1972. Июль

1

Песня про Кука. Как Жореса Медведева не пустили на конгресс. Роберт Фишер срывает начало матча за чемпионское звание. Подвиг Анатолия Мерзлова. Умер спортивный комментатор Вадим Синявский. Шостакович в Англии. Клиническая смерть Михаила Калатозова. Владислав Третьяк: продолжение романа. КГБ продолжает интриги против Солженицына. Андрей Макаревич спешит на юг. Студент Владимир Путин вкалывает в стройотряде. Почему певицу Светлану Резанову вырезали из телеверсии концерта. Третьяк делает предложение руки и сердца. Матч Спасский — Фишер наконец начался. Михаил Царев против Бориса Бабочкина. Суд над бандой Монгола. Женился Сергей Никоненко. На киностудиях страны снимаются будущие хиты: «Большая перемена», «Земля Санникова», «Я, Шаповалов Т. П.», «Совсем пропащий», «Как закалялась сталь» и др. Закрытый просмотр скандального фильма «Беспечный ездок». Как Светлану Резанову вернули на голубой экран. Гастроли Софии Ротару в Москве. В роли абитуриентов: Евгения Симонова, Лариса Удовиченко, Савелий Крамаров. Жаркий роман Эдуарда Тополя. Игры по хоккею СССР — Канада состоятся! Съемки в Шушенском: жара, комары и другие напасти. Высоцкий в Ленинграде. Умер Леонид Енгибаров. КГБ спешит на помощь Борису Спасскому. Анна Герман: долгожданный визит в Москву после долгого перерыва. Запись песни «Надежда».

Продолжается пребывание Владимира Высоцкого и его коллег по Театру на Таганке в Ленинграде. 1 июля Высоцкий дал концерт в Сосново, где публике был представлен очередной шедевр — песня «Почему аборигены съели Кука».

2 июля в Киеве открылся Международный конгресс по геронтологии (наука, изучающая старение живых организмов), на который съехались многие мировые светила этой науки. Однако один из крупнейших советских геронтологов, один из организаторов геронтологического общества Жорес Медведев из-за своих диссидентских взглядов не был включен в список приглашенных. Но власти зря надеялись, что Медведев смирится с таким поворотом событий. Взяв у себя на работе отпуск, он отправился в столицу Украины с пригласительным билетом, одолженным у товарища.

О том, что смутьян Медведев отбыл на конгресс, КГБ стало известно, когда он находился уже в поезде по пути в Киев. Тут же с Лубянки последовал звонок в тамошний КГБ и был отдан приказ ни в коем случае Медведева на конгресс не пускать. Поэтому едва он появился у дверей здания, где проходил конгресс, его тут же окружили шесть человек в штатском, скрутили ему руки и бросили в поджидавшую поблизости машину. Затем ученого привезли в милицию, где устроили форменный допрос: мол, зачем шли на конгресс, почему вы не на работе, почему взяли отпуск и т. д. и т. п. Вечером, когда первое заседание конгресса уже закончилось, Медведева наконец перестали изводить вопросами. Однако в покое все равно не оставили. Ему чуть ли не насильно вручили обратный билет, погрузили в поезд и отправили обратно в Москву.

В тот же день не менее драматичные события разворачивались в столице Исландии городе Рейкьявике. Там должен был состояться финальный матч на звание чемпиона мира по шахматам между советским гроссмейстером Борисом Спасским и американским Робертом Фишером. Спасский прибыл к месту проведения матча еще 21 июня, а вот Фишер там так и не объявился, поскольку не получил гарантий удовлетворения своих финансовых претензий от организаторов игры, в результате чего 2 июля игра так и не началась. Советские СМИ обрушили на Фишера, что называется, лавину гнева. Вот что, к примеру, писала «Комсомольская правда» (А. Стародуб. «Ход не по правилам»):

«Отвратительный дух наживы несет с собой Фишер. Характерно, что его доверенными лицами являются не шахматисты, а адвокаты… Там, где Фишер, — там деньги выступают на первый план, оттесняя мотивы спорта… Продано не только право на телетрансляцию (это бывало и раньше), но и фотографирование. Продано (не сказано кому) даже право на передачу ходов партий. Журналистам, освещающим матч, будет разрешено передавать свои сообщения лишь трижды за время партии (от них потребуют подписать соответствующее обязательство, иначе их не допустят в зал). Такого не было никогда! Но не потому ли возникли эти, мягко говоря, странные обстоятельства, что Фишер требует все больше и больше денег?..»

После того как Фишер сорвал начало матча 2 июля (он не явился ни на торжественное открытие, состоявшееся накануне, ни на жеребьевку, ни на саму игру). Шахматная федерация СССР выступила с открытым заявлением к ФИДЕ, в котором сообщила, что, если Фишер не появится в спортивном зале до 12 часов дня 4 июля, вся ответственность за срыв матча будет лежать на ФИДЕ. Тогда же Борис Спасский написал короткое письмо президенту ФИДЕ Максу Эйве, в котором обвинил последнего в попустительстве Фишеру. Мол, он вертит вами как хочет, а вы ему в рот смотрите. Ответа на свое послание наш гроссмейстер не получил.

3 июля в Михайловском районе Михайловской области, в поле недалеко от села Прудские Выселки, погиб 18-летний комбайнер колхоза имени Чапаева Анатолий Мерзлов. Трагедии предшествовали следующие события.

В тот день Мерзлов в компании трактористов Николая Вагина и Анатолия Киселева работал в поле на тракторе ДТ-75. Жара в то лето стояла страшная, поэтому пожары в полях случались часто. Но тот, что случился в тот день, застал всех врасплох. Первым из эпицентра пожара выскочил Вагин, а следом за ним из трактора вывалился Киселев. Мерзлов замешкался, но не потому, что растерялся — он попытался спасти трактор, собранный собственными руками. Для этого он сначала отцепил волокушу, а затем сел за рычаги. Но гусеницы внезапно забуксовали, а когда Мерзлов попытался вылезти из машины, было уже поздно — пламя бушевало со всех сторон. Как напишут затем в газетах: «Трактор был для Мерзлова в этот момент не просто орудием труда, железным конем, а олицетворял собой общественное добро, колхоз, хлеб. Спасая трактор, Анатолий спасал хлеб…»

Биография героя была вполне обычной для того времени: восемь классов средней школы, три года СПТУ, работа в колхозе. За несколько месяцев до трагической гибели Анатолий Мерзлов женился на своей односельчанке Валентине, которая работала вязальщицей на Михайловской фабрике нетканых материалов. На момент гибели мужа Валентина была беременна. Появившуюся на свет девочку назовет Светланой. Про подвиг Мерзлова будут много лет писать в газетах (в декабре 72-го его наградят орденом «Знак Почета»), снимут документальный фильм, на его родине, в селе Щетиновка, откроется его музей. Правда, отношение самих сельчан к своему легендарному земляку будет сложным. В селе многие не смогут смириться с тем повышенным вниманием, которое будут оказывать местные власти семье Мерзловых.

И еще одна смерть случилась 3 июля: на 67-м году из жизни ушел спортивный комментатор Вадим Синявский. Для большинства советских СМИ эта смерть прошла практически незамеченной, хотя имя этого человека еще при жизни стало легендой. Придя на Всесоюзное радио в 1924 году, Синявский приобрел всесоюзную славу полтора десятилетия спустя благодаря своим виртуозным репортажам со спортивных соревнований. Не случайно Синявского называли «Левитаном спортивного репортажа».

Утром 4 июля в Рейкьявик из Америки наконец-то прилетел Роберт Фишер. Его приезду во многом способствовал английский банкир Джим Слейтер, который согласился удовлетворить финансовые требования строптивого шахматиста. В тот же день Фишер написал письмо своему сопернику Спасскому. «Я увлекся своим мелким финансовым спором с организаторами матча», — так объяснил американский шахматист свое неджентльменское поведение.

В эти же дни начала июля Дмитрий Шостакович достиг на теплоходе «Балтика» берегов Англии. Оформление пассажиров происходило в музыкальном салоне, однако Шостаковичу из-за больных ног трудно было туда подниматься, поэтому он попросил уладить эту проблему пассажирского помощника капитана Е. Куницына. Тот договорился с английскими властями, чтобы те прислали к пассажиру Шостаковичу своего иммиграционного чиновника. Когда он назвал фамилию композитора, у англичан буквально глаза на лоб полезли: «Балтика» привезла самого Шостаковича». Далее послушаем рассказ самого Е. Куницына:

«Мы спустились в каюту «люкс». Навстречу поднялся Шостакович. Тут меня удивил иммиграционник. Я знал его как суховатого, педантичного и малоразговорчивого человека. А сейчас, резко опустив голову и энергично поклонившись, он сказал:

— Прежде чем поставить штамп в ваш паспорт, господин Шостакович, разрешите от имени всех многочисленных поклонников и почитателей вашей музыки в этой стране приветствовать вас!

Я поспешил перевести слова англичанина. Композитор смущенно улыбнулся, тихо произнес: «Спасибо» — и протянул паспорт. По правилам въезда в Англию каждый пассажир должен заполнить специальную полицейскую карточку, в которой сообщаются имя, фамилия, отчество, год рождения и прочие анкетные данные. Есть и графа — «профессия».

