.

— Дерюжки собери, — хозяйственно скомандовал новому приятелю Харг, и мне припомнилось, что мы до сих пор не спросили, как того зовут.

— Лукий, — обрадованно выпалил мужик в ответ на мой вопрос, приняв его за официальное приглашение в команду.

— Я — Таржен, — пришлось сообщить в ответ.

Задумываться, правильно ли я поступаю, собирая вокруг себя людей, ведь в случае чего буду считать себя ответственным за их жизни, мне категорически не хотелось.

Вскоре мы уже брели в дальний конец похожего на пещеру помещения, стараясь не обращать внимания на заинтересованные взгляды сидящих за решетками наемников. Едва выйдя из камеры, Тур задвинул меня себе за спину, а через секунду это движение повторил и Рун. Я прекрасно понял, что таким образом они собираются прикрыть меня от внезапной встречи с Тероном и одновременно показать Камире, кто именно командует в нашей группе. А я и не собирался спорить. Мне намного удобнее следить за развитием событий слегка со стороны, да и вмешаться, если что-то пойдет совсем плохо, тоже удобнее с расстояния. Несмотря на все усилия учителей, ближний бой так и остался моим самым слабым местом. Не настолько, конечно, слабым, чтобы не справиться с обычным бандитом, но против настоящего мастера мне лучше не выходить.

Дойдя до конца тюремного коридора, я так и не встретил ни Терона, ни Камиры, зато отлично заметил, как помрачнел старший ученик, обнаружив их отсутствие.

Но сейчас меня волновали не переживания Тура, а вполне житейские проблемы.

Оказалось, что здесь осталось несколько свободных камер, и сообщники Камиры превратили две самые дальние в умывальни, занавесив дерюжками двери. Олли торопливо скрылась за той, над которой какой-то шутник привязал женский чепчик, явно позаимствованный у одной из наемниц.

Через несколько минут, умывшись и немного приведя себя в порядок, мы кучкой стояли у задней стены в одной из свободных камер, ничем на первый взгляд не отличающейся от остальных. Руки нам оттягивали мешки с выданными ведьмой продуктами, водой и запасной одеждой. И если судить по белью, обещанный зийет грозил растянуться на несколько дней, если не декад, а если по количеству воды, то здесь имелся какой-то водоем или колодец.

— Вам следует поторопиться, — без обиняков заявила Сахта, — перекусите где-нибудь по пути, когда уйдете подальше. Наемники пойдут следом, группами по пять-шесть человек, и вам лучше держаться от них на расстоянии. У Терона не хватает стражников, чтоб обеспечить вашу безопасность, а про то, что маги без полных накопителей слабее козлят, знают все.

— Спасибо. — Это все, что я мог ей пока сказать.

И хотя прекрасно понимал, что, заботясь о нас, ведьма скорее всего преследует какие-то собственные цели, но все равно был искренне благодарен ей за предупреждение. И если когда-нибудь мне выпадет возможность по-настоящему отплатить ей за добро, я непременно это сделаю.

— Да будет тебе, — фыркнула Сахта и сунула в мою руку какой-то флакончик, — пригодится. Да магией особо не пользуйтесь в пути… не то это место.

И пока я пытался при слабом свете лампы разглядеть содержимое склянки, ведьма что-то нажала или дернула, и стена вдруг мягко ушла куда-то вперед, открывая новый тоннель, пахнувший затхлой сыростью.

Едва мы успели сделать несколько шагов, как дверь вернулась на место и вокруг застыла непроглядная мгла.

— Уй-й-й, — со всхлипом втянул воздух Лукий, напомнив этим звуком о своей проблеме.

— Сейчас, — торопливо нашаривая спички, пробормотал я, — потерпи, Лукий.

— Что там она тебе дала? — припомнил Тур, когда я наконец зажег одну, и я послушно сунул ему склянку.

Все-таки это не я маг, а он, и не важно, что пока ученик, зато считался одним из лучших в своей группе.

