Глава 22

Сара металась из угла в угол по своей спальне, не находя места от беспокойства. Вот уже несколько часов как от Джека не было никаких известий.

Солнце уже садилось. Ей давно было пора переодеваться к званому ужину. Вместо этого она закатила матери истерику, сослалась на головную боль и осталась в своей комнате с подносом холодной еды. Служанке Молли было дано строгое указание, если к ним в дом принесут письмо от Уортов или лейтенант Флетчер вернется от своего приятеля Уигби, — как бы поздно это ни случилось, немедленно известить ее.

Она ничего не могла сделать, и это больше всего выводило ее из себя. Весь дета она в суете и волнении провела в салоне модистки, помогая выбрать наилучший наряд для Джорджины. Все это время она была словно на иголках, ни на минуту не забывая о цели этого посещения. Но ей сильно помогла Филиппа, безмятежный невозмутимый вид которой действовал на нее как хорошее успокоительное.

Впрочем, все шло хорошо до тех пор, пока не появился граф.

— Моя любезная мисс Форрестер, — слащавым тоном произнес граф, целуя ей руку, — меня приятно удивила ваша записка. Вы сотворили чудо. Мне до сих пор никак не удавалось заставить сестру посетить какую-нибудь из известных лондонских модисток.

— Мне кажется, что настоящее чудо сотворила не я, а мадам Летруа. — И она пытливо взглянула на графа, пытаясь найти в нем черты предателя и изменника, как полагали сэр Маркус и Джек. И ничего такого подозрительного не увидела. Опять перед ней стоял веселый и общительный человек, ну, пожалуй, излишне важничающий. И кроме того, очень влюбленный в нее.

— Как странно, я что-то не вижу с вами мистера Ашина Пха, — встревожилась Сара, смотря поверх плеча графа. — Он что, не решился войти в салон портнихи?

— Нет, — простодушно ответил граф, — я высадил его рядом с домом. Он совсем равнодушен к моде, какая бы она ни была.

У Сары что-то оборвалось внутри. А сердце так забилось, что едва не выпрыгнуло из груди. Она бросила быстрый взгляд на Филиппу. Ее спокойствие подействовало на Сару, как всегда, благотворно. Она вспомнила, как перед этим Филиппа сказала ей:

— Это, конечно, опасно. Но я не устаю повторять себе, что Маркус обязательно вернется — целым и невредимым.

Слегка шокированная мыслью, неужели Джек так же дорог ей, как Маркус Филиппе, Сара даже слегка растерялась, но затем все-таки успокоилась.

А когда мадам Летруа принялась показывать наряды, женская природа не устояла — начались охи и ахи, изумленные восклицания.

Через несколько минут восторженных излияний Филиппа, как будто случайно о чем-то вспомнив, подозвала слугу, который как раз выносил из магазина пару коробок с купленными нарядами.

— Смит, возьмите эту записку и отвезите ее моему мужу. Сегодня мы приглашены на вечер к Фелтонам, так вот, пусть он не вздумает увильнуть, как в прошлый раз, — пояснила Филиппа, глядя на беседовавших графа и Сару.

— Леди Уорт, неужели вы можете заставить мужа посетить то, что ему, может быть, не нравится? — Граф заразительно рассмеялся.

— О, мне кажется, жена знает, как подействовать на мужа, чтобы он послушно выполнял ее желания, — шутливо сказала Сара, войдя в роль и искусно подыгрывая Филиппе. Граф, закинув голову назад, оглушительно расхохотался.

Но сейчас, у себя дома, утомившись от примерок и внутреннего напряжения, Сара по крайней мере могла спокойно сидеть и предаваться размышлениям.

Она вспомнила, как волнение и тревога за Джека обострили ее восприятие, и она ясно увидела, каким циничным, немного похотливым взглядом смотрит на нее граф, маскируя это под вежливой улыбкой. Граф нисколько не покраснел, как это сделал бы Джек, после несколько грубоватого намека на супружеские отношения. Граф смотрел на нее влюбленными глазами, но его влюбленность, как теперь ясно увидела Сара, была тонко разыграна и не имела ничего общего с подлинным чувством.

Граф притворялся точно так же, как и она. Они оба играли свою роль.

Если бы на месте графа был Джек, о, какими глазами он смотрел бы на нее. У него был просто обжигающий взгляд, и если бы он еще не прятал его под капюшоном… По спине Сары побежали сладкие, приятные мурашки.

Но ведь это был не Джек. Это был Синий Ворон.