Карточку стал заполнять сам иммиграционник, списывая данные с паспорта. В графе «профессия» он написал: композитор. Потом, задумавшись на секунду, приписал впереди слово грейт, что означает великий…»

Другая отечественная знаменитость — 68-летний кинорежиссер Михаил Калатозов (снял эпохальный фильм «Летят журавли») в эти же дни угодил в больницу с сильным инфарктом. Причем его состояние было настолько критическим, что он едва не умер на операционном столе: с ним случилась клиническая смерть, и сердце остановилось аж на 7 минут. Врачам понадобился ток силой в 6 тысяч вольт, чтобы вернуть сердце к жизни. Однако биться ему будет суждено недолго — еще девять месяцев, о чем речь впереди.

В среду 5 июля получил продолжение любовный роман хоккейного вратаря Владислава Третьяка. Как мы помним, еще в феврале мать познакомила его с хорошей девушкой Таней, проживавшей в подмосковном поселке Монино. Третьяк тогда был с головой погружен в свои хоккейные дела, поэтому встретиться с Татьяной не сумел, его хватило только на то, чтобы позвонить ей по телефону и поздравить с днем рождения. С тех пор они больше не общались. Но вот в июле Татьяна вновь возникла в поле зрения Владислава. Причем не по своей воле. Кто-то из друзей Третьяка сообщил ему, что Татьяне сделал предложение некий молодой человек и она, мол, раздумывает. Третьяка это задело, как, мол, так: я первый с ней познакомился, а тут какой-то новый поклонник выискался. Короче, не теряя больше времени, Третьяк сразу после тренировки 5 июля поехал на Ярославский вокзал ее встречать — девушка училась в педагогическом институте. Ждал 45 минут, поскольку Татьяна имела привычку опаздывать. За это время тамошние таксисты буквально достали его вопросами: «Кого ждешь-то?» (Третьяк все это время арендовал такси, поскольку средства позволяли это сделать — как-никак олимпийский чемпион!) Он отвечал правду: мол, хочу с девушкой познакомиться, на что таксисты вертели пальцем у виска.

Наконец девушка пришла (по ее словам, из чистого любопытства: мол, будет что потом своим ученикам рассказать), и Третьяк, увидев ее впервые — она была симпатичной блондинкой, — сразу решил, что она обязательно станет его женой. В тот день он довез Татьяну до института, и они расстались, договорившись встретиться несколько дней спустя.

В тот же день на «Мосфильме» возобновились съемки «Большой перемены». Дело в том, что в течение двух предыдущих дней группа находилась в простое из-за болезни режиссера Алексея Коренева. А когда 5 июля он вновь появился на съемочной площадке, начали снимать эпизод, где Нестор приходит в дом своего ученика Отто Фукина, но его жена (Наталья Гурзо) сообщает, что тот на футбольном матче. В этот же день выяснилось, что Александр Збруев не сможет приехать на съемки аж до 14 июля, поэтому декорацию «квартира Ганжи» решено было срочно перекрасить под другую декорацию — «квартира Петрыкина». 6 июля в ней начали снимать эпизод объяснения Петрыкина с Валей (Люсьена Овчинникова), а на следующий день — их свадьбу. Это там к новобрачным приходит фотограф в блестящем исполнении Владимира Басова и энергично заставляет застолье сгруппироваться для коллективного снимка.

Продолжаются мытарства с разводом у Александра Солженицына. Как-то вечером, когда он в компании Мстислава Ростроповича, его жены Галины Вишневской и собственной жены Натальи Светловой сидел на веранде, в доме раздался телефонный звонок. Звонила неизвестная женщина, которая представилась Солженицыну как адвокат его первой жены Натальи Решетовской Алексеева. Она стала уговаривать Солженицына приехать завтра в Москву для очень важной встречи. Солженицын в столицу ехать отказался и предложил Алексеевой приехать к нему самой. Та согласилась.

На следующий день писатель отправился на станцию, чтобы встретить гостью, но та так и не приехала. Зато через несколько дней от нее внезапно пришло письмо, текст которого удивил Солженицына. Вот лишь несколько отрывков из него:

«…Оставьте ваши грязные предположения, я не желаю иметь с вами никаких дел… Хорошо зная, что, будучи адвокатом вашей жены, я не имею права встречаться с вами в неофициальной обстановке, вы как провокатор заманивали меня на дачу… Хотели, чтобы я попала в подстроенную вами ловушку, а вы на очередном скандале делали бы себе рекламу на весь мир…» и т. д. и т. п.

Ознакомившись с посланием, Солженицын сразу предположил, что писалось оно явно под чью-то диктовку, скорее всего — КГБ. И не ошибся, поскольку вскоре это предположение подтвердилось. Но не будем забегать вперед.

Через некоторое время после появления этого письма на дачу к Ростроповичам приехала сама Наталья Решетовская. Когда Солженицын рассказал ей о письме Алексеевой, та стала клясться, что и слыхом не слыхивала про него, что она ничего о кознях КГБ не знает. И, видя, что бывший муж ей не верит, даже встала на колени. А вечером того же дня взяла и привезла Алексееву на встречу с Солженицыным. И та поведала ему следующую историю.

Оказывается, в тот день, когда она собиралась встретиться с писателем, на платформе Ильинское ее остановили люди в штатском и ввели обратно в электричку. Они привезли ее прямиком на Лубянку, где и заставили написать злополучное письмо. Затем обязали ее делать все так, чтобы развод писателя с бывшей женой не состоялся.

Выслушав Алексееву, Солженицын сказал: «Если вы хотите исправить ситуацию, то опишите на бумаге все то, что вы сейчас нам рассказали». И Алексеева написала. Передавая письмо писателю, она спросила, что он собирается с ним делать. Солженицын ответил: «Ровным счетом ничего. Но если первое письмо, та ваша грязная стряпня, появится в «Литературной газете», то вот это ваше письмо сможет прочитать весь мир».

Лидер рок-группы «Машина времени» Андрей Макаревич покинул пределы Переславль-Залесского, где он трудился на практике от МАРХИ, и сорвался на юг, в международный студенческий лагерь «Буревестник», что в поселке Вишневка (ущелье между Туапсе и Лазаревской). Прибыл он туда рано утром и первым, кого встретил, был Александр Кутиков. Вид у последнего был крайне озабоченный, поскольку все эти дни он пахал в составе группы «Лучшие годы», что называется, как трактор — без репетиций, спевки и т. д. Затем к Макаревичу вышел барабанщик группы Юрий Фокин, который буквально с ходу заставил его сдать экзамен — отвел в будочку, где хранилась аппаратура, включил магнитофон с песней «Филлинг олл раит» в исполнении группы «Гранд фанк» и предложил снять гитарную партию с нее. Пока Макаревич увлеченно этим занимался, Фокин ушел на пляж, чтобы окунуться в море. Часа через три Макаревич наконец добился нужного результата, кликнул Фокина и продемонстрировал ему то, что получилось. Как выяснилось, получилось неплохо, поскольку скупой на похвалы Фокин разродился одобрительной тирадой, похлопал Макаревича по плечу и разрешил ему остаться.

Между тем будущий Президент России Владимир Путин летом 72-го в составе студенческого отряда «Фемида» от Ленинградского университета вновь валил лес в Коми (как мы помним, он ездил туда и прошлым летом), а именно — в глухом таежном селе Усть-Нем. Студенты расчищали просеку под линию электропередачи. Тамошний совхоз встречал студентов с распростертыми объятиями, поскольку работали те на славу: построили овощехранилище, коровник, телятник. Кормежка была отменная, да и природа райская — кругом сплошные боры. Не обижали студентов и деньгами — им платили по тысяче и более рублей за три летних месяца. С этих денег будущий президент купит себе первое в жизни пальто (до этого он ходил исключительно в куртках).

Еще одна будущая знаменитость — Борис Немцов — то лето проводил в Сочи. Он тогда перешел в шестой класс 11-й школы города Горького и вместе с одноклассниками выехал в один из крымских трудовых лагерей, в поселок Солнечный совхоза «Качинский», что в 25 км от Севастополя. Трудились школьники ударно: работали на полях, на току, пололи лук-чернушку под палящими лучами солнца. После обеда спускались к морю. Жили они в общежитиях для сезонных рабочих. Кормили их, что называется, на убой. Для ребят пребывание в Крыму было единственной возможностью классно отдохнуть и наесться до отвала фруктов.

В воскресенье, 9 июля, по ТВ был показан финальный концерт участников VIII Международного фестиваля эстрадной песни «Золотой Орфей», который проходил ровно месяц назад в Болгарии. Телевизионная версия концерта продолжалась 1 час 10 минут (18.10–19.20) и в нее вошли выступления практически всех участников фестиваля за исключением советской певицы Светланы Резановой. Это было тем более возмутительно, что именно Резановой досталась Первая премия!

Между тем секрет этого непоявления певицы на голубых экранах был прост: как мы помним, она выступала на фестивале в шокирующем виде — в платье с большим вырезом на спине, под которым не было бюстгальтера. Именно живая грудь и напугала телевизионщиков. Как вспоминает сама певица: «С нами в той поездке был популярный теледиктор Игорь Кириллов. По приезде в Москву он с восторгом описывал мое декольтированное со всех сторон платье. Кто знает, может быть, его эмоциональные рассказы заставили телевизионных чинуш пристальней взглянуть на экзальтированный эстрадный прикид дебютантки. Но факт остается фактом: мое выступление из телевизионной версии безжалостно вырезали. А «правильного» Леву Лещенко с «Журавлями», конечно, оставили. Он, как говорят сегодня профессионалы, потрясающе влезал в советский формат. Когда я начала плакать и страдать, побежала по кабинетам чиновников, те откровенно заявили: «Светлана, а что вы хотите? Такое откровенное платье на начнем экране выглядело бы крайне неприлично! Советская певица не должна выступать в таком виде!»