— Похоже, кошачье зрение, — выкатив на ладонь одну горошину, принюхался Тур. — Олли, понюхай, ты в зельях лучше разбираешься.

— Оно, — едва сунув под нос пилюлю, обрадовалась магиня и немедленно бросила ее в рот.

Спичка опалила мне пальцы, и ее пришлось выбросить.

— Олли! — одновременно взвыли друзья магини. — Вот зачем ты на себе экспериментируешь? Можно было сначала… да вот хоть Таржену дать.

Ну спасибо, мои добрые, а я ведь было хорошо про вас думать начал, чиркая очередной спичкой, хмыкнул я.

— Можно б-было м-мне дать, — пролепетал Лукий, и в неверном свете крошечного огонька все разглядели его белое лицо и трясущиеся руки.

— Ну ты себе и помощничка нашел, — язвительно попенял мне Тур, выкатывая на ладонь еще одну горошину и поднося к губам обозника.

В тот же миг зелье исчезло во рту Лукия, и мужик блаженно зачмокал, торопясь получить вожделенный результат. Сообразив, что мы простоим тут до выхода второй группы, если будем ждать итогов эксперимента, я решительно выхватил из рук мага склянку ведьмы.

— Не думаю, что она хотела нас отравить. — Душистая горошина отправилась в мой рот.

— Действует, — радостно объявила в этот миг Олли, и я уже бестрепетно вручил ей склянку.

— Выдай Туру, Руну и Харгу, — приказал я ученице, забрасывая на плечо мешок.

— Мне не нужно… — хмуро признался Тур, — я уже… проглотил.

— Тогда пусть глотают остальные, и давайте уже выдвигаться, вряд ли Сахта стала бы нас предупреждать по пустякам, — почувствовав первые признаки действия «кошачьего глаза», скомандовал я и шагнул вперед.

Через несколько минут туманная вначале картина окружающего прояснилась, но не внесла ничего нового в понимание происходящего. Мы шли по явно пробитому человеческими руками тоннелю, и в тех местах, где неведомым строителям встречалась ненадежная на их взгляд порода, стены были выложены из огромных плит, притертых между собой с такой точностью, что стыков можно было бы не заметить вовсе. Если бы не вездесущая вода, извечный враг всех человеческих построек. Она сочилась из тончайших щелей, и, машинально лизнув палец, я почувствовал горьковато-соленый вкус.

Все сразу сложилось в моем сознании: и холодный ветерок, гуляющий по руинам и пахнущий необычной свежестью, и какой-то невнятный шум, принятый мной вначале за шорох ветвей. Нет, это был не лес, это была вторая сила природы, умеющая то ласково шуршать, то грозно реветь. Море. Значит, не зря госпожа Артемия, так любящая тепло, упорно жила в этом холодном каменном замке, даже на зиму не покидая суровую местность, как делают многие владельцы подобных мест. И не зря именно там собирала наемников.

А стало быть, мои надежды на помощь ковена становятся все иллюзорнее. Ведь чтоб найти в океане место, куда мы попали, им потребуется корабль и время. Много больше времени, чем я считал изначально.

— Таржен, когда мы уже будем кушать? — отвлек меня от тяжелых раздумий голос Олли, и голос собственного желудка подхалимски ему подпел.

Я притормозил и оглянулся, хотя тоннель, явно уводивший нас в сторону от руин, и поворачивал порой довольно круто, последний участок был как раз довольно прямым, и заметить догонявших нас наемников было бы несложно. Если, конечно Сахта и им не выдала зелье «кошачьего глаза», во что мне почему-то не хотелось верить.

— Как только дойдем до поворота, так и сядем, — прибавляя шаг, ответил я.

— Что-то я никак не пойму, кто тут командует, — буркнул себе под нос Харг, перебрасывая мешок на другое плечо.

Похоже, он тоже мечтал о привале, надеясь, что после него мешки станут полегче.

— Когда дело касается магии или зийета, то Тур, — серьезно сообщила ему Олли, — а в остальных случаях — Таржен.