Когда в голове существуют два образа, это становится тяжелым испытанием. От таких переживаний можно было сойти с ума, но Сара поступила весьма разумно, отбросив столь странные мысли в сторону. Она отделила мысли от чувств, последние слишком сильно мешали и путали первые, затем принялась расставлять все по порядку. Джек был другом детства, с которым она играла в пиратов. Синий Ворон был порождением ее детского воображения, которое создало удивительно привлекательный, героический образ.

Джек был тем, кто играл с ней в шары, принося тем самым извинение. Синий Ворон никогда не стал бы извиняться за содеянное, поскольку последнее вершилось ради блага страны и народа.

Джек водил ее за нос. Но Синий Ворон тоже не был образцом честности и порядочности.

О Джеке она уже более пяти часов не имела никаких известий. Он исчез на ее лошади в немыслимых переплетениях лондонских улиц и переулков, возможно, прихватив с собой то, что ему удалось отыскать в особняке Парфорда.

Сара металась взад и вперед по ковру и вдруг остановилась на месте. Внезапно из глубин памяти выплыл тот давний случай, когда Джек заставил ее волноваться и переживать точно так же, как сейчас.

Это случилось на исходе летнего дня. Тогда она забралась на свое любимое дерево. Ей было грустно и как-то не по себе. Одна, сидя на дереве, она могла откровенно признаться самой себе, что стало причиной такого душевного расстройства. Джек окончил морское училище и отправлялся в плавание. Он уезжал из их дома. Надолго.

За последний год Сара выросла, и ее фигура стала более женственной. Это было заметно по тем оценивающим взглядам, которые бросали на нее мальчики, в том числе и Джек. Это вызывало в ней странное, необычное ощущение.

— Красный закат — к хорошей погоде, — вдруг раздался позади нее знакомый голос Джека.

— Не всегда, — возразила Сара.

— Капитан Хили, мой командир, не может ошибаться, — с восторгом юного моряка отозвался Джек. — Ты чем-то расстроена? Когда ты расстроена, ты всегда забираешься на это дерево.

Саре нравилось беседовать с Джеком, больше чем с другими мальчишками, но сегодня ей было как-то грустно.

— Знаешь, все меняется. Странно, не правда ли?

— Да, как-то странновато. Но только чуть-чуть. Все меняется, и ты это знаешь.

— Мне не хочется, чтобы менялось. Я хочу, чтобы ты по-прежнему приезжал к нам на каникулы, чтобы папа подсовывал мне тайком газеты, и…

— Я обязательно вернусь, — возразил Джек.

— Через несколько лет, когда твой корабль придет в лондонский порт. Но к тому времени все мы изменимся, и ты, и я, так что вряд ли мы узнаем друг друга.

— Может быть, но у меня такое чувство, что мы с тобой все равно останемся друзьями. — Джек по-дружески хлопнул ее по плечу.

— Ты расстроен?

— Я? Напротив, я рад. Конец учебе, долой учебники и пыльные классы. Я отправляюсь в плавание, в самое настоящее плавание. Впереди меня ждут приключения, о которых мы так мечтали, когда играли в пиратов.

— Может быть, ты повстречаешь Черную Бороду? — улыбнулась Сара.

— Он мертв уже кучу лет, но все равно я буду смотреть в оба, — рассмеялся Джек и обнял Сару за плечо.

Она замерла, затаив дыхание. В последнее время, когда она стала привлекать внимание мальчиков, она придумала свою теорию. Спорную, опасную, но увлекательную. Суть ее сводилась к следующему: могут ли легкие прикосновения к телу означать именно то, что ей подсказывали ее расцветающая красота и изменившееся сознание?

Она нагнулась и поцеловала его — легко в щеку.

Джек удивился, провел ладонью по тому месту на щеке, куда она его поцеловала. Затем нагнулся и поцеловал ее в ответ, так же по-детски, в щеку, хотя с гораздо большим чувством.

— О Боже! — вырвалось у Сары. Голова у нее слегка закружилась, она покачнулась и опрокинулась назад. Но она не упала, а повисла на ветке, держась за нее согнутыми коленями. Выручила детская привычка. Саре было не столько страшно, сколько стыдно. Ее юбки перевернулись вместе с ней и теперь свисали вниз, касаясь ее головы. Джек, похоже, испугался больше, чем она. Он быстро спустился с дерева и встал под веткой, на которой она висела.

— Дай мне руки! — кричал он.

— Нет! — кричала она ему в ответ, пытаясь руками поднять юбки, чтобы прикрыть свои ноги. — Нет!

— Сара, меня нисколько не волнует твой вид. Протяни ко мне руки, а я поймаю тебя.

