15

Так прошло три дня, похожих один на другой как близнецы-братья.

На четвертый Бекки понадобилось съездить по делам в Лондон, в новую частную галерею, которая вскоре должна была открыться официально.

Покончив с делами, Бекки решила заглянуть к Джиллу в супермаркет, чтобы затем вместе с ним отправиться в Найтинг-Гроув. Неизвестно, что там будет дальше, но пока лучше соблюдать видимость нормальных отношений.

В кабинет Джилла проще всего было попасть не через главный вход супермаркета, а из внутреннего двора. Туда Бекки и направилась.

Если бы она знала, какому испытанию подвергнется!

Едва завернув за угол и ступив на прилегающую к тыльной стороне супермаркета территорию, Бекки застыла как вкопанная. Почти у самого заднего входа, стоя вполоборота к Бекки, Джилл весело беседовал с Пэм Смартли!

Бекки узнала ее, едва увидев, — трудно было спутать с кем-то иным такую высокую и стройную девушку. А уж Джилл и так был прекрасно известен.

Значит, это правда! Он спит с этой красоткой…

Потрясенная, Бекки повернулась и пошла прочь, почти ничего не видя перед собой.

Не заметила она также и того, что двумя минутами ранее красавица Пэм, смеясь по поводу какой-то шутки Джилла, нечаянно взглянула в ее сторону. Это продолжалось всего мгновение, Пэм тут же отвернулась. Но потом вдруг вновь устремила взгляд в прежнем направлении и слегка прищурилась. Затем покосилась на Джилла будто с намерением что-то сказать, но у того как раз зазвонил сотовый телефон, и он ответил. А когда завершил разговор, Бекки уже скрылась из виду…

Абсолютно механически она добралась до остановки, села в автобус и всю дорогу думала о только что увиденном. Ее сердце болезненно сжималось, душа будто наполнилась пеплом.

Теперь понимаешь, что такое ревность? — звенело в голове Бекки. А ты еще возмущалась тем фактом, что Джиллу не нравится твое тесное общение с Денни. Вот и подумай, каково ему было наблюдать за вами двумя, пусть он даже знал, что до него ты не принадлежала ни одному мужчине. Сейчас у тебя самой появился повод для ревности — и ты можешь сполна испытать это чувство.

Но я не хочу ревновать, подумала Бекки. Не хочу! Чувствуешь себя так, будто что-то холодное и скользкое поселилось в твоем теле и пожирает тебя изнутри. Нужно поскорее изжить в себе зеленую тварь.

Пожалуй, в этом заключалась разница между нею и Джиллом. Она считала подобное чувство неестественным и унизительным как для ревнующего, так и для ревнуемого, а Джилл воспринимал все это как нечто от него не зависящее…

Очутившись перед домом в Найтинг-Гроув, Бекки скользнула взглядом по окнам и спросила себя, а стоило ли вообще приезжать сюда.

Тем не менее, вошла и принялась бесцельно бродить по комнатам. Чувствовала себя совершенно потерянной. Стены будто давили на нее, но, с другой стороны, она словно очутилась в безвоздушном пространстве.

Все, о чем говорилось в записке неизвестного доброжелателя, подтвердилось. Никакая это не инсинуация и не провокация. Джилл действительно сошелся с прежней пассией — по иронии судьбы, в то самое время, когда Бекки отстаивала свое право на творчество и профессию.

Похоже, она все-таки добилась желаемого — во всяком случае, Джилл больше не заводил разговоров о том, что ради семьи она могла бы пожертвовать своими творческими и профессиональными интересами. Правда, при этом Бекки потеряла самого Джилла, но тут уж, как говорится, пенять не на кого — что хотела, то и получила.

Ох, верно сказано: осторожнее с желаниями, они порой сбываются…

Как ни странно, вернувшийся вечером Джилл держался абсолютно естественно, поцеловал Бекки в щеку, как будто ничего особенного не случилось. Впрочем, у него-то в самом деле все в порядке, это Бекки потерпела поражение почти на всех фронтах.

Глядя на оживленного Джилла, она спрашивала себя, почему осталась здесь, почему не собралась и не уехала, пока было время. Неужели из мазохистского желания испить чашу унижений до дна?