В понедельник, 10 июля, когда Светлана Резанова еще пребывала в шоке от вчерашнего телевизионного просмотра, Владислав Третьяк переживал совсем иные чувства — в тот день он встретился со своей девушкой Татьяной и сделал ей предложение руки и сердца. Учитывая, что знакомы они были всего-то ничего — в феврале познакомились, а впервые увидели друг друга только пять дней назад, — для Татьяны такой поворот событий был по-настоящему неожиданным. Однако спешку Третьяка тоже можно было объяснить естественными причинами: он был не простой смертный, а вратарь лучшей команды страны и национальной сборной, вынужденный чуть ли не 10 месяцев в году проводить на разного рода сборах и поэтому не имеющий возможности ухаживать за своей возлюбленной долго и терпеливо. Но Татьяна это в расчет не взяла и ответила отказом. Сказала: мы еще мало знакомы, надо бы подольше пообщаться. Третьяку не оставалось ничего иного, как отступить, правда, временно. Про себя он уже твердо решил, что эта девушка обязательно будет его женой, дело только во времени. Штурм он решил продолжить позже, а пока уехал на трехнедельные сборы на юг.

11 июля в пять часов вечера в Рейкьявике наконец-то начался финальный матч по шахматам за звание чемпиона мира между Спасским и Фишером. На него пришло около трех тысяч болельщиков, еще больше зрителей собрала телетрансляция этого поединка. Первая партия проходила крайне напряженно. Уже на 29-м ходу Фишер ошибся — взял слоном крайнюю белую пешку и потерял слона. В итоге партию выиграл Спасский. Советские СМИ ликовали, предрекая победу в матче нашему гроссмейстеру. Однако радоваться было рано. Впрочем, не будем забегать вперед.

Непростые чувства переживал в те июльские дни Борис Бабочкин. Он давно лелеял мечту — заново поставить на сцене Малого театра «Грозу» А. Островского вместо старого спектакля, однако на пути этого замысла внезапно встал директор театра Михаил Царев. Утром 11 июля Бабочкин пришел на прием к Цареву, но тот повел себя не по-джентльменски — продержал посетителя в приемной более полутора часов. А жара в те дни в столице стояла просто африканская! в итоге Бабочкину стало плохо с сердцем. Он отправился в медсанчасть театра, где ему сделали укол. Вроде бы полегчало. Оклемавшись, он вновь пошел к Цареву. Далее послушаем его собственный рассказ:

«Наконец Царев соизволил меня принять.

— Да?..

Я начинаю опять:

— Ну зачем все это делать? Пьеса в плане, записана за мной, я, может быть, уже больше ничего не успею ни поставить, ни сыграть вообще, зачем отнимать у меня последнюю работу и т. д.

Пауза минут семь. Курит, принимает в кресле разнообразные позы. Наконец:

— А что Равенских? (главреж Малого. — Ф. Р.):

Говорю: хитрит.

Опять пауза и позы. Наконец:

— Он мне звонил сейчас. Он против того, чтобы ты ставил «Грозу». Ведь разговор шел о том, чтоб ты ее ставил вместо «Фальшивой монеты».

— Этого не было.

— Так что же, я вру?

— Я знаю только, что я не вру, потому что я вообще никогда не вру.

— Ну если так, то говорить, я думаю, не о чем.

— Так какой же будет результат моего визита?

Опять пауза и позы:

— Очевидно — отрицательный.

— Ну, уговаривать я тебя больше не буду. Но согласиться с тобой не могу, и теперь не только мне, а всем станет ясно, что театр боится не плохих спектаклей, а хороших. Это после «Фальшивой монеты» (премьера состоялась в начале июня. — Ф. Р.) вы в себя прийти не можете. Для вас хороший спектакль — нож острый. А в «Грозе» он еще поострее будет.

Я ушел…»

Забегая вперед, скажу, что «Грозу» Бабочкин все-таки поставит, однако случится это не скоро — только летом 1974 года. А пока он сильно расстроен, плохо себя чувствует. Дополнительных переживаний добавляет и то, что один из лучших его спектаклей — «Фальшивая монета» — даже не удостаивается чести играться на главной сцене Малого театра, а идет в филиале, причем в планах на сентябрь должен идти только три раза в месяц. Единственным светлым пятном в те дни для Бабочкина было то, что 14 июля худсовет «Мосфильме» (в него входили: Сергей Бондарчук, Лев Рошаль, Вера Строева — супруга Рошаля, Григорий Марьямов и др.) принял к постановке его сценарий «Сказки Мельпомены». По словам самого Бабочкина: «Все обсуждение заключалось в совершенно, я бы сказал, необузданных комплиментах».

В эти же дни в Бауманском районном суде проходит суд (шел до 12 июля) над бандой Геннадия Карькова по прозвищу Монгол. За последние два десятилетия это был первый суд над крупной вооруженной бандой в столице (в нее входило более 20 человек). Именно этим объяснялось то, что меры безопасности в здании суда и его окрестностях были приняты беспрецедентные: туда нагнали милицию, военных, случайные люди на слушания не допускались.

Как мы помним, костяк банды состоял из неоднократно судимых людей, которые «бомбили» в основном воротил теневого бизнеса: торговцев наркотиками, разного рода спекулянтов, фарцовщиков и т. д. Расцвет банды пришелся на 1970–1971 годы. С лета 71-го на след «монголов» вышли сыщики МУРа во главе с начальником отделения 2-го отдела А. Фроловым, которые заставили банду буквально разбежаться в разные стороны — ее участников потом отлавливали чуть ли не по всему Союзу (сыщики выезжали в Боровск, Харьков, Фрунзе, Чечено-Ингушетию). Переловили всех, вернее, почти всех. Например, в материалах уголовного дела № 8055 пять раз упоминалось имя Вячеслава Иванькова, но к суду его так и не привлекли за недоказанностью этих эпизодов. Тем не менее в отношении других обвиняемых у суда доказательств хватило: Карьков получил 10 лет тюрьмы и 5 лет ИТК строгого режима, еще четверо его подельников были осуждены на сроки от 10 до 12 лет. Оправдательных приговоров не было.

13 июля в Рейкьявике должна была состояться вторая партия шахматного матча между Спасским и Фишером. Но она не состоялась по причине неявки на нее Фишера. Не пришел же он потому, что организаторы матча не удовлетворили его просьбу — убрать из зала якобы скрытые там видеокамеры, направленные исключительно на него. Аргументы, что никаких камер в зале нет и быть не может, Фишер проигнорировал. В итоге, прождав его час, судья матча засчитал Фишеру поражение. Счет в матче стал 2:0 в пользу Спасского. Теперь уже не только советские СМИ, но и многие зарубежные поспешили поставить на американце крест: мол, не видать ему чемпионского титула. Но и они поспешили в своих выводах, поскольку уже 16 июля Фишер выйдет на третью партию во всеоружии и сократит разрыв до минимума — 1:2.

14 июля в Москве женился популярный киноактер Сергей Никоненко. Стоит отметить, что это был уже третий брак актера, причем два первых продлились почти одинаково: первый — два года, второй — полтора. Однако на этот раз Никоненко собирался жениться всерьез и надолго. За своей третьей супругой Катей Ворониной он ухаживал несколько лет — с тех пор, как в конце 60-х познакомился с ней во ВГИКе, где она училась на актрису, а он — на режиссера (до этого Никоненко уже успел закончить актерский факультет). Катя оказалась девушкой с характером, поэтому ухаживания взрослого и именитого мужчины долгое время воспринимала довольно сдержанно и в общении с ним старалась во всем подчеркивать свою независимость. К примеру, когда Никоненко приглашал ее в театр, она всегда платила за билет сама. Так продолжалось несколько лет, пока>в июле 72-го неприступная крепость наконец не сдалась.

Тем временем Александр Збруев наконец-то приезжает в Москву и сразу же отправляется на съемки «Большой перемены». 14 июля и на следующий день в 3-м павильоне «Мосфильма» снимали эпизоды в декорации «квартира Ганжи»: Ганжа выясняет отношения с женой — учительницей литературы Светланой Афанасьевной (Наталия Богунова); к ним на квартиру внезапно приходит Нестор Петрович. Помните, Нестор вызывается отнести «забытые» учительницей сумки с продуктами, но в недоумении наблюдает, как Ганжа с аппетитом уплетает ее колбасу. «Это же ее колбаса!» — восклицает учитель истории. «Понимаю, потому и не могу ничего с собой поделать», — отвечает Ганжа.

