Право на жизнь

Эта станция на орбите Меркурия работала почти в полном автономном режиме. При ней находился один-единственный человек – Техник второго класса, старый и одинокий. Станция была огромной, состоящей из сотни отдельных блоков.

Пугающая близость светила, огромным костром полыхающего на экране станции, и необычайно маленькая планета с реками огненной лавы и кристаллами аммиака напоминали Технику его уже прожитую жизнь, полную контрастов и противоречий.

Так бурная, даже слишком бурная в молодости, жизнь не оставила ему к закату ни друзей, ни близких и текла теперь к старости тихо и спокойно без взлетов и падений, среди инструкций и штатных обязанностей.

На станции однообразной чередой шли условные сутки. Неисчислимые заводы-автоматы, добывающие на планете сырье, работали ритмично, без перебоев. Навигационные и исследовательские зонды регулярно поставляли информацию, по графику самоуничтожались, и по графику же их орбиты занимали новые. Станция следила за всем, все контролировала, обрабатывала и переправляла в Центр. Техник составлял отчеты и контролировал работу станции.

Было скучно и тоскливо.

До конца смены оставался еще целый оборот вокруг Солнца, когда случилось происшествие, резко изменившее жизнь Техника. В блоке биологических заменителей сработал сигнал тревоги. Автоматы заблокировали отсек и выдали информацию: «В отсеке – жизнь».

Техник очень удивился этому странному сообщению. Откуда на стерильной станции может появиться какая-то жизнь? Но надел скафандр, разгерметизировал люк и вышел в отсек. К его ногам подкатился шар – весь в мягких кудряшках, с огромным ртом, маленьким носом и множеством глаз, но без ушей. Этот шарик величиной с арбуз начал тыкаться ему в ноги и что-то жалобно бормотать. Техник замер, не в силах пошевелиться, а к нему подползали, подкатывались, подпрыгивали все новые уродцы. Все они были страшненькими, и в то же время чувствовалось, что они очень добры.

Всего их было семь.

Каждому из них Техник дал имя. Того, который подкатился к нему первым, назвал Глазастиком. Второго, плоского, как блин, с огромным глазом посредине, двенадцатью маленькими ртами по краям и с таким же количеством маленьких ножек, Блином. Третий, представлявший собой часть ноги, а вернее, ее стопу, но с головкой и шевелящимся волосяным покровом на подошве, был назван Тихоней за свое бесшумное передвижение. Четвертый – совершенно лысый шар, с девятью маленькими головками, похожими на Техника, торчащими, как шишки, в разные стороны – Братцем. Пятый, формой напоминавший огромное человеческое ухо, но раз в пять больше и с маленькими крылышками-перепонками по бокам – Летуном. Шестой, похожий на спелый кабачок, усеянный маленькими ладошками, то и дело сжимающимися в малюсенькие кулачки – Драчуном. Седьмой, состоящий как бы из одних дырок, постоянно все нюхавший и постоянно чихавший, стал Чихом.

После того как он переселил своих «котят» в рабочий отсек, Станция быстро установила причину их появления на свет божий. Виной тому была едва заметная трещина в первом поясе защиты станции, пришедшаяся как раз над блоком биологических заменителей. В нем хранились части тела и отдельные органы Техника, выращенные из его донорских клеток – на случай экстренной трансплантации. Через эту микроскопическую трещину проникло жесткое излучение; оно и нарушило программу роста органов, и дало им возможность активного развития. Часть органов погибла, а остальные теперь катались и ползали по станции, пугая автоматы и забавляя Техника.

В отчетах, которые он составлял для Центра, Техник ни словом не обмолвился о том, что за гости у него на станции, прекрасно понимая, что после первой же информации об этих аномалиях на станции мигом окажется целый отряд генетиков и врачей. Его самого со станции снимут, «котят» отберут, разрежут, просветят, а потом в спиртовых колбах разошлют по биологическим институтам и лабораториям.

Он решил доработать тихонько до конца вахты, а там, благо пенсия уже выработана, уйти на покой, поселиться в каком-нибудь тихом месте со своими чудиками и жить, ухаживая за ними. Тогда и одиночество будет не страшно. Он очень привязался к ним, их выходки его забавляли и умиляли, от них как бы исходили токи ласки, покоя и умиротворения. К этим любопытным существам, частицам своего тела, а может, и души, он относился, можно сказать, по-отечески.

Но так думал он один.

Центр же, почти с самого начала событий оповещенный системами безопасности о том, что творится на станции, лихорадочно консультировался с разными специалистами. Нечто подобное уже бывало на станциях этого типа в разных концах освоенной Вселенной. Прямое вмешательство в большинстве случаев заканчивалось либо открытием прямых военных действий со стороны станций, либо их самоуничтожением. Но в пределах Солнечной системы нельзя было допустить ни того, ни другого.

Психологи предупредили, что любые действия в этом направлении могут вызвать у дежурного страх за судьбу уродцев и спровоцировать непредсказуемые последствия.

А станция продолжала жить своей жизнью: ритмично работала и вместе с планетой спокойно накручивала время вокруг Солнца.