Однако в глубине души Бекки знала, что дела обстоят несколько иначе. Она будто погрузилась в странное сонное состояние, когда еще не спишь, но уже не бодрствуешь, реальность представляется чем-то бесплотным, как череда образов на киноэкране, а чувства будто подверглись воздействию анестезии.

За ужином Бекки лишь поковыряла вилкой в тарелке, не проглотив ни куска. Джилл что-то говорил, она отвечала механически, словно находясь на автопилоте.

В конце концов, Джилл спросил:

— Солнышко, что с тобой?

Она медленно подняла голову, но посмотрела не на него, а словно сквозь.

— Со мной? Не знаю… А что? — Даже голос ее звучал как-то тускло.

— Ты будто в воду опущенная, не заболела, случайно? — Джилл продолжал с беспокойством всматриваться в ее лицо.

Он еще спрашивает…

Бекки подавила вздох. А может, не стоит раскисать? Или хотя бы не делать этого в присутствии Джилла. Пусть не думает, что она страдает из-за его шашней на стороне. И потом, нужно ведь иметь какую-то гордость!

Эти мысли словно придали Бекки сил. Встрепенувшись, она изобразила улыбку.

— Нет-нет; милый, не волнуйся. Со мной все в порядке. И вообще, не обращай внимания — я сейчас обдумываю предстоящее участие в открытии новой картинной галереи. Кстати, не составишь мне компанию?

Джилл улыбнулся.

— Охотно, солнышко, охотно!

Сердце Бекки вздрогнуло. Джилл по-прежнему называет ее «солнышко». Может, еще не все так плохо? Что, если его общение с Пэм лишь временная блажь?

В конце концов, он и словом не обмолвился о том, что хочет разорвать со мной отношения, подумала Бекки. Значит, еще не все потеряно. Вопрос только — смогу ли я простить ему измену?

Она прислушалась к себе.

Трудно, ох трудно! Если бы она хотя бы не видела их вдвоем — Джилла и Пэм… Но они стояли там, во дворе супермаркета, вдвоем, такие веселые, счастливые…

С другой стороны, Джилл ведь как-то сумел обуздать свою ревность, скрепя сердце позволил Бекки остаться в Барнсмуре и даже словом не обмолвился о Денни. Надо отдать ему должное, тут он оказался на высоте. Хотя… его ревность воображаемая, на самом деле для нее нет никаких оснований, а вот о нем самом этого не скажешь — улики, как говорится, налицо.

Однако, несмотря на интригу с Пэм, он совсем не возражает против того, чтобы выйти со мной в свет…

И тут, будто подслушав ее мысли, Джилл произнес:

— Постой, а на какой день назначено открытие картинной галереи?

— На послезавтра, начало в два часа дня.

— Ах, какая жалость… — пробормотал Джилл. — Именно в этот день я провожу собрание среднего персонала.

Бекки вздохнула. Ну вот, а она-то размечталась… Правда, Джилл не знает, что…

— Да, забыла сказать: картинная галерея находится всего в квартале от твоего супермаркета. Ты вполне можешь побыть со мной на презентации, а потом отправиться к себе, проводить собрание.

Джилл задумался. Бекки исподтишка наблюдала за ним, пока он не произнес:

— Ничего не получится, собрание назначено на половину третьего.

Это ты сейчас придумал? — мрачно усмехнулась про себя Бекки. Все-таки не хочешь со мной идти…

— Ну и что? — спросила она, единственно из вредности. — Ты мог бы минут двадцать побыть со мной в галерее, а потом преспокойно отправиться в супермаркет.

— Как ты не понимаешь! — поморщился Джилл. — Ведь мне нужно подготовиться, обдумать, что я буду говорить персоналу, и все такое… Нет, солнышко, как-нибудь в другой раз. Единственное, что могу сделать, это отвезти тебя в галерею, но сам заходить туда не стану.

Бекки слегка пожала плечами.

— Что ж, и на том спасибо.

Уговаривать не собираюсь, мысленно добавила она.

Тем не менее, через день они вернулись к этому разговору, хотя в несколько неожиданном для Бекки ракурсе.

В середине дня, полностью одетая к выходу, сидя перед трюмо в своей спальне, Бекки подкрашивала ресницы, когда дверь отворилась, впуская Джилла.