В тот же день в Нальчике началась экспедиция группы, снимающей фильм «Земля Санникова». Как мы помним, после скандала, устроенного актерами в марте во время экспедиции под Ленинградом, было принято решение заменить одного из актеров — Сергея Шакурова. На его место взяли Юрия Назарова. Его работа над ролью началась именно с нальчикской экспедиции. Вот как он сам об этом вспоминает:

«Прилетел я на Северный Кавказ. В аэропорту у самолета меня встречал Мкртчян (Альберт Мкртчян — один из режиссеров фильма. — Ф. Р.). Мы познакомились. Уже на месте я начал догадываться, что чем дальше, тем будет хуже. Знаете, все, что есть в человеке — ум, благородство, любые яркие душевные качества, — всегда светятся, их никуда не спрячешь, они на виду. Так и с полной их противоположностью. Это был как раз тот самый случай…»

Между тем другой актер — Олег Даль — на съемки в Нальчик приехал со своей женой Елизаветой. Как мы помним, всего лишь месяц назад в отношениях супругов едва не наступил окончательный разрыв (Лиза даже вернула Далю обручальное кольцо), но теперь все плохое забыто, и они вновь наслаждаются жизнью вместе. После пьяных гастролей в Горьком (на одном из спектаклей — это был не любимый им «Выбор» — Даль так «нализался», что лег по ходу действия на шкуру белого медведя, расстеленную на сцене, и потом не смог с нее встать, из-за чего его пришлось поднимать коллегам-артистам) его вынудили написать заявление об уходе из ленинградского Ленкома, но Даль не сильно переживает — сам давно хотел уйти из этого театра. Отмечу, что до поездки в Нальчик Даль в течение нескольких дней работал на «Ленфильме» (в филиале Сосновые поляны), где в павильонах режиссер Иосиф Хейфиц начал снимать картину «Плохой хороший человек». Даль играл в нем одну из главных ролей — Лаевского.

Тем временем на самой студии «Мосфильм» из-за жуткой жары царит безлюдье. Практически все режиссеры (кроме Коренева и еще пары-тройки других) стараются снимать на свежем воздухе, на натуре. Так, режиссер Евгений Карелов работает над фильмом «Я, Шаповалов Т. П.». Как мы помним, на главную роль в нем претендовал Высоцкий, но его кандидатуру завернули на самом кинематографическом верху. В итоге роль Шаповалова досталась Евгению Матвееву. Натурные съемки проходили под городом Дзержинском на реке Оке. Однако из-за засухи почти вся средняя полоса России была охвачена пожарами: горели леса и торфяники. Не стали исключением и окрестности Дзержинска. Руководство города бросило на тушение огня все подручные средства, в том числе и солдат, которые были выделены для съемок фильма про Шаповалова. Карелов, зная, что ему лично военные ничего не дадут, отрядил для этой миссии Матвеева, как-никак — звезда. Сказал: попроси хотя бы сто человек вместо положенных пятисот. Матвеев отправился к комдиву Васильеву. Но когда он туда явился, ему сказали, что комдив вот уже несколько часов как вместе с солдатами тушит пожар. Далее послушаем самого Е. Матвеева:

«Очертя голову кинулся я в охваченный пламенем лес. Дым, гарь… Ревут бульдозеры, танки… Нашел штабную палатку, вошел. Над шатким столом склонились, глядя в карты, офицеры…

Я стою, молчу: не знаю, как в этом пекле можно заводить разговор про кино.

Генерал Васильев вдруг выпрямился. Лицо его в саже, струйки пота текли по щекам, глаза светились яростью.

— Что здесь артисту н-н-надо?! — заорал он на меня, заикнувшись на последнем слове.

Я, опешивший от его вида и бешеного гнева, совершенно непроизвольно принял стойку «смирно». Так же на крике отрапортовал:

— Уже ничего, товарищ генерал! — И, совершив «кругом!», вышел из палатки.

Задыхаясь от дыма, кашляя, шел я к машине, а в душе ликовал: я увидел живого, настоящего Шаповалова! Я увидел генерала в бою с врагом, с которым воевать его никогда и никто не учил, — с огнем. Я увидел человека на пике творчества: он творил победу над пожаром. Он и есть мой Шаповалов! Не служака «от звонка до звонка». Он — вдохновение, он — азарт!

Не успел я сесть в машину, как подбежал майор и сказал:

— Генерал приказал собрать в дивизии всех солдат, которых по разным причинам нельзя было брать на пожар, и отправить к вам на съемки. Думаю, таких сотни полторы наберем…

Съемки состоялись…»

На всяких съемках, как обычно, происходит масса забавных случаев. Не стала исключением и эта лента. Вот лишь один из них. Снимался эпизод нападения красных конников на белую баржу. По сюжету красные с берега должны были сначала обстрелять баржу из артиллерийских орудий, а затем захватить с помощью конницы. Чтобы снять этот эпизод, пришлось долго уговаривать множество различных инстанций: от рыбнадзора и охотохозяйства до МВД. Наконец, «добро» получили. И вот — съемка.

Пальнув несколько раз из орудий, красные во главе с Шаповаловым бросились в атаку на баржу. Однако, взлетев на плавучее судно, актеры замерли от удивления: все «беляки», а также весь обслуживающий персонал съёмочной группы бултыхаются в воде, вылавливая рыбу, которая всплыла вверх, оглушенная разрывами снарядов. Съемка, естественно, была сорвана. Зато вечером вся гостиница, где проживали киношники, издавала на весь город рыбные запахи: варились, жарились добытые из реки трофеи.

Между тем местное начальство отнеслось к этому с гневом. Чтобы так внаглую браконьерствовать на глазах у всего честного люда?! Короче, повторное «добро» на пересъемку этого эпизода киношникам добиться так и не удалось. Пришлось довольствоваться теми кадрами, которые сняли с первого раза.

Режиссер Георгий Данелия в июле приступил к павильонным съемкам фильма «Совсем пропащий» по мотивам романа М. Твена «Приключения Геккельбери Финна». В картине заняты популярные актеры: Евгений Леонов, Вахтанг Кикабидзе, Владимир Басов, Ирина Скобцева, Наталья Сайко. А также дебютанты: Роман Мадянов, Феликс Имокуэде.

Владимир Басов на том же «Мосфильме» начал работу над телефильмом «Опасный поворот» с участием Валентины Титовой, Юрия Яковлева и др. Съемка ведется передовым методом — тремя камерами одновременно.

Другой мосфильмовский режиссер — Константин Воинов — готовится под Серпуховом к натурным съемкам комедии «Дача». Кстати, Басов снимается и в нем, и опять в эпизоде.

Вениамин Дорман во Львове снял последние кадры фильма «Земля, до востребования» с Олегом Стриженовым в роли советского разведчика Льва Маневича. Это экранизация одноименного романа Евгения Воробьева.

Еще одну экранизацию — романа Н. Островского «Как закалялась сталь» — осуществляет для телевидения на Киевской киностудии имени Довженко режиссер Николай Мащенко. В роли Павки Корчагина снимается дебютант Владимир Конкин. Съемки проходят в местах, описанных в романе, — возле Шепетовки. Но Конкину вхождение в роль дается крайне тяжело. Многое у него не получается в силу естественной для дебютанта скованности, а режиссер, вместо того чтобы помочь актеру, порой на него еще и покрикивает. По воспоминаниям актера Леонида Перфилова (в фильме он играл кулака), однажды он не выдержал и после очередного разноса режиссера отвел Конкина в сторону и сказал: «Как ты можешь позволять на себя кричать? Ведь ты же актер! Ты должен научиться за себя постоять».

Кстати, сам Перфилов подобного обращения с собой не терпел. После того как однажды Мащенко принялся его распекать за то, что он на пять минут опоздал на съемочную площадку, Перфилов развернулся и уехал в гостиницу. Буквально через час после этого режиссер лично пришел к нему в номер, извинился и уговорил вернуться на съемки. Для съемочной группы поступок Перфилова был чем-то сродни подвигу.

Другую экранизацию для ТВ осуществляет на «Мосфильме» Василий Ордынский: он снимает 13-серийную версию романа А. Толстого «Хождение по мукам». Натурные съемки проходят в реальных местах, описанных в романе: в Ленинграде, на Волге. Для съемок эпизода прогулки Даши (Ирина Алферова) и Телегина (Юрий Соломин) группа не стала специально фрахтовать теплоход, а купила билеты как обычные пассажиры на пароход «Володарский», совершавший рейс из Ярославля в Пермь. Говорят, поначалу пассажиры парохода восприняли присутствие толпы киношников настороженно (те мешали им отдыхать), но затем сами втянулись в процесс съемок, с удовольствием изображали массовку, а когда пришла пора расставаться, даже расстроились.

Владимир Вайншток экранизирует под Белогорском «Всадника без головы» Майн Рида. В начале июля, в разгар съемок кульминационного момента ленты — суда над Морисом Джеральдом — внезапно свалился с тяжелой болезнью исполнитель роли Мигеля Диаса кубинский актер Энрике Сантиэстебан. Кроме этого, 11 июля съемочную площадку покинула Луиза Пойндекстер — актриса Людмила Савельева, которая улетела на кинофестиваль в Карловы Вары. Потери были незапланированные, поэтому почти на месяц выбили съемочную группу из графика. Но, чтобы хоть как-то наверстать упущенное, было решено снимать эпизоды с участием других актеров. Так, в те июльские дни был снят самый боевой эпизод фильма — дуэль в салуне между Морисом Джеральдом и Кассием Колхауном.

Тем временем в донской станице Приморская ленфильмовский режиссер Виталий Мельников снимает лирическую комедию «Здравствуй и прощай» с целым букетом звезд в лице Олега Ефремова, Виктора Павлова, Михаила Кононова, Александра Демьяненко, Борислава Брондукова. В главных женских ролях снимались дебютантки Людмила Зайцева и Наталья Гундарева. Для последней это была вообще первая роль в кино (Зайцева к тому времени уже успела сняться в фильме «А зори здесь тихие…»). Причем режиссер в определенной мере рисковал, приглашая ее на эту роль, поскольку коренной москвичке Гундаревой пришлось играть деревенскую жительницу, буфетчицу Надю. Но уже первые съемки с участием Гундаревой показали, что она весьма органично выглядит в этой роли. Короче, дебют удался.