— Обещаешь?

— Обещаю, что удержу тебя, — серьезно ответил он.

— Нет, обещай, что забудешь о моих юбках.

Джек не смог удержаться от смеха.

— Конечно, обещаю.

Она протянула ему руки, он взялся за них, ловко подхватил ее, но не смог удержать. Они вместе повалились на землю, смеясь и хохоча.

— Сара, — садясь рядом с ней и все еще посмеиваясь, сказал Джек, — обещай мне, что ты никогда не изменишься.

Неужели она забыла об этом? О тех чувствах, которые проснулись в ту минуту в ее сердце? Может быть, поэтому она так тревожится за него? Почему он стал так близок ей, как будто был частью ее?

Сейчас они были такими разными и в то же время такими близкими. Удивительно, как ее волновали и возбуждали такие мысли…

— Если ты так будешь ходить по ковру, то скоро протрешь его до дыр.

— Джек! — радостно крикнула она и метнулась навстречу ему. — Где ты был? Постой, на тебе кровь. Ты ранен?

— Пустяки. Поранился о стекло. Порезы уже затянулись.

— Какой ты чумазый. Побудь пока здесь, на балконе, в тени. Молли, принеси, пожалуйста, немного горячей воды и чистых тряпок.

В ответ на недоуменный взгляд служанки, час был поздний, Сара не смогла придумать ничего лучшего, как сослаться на вечную женскую проблему.

— A-а, понятно, мисс, — кивнула головой Молли. — Наверное, стоит захватить и пудру.

— Конечно, — согласилась с ней Сара. Какими бы легкими, по уверению Джека, ни были его раны, пудра никак не могла помешать. Молли вышла.

Вернувшись к Джеку, Сара заметила, что с ним не все в порядке:

— Ты весь дрожишь.

Схватив за руку, она втащила его к себе в комнату.

— Я скакал весь день. Твоя лошадь…

— Меня нисколько не волнует лошадь. Как ты? Садись на кровать.

Джек улыбнулся:

— Всегда мечтал о подобном предложении: с твоей стороны. Так вот, твоя лошадь уже в конюшне.

— Благодарю, — бросила она и принялась снимать с него порванную куртку. — Хотя мне будет довольно трудно объяснить графу и Джорджине ее возвращение на нашу конюшню.

— Почему? — устало спросил он.

— Пока тебя носило бог знает где…

— В основном по Уайтчепелу.

— Замечательно. Самый грязный район в Лондоне. Значит, ты еще грязнее, чем кажется.

— Надо было укрыться от чужих глаз.

— А разве дом Уортов не подходит для этого? Ты же должен был ехать туда, как договаривались.

— За мной гнались. Надо было заметать следы. Мне не хотелось, чтобы подозрение пало на кого-нибудь из вас.

— Ну а мы, я и граф с Джорджиной, из магазина мадам Летруа приехали к ним в дом и там застали настоящий переполох. Все вокруг только и говорили, что в дом забрался грабитель, похитивший все самое ценное на несколько тысяч фунтов. Затем он вскочил на мою лошадь и угнал ее. Граф даже предложил мне возместить ущерб от пропажи, но я отказалась, сказав, что заявлю об угнанной лошади в полицию, пусть ищут, это их обязанность.

— Я ничего не крал, — несколько обиженно отозвался Джек.

— О Боже, конечно, нет. Я так и не думаю. Но это все усложняет и запутывает. Кстати, мистер Ашин Пха тоже исчез, пропал. Его не смогли нигде найти.

В дверь постучали. Сара велела Джеку молчать, затем подтолкнула, как бы приглашая забраться на постель. Когда он выполнил ее молчаливое указание, она задернула за ним полог кровати.

За дверью, разумеется, стояла Молли.

— Вот вода и чистая одежда. — Молли сделала попытку войти внутрь, но Сара остановила ее.

— Благодарю вас, Молли. Давайте все сюда, мне помогать не надо. Я сама справлюсь, — твердо сказала Сара, смотря в лицо служанке, чтобы та не заметила оставленную на виду куртку Джека.

Удивленная Молли кивнула, словно ничего не заметила — ни странного поведения хозяйки, ни задернутого полога, ни брошенной куртки. Одним словом, Молли хорошо понимала, каковы профессиональные обязанности умной камеристки.

Закрыв двери, Сара подошла к кровати и остолбенела от увиденного. Джек снял окровавленную рубашку и сидел перед ней полуголый. Его мускулистый торс, бегающие под чистой и тонкой кожей круглые валики и бугры мышц привели Сару в возбуждение. Она настолько растерялась, что не расслышала, что он ей говорил.