— И это правильно, — поддакнул Лукий, — в делах житейских простой человек завсегда опытнее.

Поворот оказался ближе, чем я предполагал, и вскоре мы уже сидели на расстеленных дерюжках и дружно поглощали холодное мясо с подсохшим хлебом.

Не знаю, о чем думали остальные, а я прикидывал пройденное расстояние и пытался восстановить в памяти карту ближайших к материку островов. Но память упорно не желала восстанавливать то, что я видел лишь мельком. Да и с чего бы мне было интересоваться кучкой пустынных скал? Вот что кучка, а не один, я помнил точно, помнил даже, что на самом деле они не кучка, а цепочка, но сколько их там и на каком расстоянии друг от друга — мне даже на ум никогда не приходило запоминать точнее. Все, решено, вернусь отсюда и вплотную займусь изучением географии.

Если, конечно, вернусь.

Я горько вздохнул и с досадой бросил назад кусок мяса, взятый секунду назад. Какая может быть еда, когда жизнь, можно сказать, висит на волоске? И тут же услышал в ответ тяжелый вздох Тура. Потом всхлипнула Олли.

Что? Олли? С чего бы ей-то раскисать? Я пристальнее вгляделся в остальных и почувствовал, как по спине пополз нехороший холодок. Все мои спутники откровенно шмыгали носами, скорбно кривили губы, расстроенно что-то бормотали себе под нос…

— Подъем, — решительно рявкнул я на них, вскочив на ноги, — быстро собираем вещи и уходим.

— Да куда идти-то! — безнадежно отмахнулся Харг. — Если все равно нам не увидать больше солнышка.

— Сейчас ты у меня все увидишь: и солнышко, и луну, и звезды… из глаз посыпятся, — свирепея, пообещал я и резко вздернул повара на ноги. — А ну все встали, быстро! Вперед! И кто отстанет хоть на шаг, пусть заранее молитвы всеслышащему читает.

Они неохотно поднялись с дерюжек и начали собирать вещи. Сначала медленно и уныло, потом все бодрее. Уже через пару минут мы снова шагали вперед, и на этот раз первым шел Тур, а я замыкал маленькую колонну, бдительно присматривая за спутниками. Печаль давно растаяла, но тревога за них еще не проходила.

И только после очередного поворота, когда Олли взмолилась о передышке, сердито сообщив, что я тиран бессердечный, от души отлегло. Я присел у стены и позволил себе расслабиться, осторожно массируя пальцами виски.

— Что это было… там, ну где мы ели? — тихонько спросил Рун у друга, и по наступившей тишине стало ясно, что этот вопрос мучает не только его одного.

— Есть такие места, где энергия бьет необычно узким и плотным потоком, — задумчиво пробормотал Тур, — мне кажется, что это было именно такое место. Люди там чувствуют себя неуверенно, то смеются, то плачут без причины. Вспомните, как резко сменилось настроение, когда мы немного отошли? Да и накопители там наполнились почти до отказа. Вот теперь я понимаю, почему ведьма просила не кастовать — здесь всякое действие может иметь очень непредсказуемый результат. Во всяком случае, спасибо, что Таржен сумел нас оттуда увести. Если у обычных людей просто меняется настроение, то мы, после того как наполнили бы резервы, вполне могли начать крушить все вокруг от отчаяния и тоски. Меня, например, так и подмывало обрушить свод, чтоб покончить со всем разом и больше не мучиться.

— И у меня были похожие мысли, — мрачнея, вздохнула Олли, а по виноватому взгляду, исподтишка брошенному ученицей на друга, я сообразил, что у нее были гораздо более кровожадные намерения.

— Ладно, отдохнули и пошли, — строго прервал я поток готовых пролиться откровений, ведьма даже не намекнула, далеко ли нам топать, а заночевать в этом коварном месте у меня не было никакого желания.

Особенно теперь.

Оглавление

Обращение к пользователям