И еще о кино. В те дни в Госфильмофонде состоялся закрытый просмотр для особо избранных лиц скандального фильма Дениса Хоппера «Беспечный ездок». Как мы помним, эту картину должны были привезти в Москву еще год назад, на Московский кинофестиваль, но эта акция по каким-то причинам сорвалась. И вот наконец «Ездок» доехал до России, правда, увидеть его смогли единицы.

В субботу 15 июля по ТВ был показан повтор телеверсии концерта участников Международного фестиваля эстрадной песни «Золотой Орфей». Как мы помним, в первый показ (9 июля) из концерта выпала обладательница Первой премии — Светлана Резанова, которой перекрыла путь на голубой экран ее живая грудь (она выступала без лифчика и в платье с глубоким вырезом на спине). Но после того, как на ТВ пошли удивленные письма телезрителей (дескать, а где же наша певица, получившая Первую премию?!), телевизионные начальники поняли, что переборщили, и вернули Резанову на экран, правда в более «потребном» виде. На этот раз певицу одели в длинную черную юбку и наглухо закрытую белую кофту. Как говорится, о времена, о нравы!

Теперь самое время взглянуть на столичную афишу развлечений. Начнем с того же кино. С 3 июля в широкий прокат вышел фильм советских и венгерских кинематографистов (режиссер М. Келети) «Ференц Лист» с Имре Шинковичем в роли великого композитора; с 10-го — военная драма молдавского режиссера В. Брескану «Последний форт» с участием В. Зубкова, А. Боярского и др. и болгарский детектив «Что может быть лучше плохое погоды» с Георгием Георгиевым-Гецом в главной роли.

Кино на ТВ представлено следующими фильмами: «Подвиг разведчика» (1-го), «Три плюс два» (2-го), «Доктор Ева» (ГДР, 5-го), «Броненосец «Потемкин» (6-го), «Жизнь и смерть дворянина Чертопханова» (премьера т/ф, 8-9-го), «Школа мужества», «Адмирал Нахимов» (9-го), «Поздний ребенок», «Испытание верности» (10-го), «Музыкальная история», «Исход» (11-го), «Октябрь», «Выстрелы на перевале Караш» (12-го), «В лазоревой степи» (13-го), «Взрослые дети» (14-го) и др.

Гвоздем телепоказа, безусловно, можно назвать фильм «Мой остров синий», премьера которого состоялась 7 июля в 21.45 по 1-й программе. Всего лишь полтора года назад — в январе 71-го — в театре «Ромэн» был показан спектакль «Ты герой, я герой!..», который и лег в основу телевизионной версии фильма. Все роли в нем играли те же артисты «Ромэна»: Николай Сличенко, Людмила Боброва, Борис Ташкентский и др. Коньком постановки была прекрасная музыка Доминико Модуньо. Говорят, премьеру фильма лично наблюдал Леонид Брежнев, отдыхавший в те дни на юге, поскольку Николай Сличенко был его любимым артистом. Брежнев был настолько восхищен лентой, что лично попросил председателя Гостелерадио Лапина в ближайшее время показать ее снова. Что и было сделано спустя 10 дней после премьеры (редкий случай).

Между тем бьет ключом эстрадная жизнь столицы. Такого наплыва популярных артистов разных жанров давно не помнили столичные зрители. Судите сами: 1–2 июля на стадионе «Динамо» проходят сборные концерты с участием Михаила Водяного, Виктора Вуячича, Галины Ненашевой, Романа Карцева и Виктора Ильченко, ВИА «Поющие гитары» (Ленинград), «Орэра» (Грузия), «Песняры» (Белоруссия), «Гая» (Азербайджан), «Червона рута» (Украина), «Ялла» (Узбекистан)и др.; 3-6-го — в Зеленом театре ЦПКиО имени Горького выступают Юрий Тимошенко и Ефим Березин (Тарапунька и Штепсель), Галина Ненашева, София Ротару и ВИА «Червона рута», Нани Брегвадзе, ВИА «Орэра» и др.; 5-6-го — в театре «Эрмитаж» — греческий ансамбль «Бузуки», в саду ЦДСА — ВИА «Ялла»; 3-7-го — в «Октябре» играет ВИА «Поющие гитары»; 8-10-го там же — ВИА «Песняры»; 13-14-го — на ВДНХ — ВИА «Голубые гитары» (Москва), в ЦПКиО — Владимир Макаров, Вадим Тонков и Борис Владимиров (Вероника Петровна и Авдотья Никитична), Нина Дорда и др.; 15-го — в ГЦКЗ «Россия» выступают артисты из Эстонии Георг Отс, М. Войте и др.; 13-16-го — в ЦПКиО имени Горького вместо заболевшего Муслима Магомаева поет София Ротару (это первый большой заезд ее и ВИА «Червона руты» в столицу, до этого они «прочесали» союзные республики Молдавию, Украину, Узбекистан); 14-16-го — в саду ЦДСА публику развлекает ВИА «Самоцветы» (Москва). Кроме этого, в театре «Эрмитаж» идет международная программа «Московское лето-72» с участием артистов эстрады из социалистических стран: ВИА «Скальды» (Польша), Карела Готта (Чехословакия), Зигфрида Валенде (ГДР) и др.

ВИА «Червона рута» и ее солистка София Ротару впервые дают большие гастроли в Москве (руководит ВИА супруг певицы Анатолий Евдокименко). Ансамбль был создан год назад, насчитывает 12 человек и уже успел сделать «чес» по некоторым союзным республикам: Молдавии, Украине, Узбекистану. В репертуаре ансамбля в основном песни украинских авторов: безусловный хит «Червона рута» Владимира Ивасюка, «Черемшина» Василия Михайлюка, «Маричка», «Очи Волошкови» Станислава Сабадаша и др.

Фирма «Мелодия» выпускает следующие новинки (миньоны): «Поет Эдита Пьеха», «Поет Бедрос Киркоров» (болгарские песни), «Песни в исполнении вокального квартета «Улыбка».

Тем временем в творческих вузах столицы состоялись приемные экзамены. Среди абитуриентов много будущих звезд отечественного кино и театра. Так, успешно пройдя сквозь сито отборочной комиссии, студенткой Театрального училища имени Щукина стала 17-летняя Евгения Симонова. Стоит отметить, что ее желание идти в артистки для родных и близких было неожиданным, поскольку никакого отношения к миру искусства никто из них не имел: отец был крупным ученым-нейрофизиологом, мать — преподавателем английского языка. Благодаря их стараниям Евгения с малых лет получила прекрасное воспитание: научилась хореографии, английскому языку, закончила музыкальную школу. Однако в старших классах она внезапно увлеклась театром и твердо заявила родителям: буду артисткой. Те изумились, но препятствовать не стали. О том, как Симонова поступила в «Щуку», рассказывает И. Артемьева:

«До сих пор не могу объяснить, почему из сотен мальчишек и девчонок, пришедших сдавать экзамены в училище, я выделила изящную милую девочку в коричневом платьице в складочку и со смешным хвостиком светло-каштановых волос на макушке. Среди пестрой толпы она казалась восьмиклассницей, случайно заглянувшей туда. В стороне от толпы, в полупустом зале студенческого буфета, девочка весело и непринужденно напевала песенку принцессы из «Бременских музыкантов» и танцевала минуэт! Ее звали Женя Симонова…

Симонова буквально поразила видавшую виды приемную комиссию своей решительностью и азартом. Как только ей сказали роковое «достаточно!» и она подумала, что ее не примут, в Жене вдруг проснулся творческий, я бы даже сказала, спортивный азарт. И она забыла страх и свою робость. Откуда что взялось! Симонова спела на английском языке под собственный аккомпанемент «Мою прекрасную леди», да еще при этом танцуя. Это был спектакль! И приемная комиссия сдалась. Девочка доказала всем, что может быть актрисой…»

Еще одна будущая звезда отечественного кино стала тем летом студенткой творческого вуза столицы: Лариса Удовиченко поступила во ВГИК. Однако, в отличие от Симоновой, ее поступление было сопряжено с большими трудностями. Одесситка Удовиченко подала документы во все столичные театральные училища сразу, но везде провалилась. Тогда она отправилась во ВГИК, но и там ее ждала неудача: ей сообщили, что на отборочные туры она уже опоздала, и к экзаменам не допустили. Убитая горем девушка села в одном из институтских уголков и зарыдала. И тут сыграл свою роль Его Величество Случай. Мимо по коридору бежала студентка актерского факультета Нина Ильина, которая, услышав плач, бросилась к несчастной. Узнав, в чем дело, Ильина схватила Ларису за руку и потащила за собой. И через несколько минут Удовиченко предстала пред ясные очи самой Тамары Федоровны Макаровой, которая вместе с супругом Сергеем Апполинарьевичем Герасимовым набирала в тот год актерскую мастерскую. «Ну-ка покажи нам, что ты умеешь», — обратилась Тамара Федоровна к Ларисе, и та, преодолевая смущение, прочитала несколько стихотворений, спела, а потом еще и сплясала. И Тамара Федоровна, оценив способности абитуриентки, допустила ее сразу на третий тур. Последующие экзамены Удовиченко сдала так же блестяще и была принята во ВГИК.

