070

Жириновский и Гитлер? Московская пресса. В России нет ни авторитарного, ни режима вообще. Африканская ситуация Вооруженных сил ¦ Приватизация собственности внутри приватизации власти. Ельцин раздает власть своим людям. Конец 1993-го – конец политической биографии? Надо вкладываться в политику, на это нужны деньги.

Михаил Гефтер: «Жириновский подтверждает Гитлера» – какая мрачная глупость во всем этом. Если серьезно разбирать, Гитлер был многим нужен. Западная цивилизация наказывала им себя за недомогания, призвав страшного лекаря. А Жириновский нужен одному Президенту, в отношении которого я задаю вопрос: нужен ли нам вообще Президент?

Глеб Павловский: Тебя, вижу, оскорбляют заголовки. А заголовки нашей прессы – это выплески демократического libido. Расшифровка кода местной демократии, осуществляемая ходом событий. Ты не забыл, каким сам был ельцинистом и антигорбачевцем три года тому назад?

Понимаешь, речь не о разочаровании. По натуре я не пессимист, а самообманщик. И мог бы понять, что Горбачев вообще не может ничего осуществить из того, что я ждал. А тут ельцинское самодурство и бесцеремонность. Пишу про «авторитарный режим» – какой еще авторитарный режим? В России нет режима вообще! Как до 1905 года не было абсолютизма в европейском смысле. Авторитарный режим – это не одни чрезвычайные полномочия. У нас африканская ситуация, где армия никому не нужна, но она огромная и кормит семьи военнослужащих. А Президент под свои полномочия придумывает себе поприща. Как меня спрашивают про «поражение демократического лагеря» – это что за лагерь? Где его битвы и какое он потерпел поражение? Демократы – те первыми масштабно воспользовались приватизацией власти.

У нас приватизация собственности началась с запозданием, внутри шедшей задолго до этого приватизации власти. И первая вошла в русло второй навсегда! Сегодня говорят о «криминальном сращивании» – чушь: исследуйте структуру приватизации власти.

Первоначально та началась с середины 30-х годов. И сталинский террор имел в виду остановить приватизацию власти первыми секретарями. Сталин ее прервал, а при Брежневе та вернулась и перешла в систему. Само появление Горбачева, между прочим, было всплеском приватизации власти. Она неизбежна при такой власти. Одна из двух политик здесь либо суперавторитарный режим, либо структура, приватизирующая власть и раздающая ее своим человечкам. Но в этой необъятной лоскутной и тяготеющей ко всякого рода сепаратизму стране приватизация власти есть ее гибель. Притом что власть для нас – все.

Ладно. Сегодня какое число, 13-е?

Да, 13-е.

Кончается старый 1993 год.

И я тоже начинаю жить с конченой биографией.

Нет, это новая глава в твоей биографии. Не берусь сказать за то время, когда я не буду существовать. Вероятно, люди будут жить, что-то будут читать, наверное. Все-таки мы жили предрассудком, что книги определяют то, что людям делать. Вот русская точка сумасшествия. За весь мир не скажу, а у нас мертвые весьма влиятельны. Живым не угнаться по влиянию за мертвыми! Власть мертвых – власть возобновления. Уверяю, если бы Платонова издали при жизни, его бы едва заметили. И те, кто читают сейчас Платонова, читают не то, что там написано.

Внутри русской революции возникали люди – Филонов, Платонов, Мандельштам. Они пытались вдохнуть в нее уходящий смысл, отдавая на это всю свою жизнь и слово. Сейчас же читают не это, а вычитывают у них «осуждение советского тоталитаризма». Вообще незачем читать книги, чтобы вычитывать из них свои пошлости.

Я убежден, что деятельность, которой ты занимаешься, носит упреждающе противокатастрофный характер. Сейсмолог с вулканологом знают все о вулканах, но, когда извержение уже идет, что делать вулканологу? У тебя в политике серьезная деятельность.

Пора завести свой вулкан.

Понимаешь, кто-то должен вкладываться собой. Чтобы вкладываться в политику, ее надо делать. Чтобы делать ее, надо делать деньги. Вот нравственная западня, в которую попадает человек, зато можно сделать дело. Кто-то безумный должен жить завтрашним днем, должен о нем думать и говорить вслух. Когда удается сочетать эти два момента, вот и максимум возможного. А что тебе еще делать?

Оглавление