В Центре наконец решили оставить все как есть до окончания вахты Техника, а уж там, когда он будет вне станции, заняться им самим и его уродцами.

Может быть, так все бы и сложилось, но…

Техник каким-то шестым чувством уловил, что и вокруг, и внутри станции началась какая-то возня.

Он насторожился. Внешне все было по-прежнему. Но на станции появилось несколько новых автоматов. Одного, хотя и был он очень юркий, Техник поймал и вскрыл. Увидев на нем пломбы Управления безопасности, он понял, что его засекли вместе со всей компанией. А раз так, то надо срочно что-то делать, как-то спасаться. В Управлении безопасности заметили исчезновение одного своего автомата, а пока гадали, случайно это или нет, станция свернула все работы и замолчала, заблокировав все взлетно-посадочные платформы.

Техник, временно укрыв своих питомцев в личной комнате отдыха, выловил все автоматы-шпионы и выкинул их в открытый космос.

Это было равносильно объявлению военных действий. В Центре сделалась буря. Ученые кидались на офицеров, офицеры – на ученых, а их всех крыли идиотами психологи.

Заводы на Меркурии остановились, навигационная и исследовательская информация перестала поступать. Станция застыла. Техник послал предупреждение, что в случае попытки захвата или блокировки станции, а равно и тайного проникновения, вся энергия станции будет направлена на ее защиту. В Центре приняли эту информацию в гробовом молчании и до поры оставили станцию в покое.

А Техник лихорадочно искал выход. Выло ясно, что незаметно покинуть станцию ему не дадут. Уходить же открыто было бы сущим безумием: вне станции он станет таким же беззащитным, какими были перед ним те автоматы, которых он вышвырнул в космос. И он, проиграв в уме десятки вариантов, запаниковал.

И его питомцы почуяли, что близится нечто страшное. Куда подевалась их веселость и беспечность… Они целыми днями не выходили из его спальни, жались по углам и жалобно поглядывали на задумчивого Техника. А тот, поняв, что выхода нет, стал готовить станцию к самоуничтожению вместе с собой и семью комочками удивительной жизни.

Но тут, может, сам по себе, а может, от гнетущей атмосферы страха и безысходности, помер Драчун. Для Техника это было тяжелой утратой. Очевидно, Управление безопасности все же каким-то образом получало информацию о том, что творится на станции: Центр, проведав о смерти одного из уродцев, тут же послал Технику требование о возобновлении работы станции, только работы, не более того. Станция несколько дней молчала, а затем в Управление одно за другим пришли сообщения о гибели всех остальных уродцев.

Станция снова заработала. На ней высадились вначале автоматы, а затем и люди. Без сопротивления сняли со станции подавленного Техника. Обнаружили аккуратно уложенные в спец-блоке, уже готовом к выбросу в открытый космос, трупы всех семи его питомцев. Вместе с блоком их отправили ученым.

Техника списали со службы. Комиссия, учитывая состояние его здоровья и возраст, назначила ему пенсию и отправила на покой. Блок биологических заменителей на всех станциях подобного типа оборудовали дополнительным слоем защиты. Всю информацию по данному происшествию собрали, систематизировали и отправили в главный блок памяти, в сектор «Космические Аномалии».

Техник поселился на Земле, у подножья Северо-Албанских Альп, в небольшом домике у маленькой речки, подальше от линий сообщения и людей. И был весьма этим доволен.

Доволен, что сумел перехитрить кретинов из Центра и Управления безопасности.

После смерти Драчуна ему в голову пришла мысль сымитировать гибель и остальных «котят». Он подготовил муляжи, уложил их в спецблок, а настоящих усыпил и отправил с партией руды на сырьевые накопители близ Земли.

По времени он рассчитал все точно и перехватил эту партию на подходе к конечному пункту.

И теперь, сидя по вечерам у камина, он вслух читал своим «котятам» их любимые сказки, а они, все шестеро, своими крошечными телами ласково согревали ему ноги.

Долго ли это продолжалось? До конца жизни Техника.

А после его смерти в главный блок памяти, в сектор «Космические аномалии», от Управления безопасности пришло дополнение по той давней истории у Меркурия.

Смысл его сводился к следующему: в процессе тайной транспортировки, предпринятой Техником второго класса со станции от планеты Меркурий к сырьевым накопителям у планеты Земля, уродцы, находящиеся в специальной герметичной оболочке среди породы, скончались от перегрузок.

Управлением безопасности по требованию психологов была произведена замена трупов на срочно изготовленные биологические автоматы-копии, которые впоследствии и были приняты Техником за настоящие.

С этого момента за Техником велось тщательное негласное наблюдение, причем никаких отклонений от предполагаемой модели развития событий не наблюдалось.

После естественной смерти Техника все биологические автоматы-копии были аннулированы за ненадобностью.

Данное дело закрывается и передается из сектора «Космические аномалии» главного блока памяти в архивный сектор Управления безопасности под грифом «Сов. Секретно».

Оглавление

Обращение к пользователям