Тогда же студентом факультета актерского мастерства ГИТИСа стал бесспорный кумир того времени киноактер Савелий Крамаров. Его слава была настолько огромной, что стоило на афише любого фильма появиться его фамилии (пусть даже в эпизоде), как этой картине был гарантирован стопроцентный аншлаг. При такой славе, казалось бы, Крамарову можно было смело почивать на лаврах, а он вдруг надумал вновь учиться (диплом ВГИКа у него уже был). Объяснялось же это просто: Крамаров хотел расширить диапозон своих ролей за счет серьезного репертуара (он играл исключительно в комедиях и исключительно разного рода простаков и болванов), для чего ему необходима была театральная школа. И хотя он уже имел опыт игры в ряде столичных театров (Ленкоме, имени Моссовета), но это были разовые мероприятия. Крамаров же хотел большего. Как он сам признавался друзьям: «Мне не хватает актерского мастерства, я специально поступаю в театры, где репетирую с величайшими мастерами своего дела, учусь у них, у великолепных театральных режиссеров, именно театральных, и, понабравшись там умения, возвращаюсь в кино…»

Москва в те дни буквально изнемогала от жары. Как вспоминает сценарист Э. Тополь: «Плавился от жары асфальт мостовых. Каменные дома на улице Горького накалялись за день, как мартеновские печи, — к ним нельзя было даже притронуться, а не то что жить в них. Ветра не было, и июльское пекло было пропитано тяжелым настоем бензиновых паров, гари и городской пыли. Москвичи передвигались по городу, как сомнамбулы, больницы были полны задыхающимися астматиками, гипертониками, сердечниками. Днем моя хозяйка (Тополь снимал квартиру на улице Горького. — Ф. Р.) лежала в своей комнате, плотно завесив окна, включив вентилятор и держа на голове мокрое полотенце. А по вечерам, когда жара чуть спадала, к ней приходила маленькая пятидесятилетняя худенькая, как одуванчик, экс-балерина Большого театра, и всю ночь, часов до пяти утра, они занимались любовью с таким темпераментом, стонами и криками, каких я никогда не слышал ни до, ни после этого. По утрам в ванной я натыкался на их скомканные и слипшиеся простыни…»

Тополь в те дни был с головой погружен в работу — писал сценарий «Любовь с первого взгляда» для «Ленфильма». Работал он ударно — осилил сценарий за четырнадцать ночей (днем Тополь отсыпался, поскольку работать в жару было равносильно самоубийству). Тогда же он познакомился с симпатичной девушкой Ветой, студенткой Московского музучилища. Произошло это прямо на улице, возле Зала имени Чайковского. Вета стояла у входа и пыталась достать лишний билет на концерт, проходивший в тот вечер в Зале. Но все было напрасно — билетов не было. Тополь, увидев, какое отчаяние сквозило в глазах девушки, купил в ближайшем цветочном киоске практически на последние деньги букетик фиалок и преподнес их незнакомке. При этом сказал:

— Билета на концерт у меня нет, но, может быть, вас утешат эти цветы?

Цветы девушку действительно утешили. Так завязалось их знакомство. Причем девушка влюбилась в сценариста, что называется, по уши. По словам Тополя, «никогда и никто не любил меня столь самозабвенно и бескорыстно, как эта девочка, — тогда, в те дни, когда я был абсолютно нищим и загнанным рыжим волком и когда у меня оставалось всего три рубля на всю мою последующую жизнь».

17 июля закончилась римская эпопея Эльдара Рязанова. Как мы помним, он приехал в столицу Италии 26 июня с группой своих коллег, чтобы обсудить сценарий будущего фильма с итальянскими компаньонами — фирмой «Дино Де Лаурентис». Однако глава фирмы Дино Де Лаурентис забраковал либретто «умного кино от Рязанова и Брагинского», заявив, что на его родине такое кино коммерческого успеха иметь не будет. Дескать, надо снимать легкую, трюковую вещь. В итоге Рязанову и Брагинскому пришлось наступить на горло собственной песне и тут же, в номере римской гостиницы, заново переписывать либретто. Сам сюжет не подвергся принципиальным изменениям, но из него были выкинуты почти все социальные и человеческие нюансы (то, чем всегда славились фильмы этих двух мастеров). Понимая, что нужно привлечь партнеров масштабными трюками, которые им до сих пор и не снились, они придумали ситуацию с посадкой самолета на шоссе, эпизод с разведенным мостом, разработали в деталях всю историю со львом. В итоге Де Лаурентис принял новый сценарий, правда, заставил добавить в него еще несколько новых сцен. В частности, ему захотелось, чтобы в нем была сцена, где герои кидают торты в лица друг другу, а также обязательно был эпизод в ГУМе (итальянец объяснил: ГУМ — огромнейший магазин, какого нет в Европе, и это произведет на итальянского зрителя должное впечатление).

17 июля в «Большой перемене» закончился очередной этап павильонных съемок — после этого группе предстояло выехать на натуру. В последний день, в декорации «квартирный комплекс», сняли ряд сцен из разных частей фильма. Например, был снят план актрисы Мазуровой (соседка Нестора), когда она заглядывает к нему в комнату и тут же закрывает дверь, увидев, как молодые целуются. Во второй половине дня был снят один из самых смешных эпизодов фильма: Петрыкин внезапно приходит к Ляпишеву, когда тот усиленно готовится к встрече со своей возлюбленной (гладит брюки и сообщает ей по телефону о своих успехах: мол, одна штанина уже готова). Внезапный гость нарушает все планы парня: сначала отчитывает его за непотребные фотографии на стене («Вот это, к примеру, кто без обмундирования?»), а потом сообщает, что они идут на лекцию. При этом Петрыкин потрясает перед носом у Генки билетами и произносит крылатую фразу: «Танцуй, Ляпишев!..»

19 июля съемочная группа переместилась с «Мосфильма» на ВДНХ — там снимался эпизод «сон Нестора». Помните, ему снится, как его возлюбленная Полина возвращается из рейса (она работает стюардессой), а он встречает ее и вручает цветы. Кстати, на последние группе пришлось весьма сильно потратиться: поскольку в те дни стояла страшная жара, а эпизод снимался в течение девяти часов (с 7.30 до 17.00 с перерывом на обед), цветы успевали завянуть, и киношникам приходилось покупать все новые и новые.

20 июля в Москве в Центральном Доме журналиста состоялась пресс-конференция, до-священная окончанию переговоров между Федерацией хоккея СССР и делегацией Национальной Хоккейной Лиги Канады. На ней было сообщено, что игры советских хоккеистов и канадских профессионалов состоятся в сентябре. Тренер нашей сборной Всеволод Бобров отметил, что время проведения матчей (8 игр) не совсем удобно для обеих команд, но пришлось пойти на жертвы ради того, чтобы матчи, которых с огромным нетерпением ждет весь спортивный мир, состоялись.

Между тем за скобками пресс-конференции остались многие закулисные детали, которые сопутствовали предстоящим матчам. Как известно, первые подвижки на пути к этим играм стали возможны во время апрельского чемпионата мира в Праге. Но тогда речь шла о матчах советской сборной с полупрофессиональной сборной Канады (половина — любители, половина — профессионалы). Однако канадцы перехитрили наших спортивных функционеров. Президент любительской хоккейной ассоциации Канады Джон Кричка, который вел переговоры с нами, вернувшись на родину, переадресовал это дело в организацию «ХОККЕЙ-КАНАДА», а та, поскольку денег на проведение игр у нее не оказалось, передала права на игры представителям НХЛ — Алану Иглсону и Бобби Орру. Иглсон еще в 1969 году намеревался пробить эти матчи на самом кремлевском верху (даже написал письмо Подгорному), но эта затея провалилась. И вот — новая попытка, которая наконец-то удалась.

Когда в Москву пришел полный список игроков канадской сборной, у наших спортивных чиновников глаза на лоб полезли: сплошь одни звезды! Чиновников охватила настоящая паника, поскольку они решили, что в играх против такой сборной нашей ловить нечего (естественно, думали они прежде всего о собственном благополучии, которое могло серьезно пострадать в случае поражения национальной сборной). Однако чашу весов в пользу игр перетянул голос Всеволода Боброва. Он внезапно обрадовался такому повороту событий и заявил: «Играть с профессионалами можно, если проиграем — так хоть звездам мирового класса, а выиграем — так грудь в крестах». Естественно, на пресс-конференции в Домжуре об этих перипетиях не было сказано ни слова.

Съемочная группа фильма «Надежда» во главе с режиссером Марком Донским вот уже несколько дней находится в селе Шушенском, где снимаются натурные эпизоды жизни Ленина и Крупской. Вот как вспоминает о тех днях исполнительница роли Надежды Константиновны Н. Белохвостикова:

«Это был год, когда кругом горели леса и торфяники, из-за пожаров было трудно снимать, над Шушенским висела сплошная дымовая завеса. А еще хуже — при жаре в сорок градусов тьма огромных комаров, от которых не было спасения. Нельзя было открывать окна; духи и одеколоны, которыми мы поливали себя, тоже не помогали, а надо было беречь лицо, чтобы можно было сниматься.