— Извини, что ты сказал? — спросила она, стряхивая с себя минутное наваждение.

— Думаю, что мистер Ашин Пха, перед тем как сбежать, прихватил с собой из дома кое-какие драгоценности.

Сара кивнула в знак согласия:

— Так полагает и Маркус. Он пришел в дом графа, так как Филиппа написала ему записку. Но ведь Маркус все время был поблизости, и я думаю, что многое из того, что случилось в доме графа, происходило на его глазах. Только непонятно, почему мистер Ашин Пха сбежал?

— Потому что он понял, что его обман раскрыт. Никакой он не бирманец. Это всего лишь мистификация.

— Но каким образом ты узнал об этом?

И тогда Джек подробно рассказал ей о схватке с Ашином Пха, а также о том, почему мистер Ашин Пха упорно молчал на людях.

— Скорее всего он не знает ни единого слова на бирманском языке, — пояснял Джек, пока Сара обмывала его раны.

— А сэр Маркус знает? Когда он приехал, граф выглядел настолько расстроенным, что ему пришлось пригласить графа поехать в клуб, чтобы выпить там что-нибудь. Граф с благодарностью принял приглашение. Хотя я не думаю, что Маркус отвез его в клуб, скорее туда, куда давно собирался отвезти.

Если граф пребывал в полной растерянности, то в отличие от него Джорджина и миссис Хилл проявили завидное хладнокровие и рассудительность. Они вдвоем прошли по всем комнатам особняка, проверяя и осматривая, что пропало. Отпуская брата, Джорджина выглядела намного спокойнее, чем он. Хотя последний перед тем, как сесть в карету сэра Маркуса, все-таки нашел в себе силы успокоить сестру:

— Не бойся за меня, Джорджи. Я в полном порядке.

Хотя Джорджина вряд ли догадывалась, куда на самом деле повезут ее брата, подозреваемого в измене и предательстве.

— Сэр Маркус повез его туда, куда следует, — обронил Джек. — Я написал ему записку, где коротко обо всем сообщил. Так что сейчас граф находится в тюрьме военного министерства, там, где, по моему мнению, ему самое место. В лучшем случае мистер Ашин Пха дурачил его, как и всех остальных, в худшем — они сообщники и по уши увязли в деле об убийстве.

— Ну вот, наконец я закончила обрабатывать твои раны, — придирчиво осматривая свою работу, сказала Сара. — Боюсь, из меня никогда не выйдет хорошая медицинская сестра.

— Ну что ты, все получилось хорошо, тем более что сейчас мне никак нельзя показываться врачу. А не то не избежать неприятных расспросов. Завтра переговорю с Маркусом, он подскажет, к кому мне следует обратиться за медицинской помощью.

— А что ты нашел за картиной? — не выдержав, спросила Сара.

— Я прихватил это с собой. Об этом я тоже написал в записке к Маркусу. Бумаги в кармане куртки. Если хочешь, прочти.

Сара вынула письма и пробежала одно из них.

— Да ведь это любовное послание. Какая-то девушка изливает свои чувства…

— Герцогу Парфорду, когда тот был еще юношей. Видимо, это одна из его самых больших тайн. Увы, она не имеет ничего общего с теми тайнами, которые мы пытаемся разгадать.

Сложив письмо, Сара не без грусти заметила:

— Итак, в стене ничего нет, а графа забрали для расспросов, чтобы выяснить, что ему известно, а что нет. Встает вопрос: что остается делать нам?

Джек пожал плечами:

— Ничего. Думаю, что наша роль в этом фарсе с непредвиденными последствиями подошла к концу.

— К концу, — вздохнула Сара. — Больше не надо ни за кем следить? Ничего больше… не будет?

— Не будет, — невозмутимо ответил Джек. — Больше не будет никакого Синего Ворона.

— У-у, — с досадой протянула Сара. Ей стало грустно. Вместе с исчезновением Синего Ворона рушилось все вокруг.

— Сара, скажи мне, почему ты так поверила в Синего Ворона? Я был почти уверен, что ты сразу раскусишь меня, увидишь мою игру. Как это ни странно, но ты почему-то ничего не заметила.

— Думаю, мне хотелось во что-то верить. Хотя бы в него. Мне было так покойно и хорошо.

— Не могу представить более беспокойного занятия, чем увлечься Синим Вороном, более того, помогать ему.

