Девятый этап

Ах да, третья смерть. Агаксов Финбо. Велогонщик пропал во время тренировочного заезда в Арно. Вечно печальная, притерпевшаяся к невзгодам супруга-латышка сообщила об исчезновении в полицию. Розыски начались немедленно. Тело в тот день так и не нашли. Оно появилось на следующий день, на рассвете. Полицейские лишь успевали щелкать затворами фотокамер: сперва — эффектные снимки общего плана, затем неспешный «наезд» и, наконец, детали, взятые крупным планом, такие как ровный, безукоризненный сплав между белой костью и алым воском. Глянцевые фотографии напоминали картины старых мастеров.

«Изуверство как вид искусства, ужас превращается в ремесло!» — захлебывалась от оргазма пресса, и «Гэлакси-сиклисм» подвывала в тон интеллигенции. Приятно, шут возьми, лепить на площадях и в общественных галереях громадные снимки размером с витринное стекло. Так при чем здесь, скажите на милость, чувства родных, осиротевших малышей и жены? Агаксов Финбо. Бедолага. Велогонщик.

Попробуем описать, что именно сотворил или сотворила с телом покойного художник-убийца. На фотографиях труп аккуратно разделан на две половины: плоть и полированный скелет. Черепная коробка, к примеру, оголена, пуста и начищена до блеска слонового бивня. Правая рука цела, за исключением предплечья, ободранного опять же до костей. На левой — предплечье, наоборот, прикрыто кожей и мышцами, зато ладонь и плечевая кость начисто лишены плоти. Как и противоположная лопатка, акромиальный и клювовидный отростки лопатки вместе с ключицей. Подобному же обхождению подверглись обе ноги. Лишенное мяса бедро, ярко белеющее над полной икрой и скелетом ступни, в стиле минимализма сочетается с бледными большеберцовой и малоберцовой костями другой ноги, четко выделяющимися между идеальной мускулистой ляжкой и той границей, где вновь начинается мясо, на уровне блока таранной кости. В отношении «обработки» члены тела с безупречной точностью до наоборот повторяют друг друга.

Места соединения между плотью и скелетом тщательно замазаны красным воском; кажется, сама кожа вдруг багровеет и под прямым углом опускается на кость, не оставляя ни малейшего зазора.

«Произведение» появилось на рассвете, подвешенное высоко над Кампо-ин-Сьена. Солнце поднялось на приличную высоту, а растущая толпа поднявшихся ни свет ни заря работяг у Торре-дель-Мангла все никак не могла определить, что же это на самом деле — труп или пугало. Чуть позже полицейский-альпинист, спустившись на веревке с колокольной площадки, распознал в ужасной «кукле» человеческие останки.

Уцелевшая половина плоти была неприкрыта, однако самые остроглазые различили на шлеме, напяленном прямо на голый череп, ядовитые буквы логотипа «КвиК».

Итак, убит гонщик. На сей раз — не из команды Флейшмана. Даже не потенциальный чемпион, а хоть и наделенный определенными дарами (о покойниках либо хорошо, либо ничего), однако не обремененный избытком интеллекта. В то же время труп находят качающимся на ветру чуть ли не в полукилометре от жилища и лаборатории знаменитого тренера.

Словно кто-то пытается разом указать на Микеля и отвести от него подозрения. Или же, что еще сложнее, создать подобное впечатление.

Оглавление