Потом в эту страшную жару нам надо было перелететь на небольшом самолете в другое место. Все были в легких маечках, вещи уложены в чемоданы, все с огромными букетами цветов, которые нам подарили местные жители, поднялись в воздух… и скоро стали замерзать, все больше и больше, — оказалось, что наш самолет слегка разгерметизировался, цветы покрылись инеем, а когда мы приземлились, все разговаривали хриплыми голосами…»

22 июля актриса Ленинградского Театра имени Пушкина (бывшая Александринка) Нина Ургант, возвращаясь домой, увидела, что весь ее двор-колодец заполнен людьми. И головы всех собравшихся устремлены на раскрытые окна Ургант, откуда доносился раскатистый рык Владимира Высоцкого. Актриса вбежала в квартиру и увидела: на полу сидит Высоцкий и поет свои песни ее собаке Зурикелле. Он был уверен; что она его понимает. «Посмотри, какие у нее умные глаза», — доказывал он свою правоту Ургант, а та в ответ заливалась звонким смехом.

Высоцкий приехал в Ленинград в середине июля, чтобы сняться в фильме Иосифа Хейфица «Плохой хороший человек», в роли фон Корена. С ним туда приехала и Марина Влади, которая исправно посещала практически все съемки (говорят, ей самой тоже очень хотелось сняться в этом фильме, пускай даже в крохотной роли, но Хейфиц на это почему-то не пошел). Вообще-то фильм должен был начать сниматься с натурных эпизодов в Евпатории, однако из-за того, что власти города объявили там в июле карантин, пришлось срочно перестраиваться и снимать в павильоне, в Сосновых полянах. Там была построена декорация дома фон Корена, в которой и начались съемки. В частности, в те дни снимался эпизод, где Самойленко просит у фон Корена денег для Лаевского, но тот сначала артачится, а затем все-таки дает ему требуемую сумму.

Съемки длились до глубокой ночи — до двенадцати, а порой и до часу ночи, — поэтому Марина Влади обычно не ждала их окончания и уезжала в гостиницу «Астория» без пятнадцати десять (кстати, с женой-иностранкой у Высоцкого не было никаких проблем с вселением в эту привилегированную гостиницу). На вопрос «Почему так рано?» Влади как-то ответила: мол, я же актриса, я должна рано лечь спать, чтобы завтра хорошо выглядеть.

В те дни на «Ленфильме» снималось еще несколько картин, в том числе боевик про первых советских милиционеров «Дела давно минувших дней». Режиссер фильма Владимир Шредель, узнав, что рядом снимается Высоцкий, внезапно воспылал мечтой уговорить его написать для фильма несколько песен. В качестве парламентера к Высоцкому был отправлен Александр Массарский. Далее послушаем рассказ последнего:

«Я зашел в съемочный павильон. Высоцкий в гриме фон Корена готовился к очередному кадру и о чем-то беседовал с красивой женщиной, лицо которой показалось мне очень знакомым, — так бывает, когда встречаешь артистов в обычной обстановке, без грима и в повседневной одежде. Я наблюдал, как она заботливо поправляет ему прическу, пытался вспомнить, где мы могли с ней встречаться, и понимал, что мы не знакомы. Она вела себя естественно, старалась не привлекать к себе внимание окружающих, никого не замечала вокруг и смотрела на Володю восторженным, влюбленным взглядом. Они посмотрели в мою сторону, и я понял, что это Марина Влади. На ней было простое ситцевое платье, настолько скромное, что, когда по студии прошел слух о присутствии Марины во втором павильоне и студийные девушки под любым предлогом заглядывали в декорацию, ожидая увидеть размалеванное «чудо», они равнодушно скользили взглядом по лицу актрисы, на котором не было вызывающей косметики, и разочарованно уходили, не узнав ее.

В тот раз поговорить нам не удалось — Володю позвали к камере. Но вечером мы встретились вновь, и я передал Володе просьбу режиссера Владимира Шределя, показав сценарий фильма. Он сказал, что не хотел бы отвлекаться от работы над своей ролью, но Марина напомнила ему несколько его последних песен, которые можно было бы обработать для этой картины.

Через несколько дней Володя нашел нашу съемочную труппу на крыше пятиэтажного дома на набережной Фонтанки, где снималась сцена перестрелки бандитов с милиционерами, и спел песни для фильма. Шрёделю они понравились. Начались «согласования» с руководством студии. В результате с большим трудом удалось отстоять только один романс («Оплавляются свечи…»), да и то с условием не указывать в титрах фамилию автора…»

Вечером 24 июля клоун Леонид Енгибаров вернулся к себе домой в дом № 22-6 в 19-м проезде Марьиной Рощи с концерта в Зеленом театре ВДНХ (этот дом принадлежал еще деду Енгибарова Адриану Артамоновичу Кудрявцеву, кроме этого, у него была еще кооперативная квартира на Рубановской улице, которую он получил год назад). Настроение у артиста было скверное — вот уже несколько дней он плохо себя чувствовал из-за ангины, которую переносил на ногах. Мать Антонина Андриановна приготовила сыну ужин, но тот от него отказался и даже не повернулся в сторону матери, когда она вошла к нему в комнату.

— Чем тебе помочь, сынок? — спросила обеспокоенная мать. — Может быть, вызвать врача?

— Ты мне поможешь, если уйдешь куда-нибудь сегодня, — ответил Енгибаров.

Зная характер своего сына, мать быстро собралась и ушла к подруге. Когда утром следующего дня она вернулась назад, Енгибаров лежал на кровати в той же позе, в какой она его оставила вчера, причем еда на кухне так и осталась нетронутой. По тому, как сын вздыхал, Антонина Андриановна поняла, что его настроение так и не улучшилось. Беспокоить его расспросами женщина побоялась.

Ближе к вечеру Енгибарову внезапно стало плохо, и он сам попросил мать вызвать «скорую». Однако прибывшие вскоре врач и медсестра отнеслись к больному как-то легкомысленно — даже укол ему не сделали. Вместо этого врач в течение десяти минут допрашивал Антонину Андриановну, какими болезнями болел ее сын, как чувствовал себя накануне. Может быть, в этом был виноват и сам Енгибаров: когда пришли врачи, он уже малость оклемался и даже стал заигрывать с медсестрой, говорил ей комплименты.

Врачи уехали около шести, а два часа спустя Енгибарову вновь стало плохо. Мать снова бросилась к телефону. Но пока «скорая» мчалась к их дому, Енгибаров попросил мать дать ему бокал холодного шампанского: дескать, полегчает. Видимо, ни он, ни мать не знали, что шампанское сужает сосуды. Вскоре ему стало плохо. Врач сделал укол, но было поздно — сердце клоуна остановилось. На часах было около восьми вечера. Енгибарову исполнилось 37 лет.

Рассказывает О. Стриженов:

«Однажды, когда я вернулся в Москву из очередной экспедиции в семьдесят втором году (Стриженов снимался во Львове в фильме «Земля, до востребования!». — Ф. Р.), раздался звонок Юры Белова, работавшего режиссером у Енгибарова в коллективе:

— Олег Александрович, приготовьтесь…

— Что случилось?

— Леня умер.

Вскакиваю в машину, мчусь на квартиру к Енгибарову в Марьину Рощу, где он жил в деревянной бревенчатой двухэтажке с мамой. Застаю Леню еще теплого, лежащего на диване. Над его головой висит мой портрет в роли Треплева из «Чайки». Он умер, а казалось, что спит. Остановилось сердце. Леня писал, что любил больше других великолепную четверку — меня, Васю Шукшина, Юру Белова и Ролика Быкова…»

Слух о том, что умер Енгибаров, распространился по Москве со скоростью звука. Правда, как и положено в таких случаях, Причина смерти великого клоуна интерпретировалась по-разному. Например, утром 26 июля некто позвонил в дом Владимира Высоцкого и сообщил ему о смерти Енгибарова. Далее послушаем рассказ Марины Влади, которая была свидетелем этого разговора:

«Ты кладешь трубку и начинаешь, как мальчишка, взахлеб плакать. Я обнимаю тебя, ты кричишь:

— Енгибаров умер! Сегодня утром на улице Горького ему стало плохо с сердцем, и никто не помог — думали, что пьяный!

Ты начинаешь рыдать с новой силой.

— Он умер, как собака, прямо на тротуаре…»

И вновь — воспоминания О. Стриженова: «Мы с Роланом Быковым ходили в Моссовет выбивать для Енгибарова место на кладбище. Похоронили на Ваганькове, если встать лицом к входу в храм, то слева, в нескольких десятках метров от церкви. Потом армяне поставили ему памятник: Енгибаров под рваным зонтом (из его этюда)…»

28 июля, в день похорон Енгибарова, в Москве начался проливной дождь, который тем летом вообще был редким явлением. Казалось, само небо оплакивает потерю прекрасного артиста. По словам Ю. Никулина, все входили в зал Центрального Дома работников искусств, где проходила гражданская панихида, с мокрыми лицами. А пришли тысячи.

Тем временем продолжается шахматный матч между Борисом Спасским и Робертом Фишером. Если до этого советские СМИ довольно подробно освещали предысторию матча и первые его партии, то теперь сообщения из Рейкьявика становятся все короче и скупее. Объясняется же это просто: Спасский к 26 июля проигрывает 3:4, и многие специалисты, наблюдающие за матчем, все больше сходятся во мнении, что Фишера ему не одолеть. Например, известный аргентинский гроссмейстер М. Найдорф на страницах «Комсомольской правды» (!) заявляет:

«Накануне восьмой партии я беседовал с чемпионом мира (Спасским. — Ф. Р.). Он хорошо выглядел и не производил впечатления уставшего человека. Спасский не жаловался и на плохую спортивную форму. Как я заметил, он не испытывает никакой робости и чувствует себя уверенно. Однако, когда он садится за доску против Фишера, с ним происходит что-то непонятное…»

Много позже станут известны многие закулисные подробности, окружавшие этот матч, и станет понятно, что же именно происходило со Спасским в те дни. А происходило вот что.