— Но я не лгу. Мне нравилось быть слегка влюбленной в него. Да, я вела себя несколько неблагоразумно. Да, я позволила себе чуть больше, чем следовало. Но ведь это были мои фантазии, а в фантазиях нет ничего вредного или опасного. Каждый из нас любит фантазировать. — Сара потупилась. — Зато Джексон Флетчер слишком реален.

Джеку было небезынтересно то, что творилось в душе у Сары.

— Сара, я понимаю, ты любила его больше, чем меня…

— Не совсем так, — поспешно возразила она. — Честно говоря, я даже рада тому, что он исчез навсегда. Мне совсем не улыбается перспектива ходить взад-вперед по ковру, переживая за него, вернется он или нет. Но мне этого будет не хватать.

— Чего этого?

— Ощущения причастности к чему-то большему, чем я сама. Как это ни глупо, но мне хотелось все-таки распрощаться с ним.

Джек встал и пытливо посмотрел ей прямо в лицо.

— И что бы ты ему сказала?

— Я сказала бы ему… спасибо тебе за то, что ты напомнил мне — пусть в несколько напористой манере, — что жизнь больше моих маленьких обид и глубоких переживаний. Есть более значимые, более важные вещи. Что я могу вырваться из замкнутого круга званых вечеров, обедов, светских сплетен и интриг, которыми нарочно окружила себя. Что я перестала быть самой собой. — Она облизнула губы. — Но теперь я готова к тому, что неминуемо должно произойти после такого признания.

Он наклонился к ней, и его темные горячие глаза оказались прямо перед ее глазами.

— Ты же знаешь, я никогда не посмел бы обидеть тебя или сделать тебе больно.

У Сары защемило сердце, и ей безумно захотелось прижаться, прильнуть к нему как можно ближе, спрятать голову на сильной груди этого человека, согреться его теплотой…

— Знаешь, ты все еще носишь маску на лице.

Он коснулся пальцами своей щеки, и они стали грязными.

— Да ведь это грим. Особая краска, чтобы я как можно больше походил на трубочиста.

— Ты выглядишь как самый настоящий чумазый трубочист. — Она взяла мокрую тряпку и осторожно вытерла ему щеку, а затем подбородок. Из-под удаленного грима выглянул Джек.

Ее Джек.

Она продолжала вытирать краску, чувствуя, что он не сводит с нее глаз. Сара зарделась от внезапного возбуждения. Рядом с ним она чувствовала себя смелой и сильной. Но вот вопрос — насколько?

— Когда-то ты рассказал мне одну историю, — начала она. — О девочке, которая росла вместе с тобой. И как с тех пор ты все время искал девушку с таким внутренним светом, какой исходил от нее.

Он молча кивнул. Сара замерла. Теперь вся ее жизнь зависела от того, что он скажет ей в ответ. Она тихо прошептала:

— Ты никогда не говорил, кто она.

Медленно и все так же молча он поднес ее руку к своим губам и поцеловал ладонь — со всем чувством, на которое было способно его тело.

И в тот же миг с Сарой произошло нечто удивительное. Как будто ее тело превратилось в сгусток энергии, и между ними проскочила искра. В голове пульсировала одна и та же мысль: она наедине с мужчиной, с полураздетым мужчиной в своей спальне.

Более того, этот мужчина был ее Джек.

Друг детства. Долговязый подросток в слишком короткой для него форме морского училища. Пират Синяя Борода. Наивный идиот, который сумел разыграть ее. Тот самый, кто страстными поцелуями смог довести ее до любовного исступления на этом глупо разрисованном столике. Тот самый Джек, кто охранял ее все время, когда узнал, что граф может быть опасен. Тот самый Джек, кто, прося извинения, играл с ней в шары. Это был тот самый человек, о ком она неустанно думала, мечтала, кто волновал ее последнее время.

Теперь ей хотелось одного. Только одного. Того самого, о чем она мечтала до той неудачной помолвки.

Слишком долго она жила, не нарушая никаких правил. Она выполняла все то, что ей говорили люди, которые, как она полагала, лучше ее разбирались в жизни. Но ведь те же самые опытные и знающие люди тоже не всегда поступали умно, не всегда им сопутствовала удача, в их жизни бывали ошибки и разочарования. И вот теперь наступил час, когда она сама решит, как ей следует действовать в данном положении.

— Джек, — ласково сказала она и отняла руку от его губ. Он не стал ее удерживать.

— Понятно, понятно, — торопливо произнес он и тихо вздохнул. — Ладно, мне пора идти к себе.

— Ничего тебе, Джек, не понятно, — ласково сказала Сара.

Она нежно обняла его лицо руками и поцеловала.

Оглавление