Все те «коленца», которые выкидывал в преддверии и во время самой игры Фишер, были заранее спланированы. Таким образом он психологически воздействовал на своего соперника, старался выбить его из равновесия. Был эпизод, когда советская сторона даже заподозрила его в страи/ном грехе — попытке отравить соперника. Случилось это во время одной из партий, когда Фишер предложил Спасскому промочить горло из своей бутылки с соком, которая стояла на столе. Спасский не отказался, в результате чего вечером того же дня наш гроссмейстер почувствовал себя плохо. Его коллеги по команде заподозрили отравление, однако когда Спасскому предложили сдать мочу и кровь для лабораторного анализа, он почему-то отказался.

Другой подозрительный эпизод был связан с креслом, на котором сидел Спасский во время матча. Дело в том, что до начала матча ему предназначался обыкновенный стул с мягким сиденьем. Но когда Спасский увидел, что его соперник явился на игру со своим удобным креслом, он захотел такое же. Его просьбу выполнили, однако едва Спасский &ел на него, как спустя несколько часов у него начались сильные головные боли. Эксперты из советской команды вновь выдвинули предположение о теракте: мол, американцы могут облучать мозг Спасского, пропуская какие-то неизвестные нам лучи через массивное изголовье, которое могло служить своеобразным экраном. Подтвердить или опровергнуть эту гипотезу пока было нельзя, поскольку кресло должны были обследовать специалисты, которых в Рейкьявике у Спасского не было.

Между тем кремлевское руководство, с неослабевающим интересом следившее за этим матчем (поскольку соперником нашего гроссмейстера был американец, эта игра возводилась в разряд политических акций), постоянно бомбардировало Рейкьявик телеграммами: мол, что происходит, почему, так хорошо начав, Спасский вдруг сломался? На эти вопросы надо было что-то отвечать, вот члены советской команды и сообщили о подозрительных моментах в поведении Фишера. Кремль ответил на это адекватно — срочно командировал в Рейкьявик опытного сотрудника КГБ Георгия Сальникова с заданием тщательно разобраться в происходящем. Причем перед отъездом его так напутствовали на Лубянке: «Приложите максимум усилий, разберитесь в ситуации, окажите воздействие на Спасского. Он должен победить, поскольку это имеет политическое значение. Если Спасский выиграет, вы получите орден».

С первых же часов своего пребывания в Исландии Сальников рьяно взялся за дело. Например, он настоял на том, чтобы вся советская команда немедленно сменила место проживания. Если до этого они жили на предоставленной исландским правительством вилле на берегу океана, которая элементарно могла прослушиваться через военную базу в Кеблавике, то теперь переехали в один из коттеджей, принадлежавших советскому послу в Исландии и надежно защищенных от вражеских «ушей». Кстати, после этого ситуация в матче изменилась: Фишер занервничал и стал допускать промахи в игре. Было видно, что теперь многие ходы Спасского для него стали неожиданными.

Между тем Сальников с помощью специалистов обследовал злополучное кресло, на котором сидел наш гроссмейстер. Однако подозрения не подтвердились — кресло было обычным, без какого-либо «экрана» внутри.

Следующим шагом на пути «взбодрения» Спасского явился вызов его жены Инны в Рейкьявик. Дело в том, что КГБ по своим каналам узнал, что американцы специально привезли к месту проведения матча дорогую проститутку для Фишера. Эту пышногрудую блондинку; мастерицу своего дела, поместили на американскую военную базу, Чтобы по первому же зову шахматиста она смогла снять с него нервное напряжение и вдохновить на новые победы. Наши тоже решили не ударить лицом в грязь. Правда, с проституткой связываться не стали, поскольку, в отличие от Фишера, наш гроссмейстер был счастливо женат и его супруга совсем недавно родила ему ребенка. Однако, как показали дальнейшие события, присутствие жены не уберегло Спасского от поражения. Впрочем, не будем забегать вперед.

В конце июля в советском шахматном мире произошло еще одно важное событие. В австрийском городе Граце наша сборная шахматистов-студентов выиграла Всемирную студенческую олимпиаду. В составе нашей сборной выступали четыре гроссмейстера и два мастера. Одному из гроссмейстеров уже скоро предстоит прославиться на весь мир — Анатолию Карпову. В Граце он показал лучший результат.

В, конце главы — краткая афиша столичных развлечений. Во второй половине июля состоялось несколько кинопремьер: 17-го в кинотеатре «Мир» начал демонстрироваться советско-шведский фильм режиссера Юрия Егорова «Человек с другой стороны» про то, как в 20-е годы советское правительство заказывает шведскому тысячу паровозов, а проследить за выполнением заказа поручается инженеру Крымову. В этой роли снялся Вячеслав Тихонов, который параллельно с этим вот уже больше года снимается в роли Штирлица (до конца съемок остается несколько месяцев). 18-го на широкий экран выходит фильм Ю. Вышинского «Когда расходится туман» про борьбу егерей с браконьерами с участием Виктора Авдуюшко, Людмилы Хитяевой, Леонида Кмита и др.; 25-го — «Иду к тебе» Н. Мащенко, в главных ролях Алла Демидова, Николай Олялин.

Из зарубежных картин назову следующие: «Локис» и «Кудесник за рулем» (оба — Польша), «Приключения гайдука Ангела» (Румыния), «Королевская охота» (ЧССР — Франция), «Преданность» (Индия), «Леди Гамильтон» (Англия).

Кино на ТВ: «Жили-были старик со старухой» (19-го), «Команда с нашей улицы», «Родная кровь», «Красная рябина» (20-го), «Часы капитана Энрико» (21-го), «Граф Манте-Кристо» (21-22-го), «Один шанс из тысячи» (23-го), «Когда деревья были большими» (24-го), «Послы не убивают» (ГДР, премьера т/ф, 24- 26-го), «Красные пески», «Шведская спичка» (25-го), «Чапаев», «Осенние свадьбы» (27-го), «За тех, кто в море» (28-го), «Морской охотник», «Адмирал Ушаков» (29-го), «Операция «Ы», «Севастополь», «Корабли штурмуют бастионы» (30-го), «Ставка больше, чем жизнь» (Польша, с 31 июля по 17 августа покажут 18 серий).

Эстрадные представления: 22-23-го в Ждановском ПКиО проходят сборные концерты с участием Вадима Тонкова и Бориса Владимирова, ВИА «Самоцветы» и др., 23-го в киноконцертном зале «Варшава» поет Эмиль Горовец (один из последних концертов перед его скорой эмиграцией), 25-27-го в саду ЦДСА — ВИА «Песняры», 27-31-го на ВДНХ — ВИА «Голубые гитары». 22–23 июля в «Октябре» и 24-25-го — в ГЦКЗ «Россия» свое искусство демонстрировали артисты из Польши, среди которых была и певица Анна Герман. С тех пор, как пять лет назад она угодила в тяжелейшую автомобильную аварию в Италии и чудом выжила, она никуда не выезжала дальше Варшавы. Наконец весной 72-го она предприняла гастроли по Польше, после которых на короткое время свернула в Москву. Причем договорилась с польским Минкультом о том, чтобы подключить к ней еще нескольких артистов, поскольку сольные концерты она пока осилить не сможет. Ей пошли навстречу. В репертуаре Герман были и песни, музыку к которым она написала сама: «Костыль», «Песня», «Это, наверное, май». Исполнила она и романс «Гори, гори, моя звезда», хотя были люди, которые не советовали ей этого делать: мол, романс мужской. Но в исполнении Герман он зазвучал настолько необычно и проникновенно, что тут же покорил столичную публику.

В эти же дни в одной из студий фирмы «Мелодия», что на улице Станкевича, Герман записала свой самый известный хит — песню Александры Пахмутовой и Николая Добронравова «Надежда». Вот как рассказывает об этом А. Жигарев:

«Там, на улице Станкевича, Анна впервые увидела композитора Александру Пахмутову и поэта Николая Добронравова. Она и раньше слышала много их песен. Они нравились ей своим светлым оптимизмом, бодрым, жизнерадостным настроением, высокой профессиональной отточенностью. Но Анне казалось, что это не ее песни. Она считала себя певицей глубоко личной, доверительной лирики.

Песня «Надежда», клавир которой она прочла еще в Польше, опрокинула эти представления. «Надежда» сразу же показалась ей ее собственной песней, как бы написанной лично для нее: тут, словно в капле воды, отразились ее переживания и надежды. Почему-то она подумала о геологах, о том, кем бы она могла стать, но не стала. Сейчас Анна слушала «Надежду» в авторском исполнении. И видела не только безусловно выдающегося композитора, но еще и очень доброжелательного, мягкого, умного человека. Пахмутова называла польскую певицу «Анечкой» и, показывая песню, не пыталась навязать свое мнение, а как бы советовалась с Анной, в свою очередь полностью доверяя ей.

На записи «Надежду» Анна спела быстро и легко, почти «без голоса», как сказала потом Качалина. Записала песни Оскара Фельцмана «Ты, мама» и Романа Майорова «Незабытый мотив», несколько польских песен в переводе Асара Эппеля. И тут, так же как и в Варшаве, в комнате звукорежиссера толпились почти все, кто находился на «Мелодии» по делам или работал на студии…»

Оглавление