Бекки отметила про себя тот факт, что, перешагнув порог, он остановился, не пошел дальше, как будто эта территория была для него заказана. Впрочем, Бекки не удивилась. Они с Джиллом по-прежнему продолжали спать в разных комнатах, и вечером он, скорее всего, не зашел бы сюда. Но сейчас был день, безопасное время.

Когда Бекки подумала об этом, в ее голове промелькнуло: боже правый, вот к чему все свелось! А как чудесно начиналось…

— Вижу, ты готова, — сказал Джилл.

— Почти. — Тронув помадой губы, Бекки закрыла тюбик и встала. — Осталось совсем немного.

— Что ж, тогда жду тебя внизу. Я хотел бы…

Бекки так и не узнала, чего хотел бы Джилл, потому что он вдруг застыл, глядя на нее. В его глазах было непонятное выражение.

Наконец-то ты обратил на меня внимание! — не без удовольствия подумала Бекки. Не зря я старалась.

Накануне она побывала в магазине и купила элегантное платье. Но не столько для того, чтобы отправиться в нем на открытие картинной галереи — где была представлена и ее работа, тот самый пейзаж, который она дописывала в Барнсмуре, — сколько ради Джилла. По большей части тот видел ее в джинсах и трикотажных топах, а ей хотелось блеснуть во всей красе, чтобы он понял: если захочет, она может выглядеть ничуть не хуже какой-нибудь модели.

И вот сейчас, увидев ее в новом платье, Джилл, похоже, утратил дар речи.

То-то же! — едва заметно улыбнулась Бекки. Видишь теперь, как ошибся?

Джилл шагнул вперед, глаза его поблескивали.

Казалось, еще минута — и он заключит ее в объятия, скажет что-то наподобие «Какая ты красивая!», потом прильнет к губам… и ни в какую галерею они не поедут. Да и платье придется снять, потому что в постели оно только помеха.

Уголки губ Бекки уже дрогнули, готовясь приподняться в улыбке, но в этот самый момент Джилл сердито произнес:

— Почему ты так оделась?

Улыбка так и не появилась на губах Бекки, их уголки, вместо того чтобы подняться, наоборот, опустились, сама она нахмурилась.

— Неужели ты забыл, что я еду на открытие картинной галереи?

— Почему же, помню, — отрывисто бросил Джилл. — Но разве ты не могла одеться соответственным образом?

Бекки удивленно моргнула. Что это с ним? Неужели он не замечает нового платья? Или уже настолько не обращает на нее внимания, что, какую одежку ни натяни, ему будет все равно?

— Не понимаю тебя… По-моему, я именно соответственным образом и оделась. Все-таки открытие галереи — своего рода праздник.

— И ты собралась идти в этом?

Джилл вновь мрачно оглядел Бекки с головы до ног.

Уже совершенно ничего не понимая, она повернула голову и посмотрела на себя в зеркало.

Неизвестно, что имел в виду Джилл, но платье очень ей шло. Шелковое, такого редкостного темно-синего цвета, который был настолько интенсивен, что, казалось, жил собственной жизнью. Платье Бекки выбрала открытое — конечно, не настолько, как то, в котором была изображена на присланном неизвестным доброхотом снимке Пэм Смартли, но наподобие того. Впереди оно имело красивую драпировку, известную под названием «хомут». Спускаясь мягкими складками, та образовывала довольно глубокое декольте. Руки Бекки были полностью обнажены, подол имел разрез, при ходьбе выгодно открывавший левую ногу выше колена. Дополняли картину черные туфли на шпильке и сумочка в тон.

Что он взбесился, не понимаю! — подумала Бекки с оттенком раздражения. И без того настроение в последнее время — хоть волком вой, а тут еще какие-то странные претензии…

Она взглянула на Джилла.

— Не мог бы ты выражаться яснее?

Тот сверкнул глазами.

— А ты не могла бы не отвечать вопросом на вопрос? По-моему, я ясно выразился!

Бекки пожала плечами.

— С твоей точки зрения — возможно. Но я не вижу логики. Спрашиваешь, собираюсь ли я идти в этом платье? Разумеется! Иначе, зачем надевала бы его? И вообще, что тебе не нравится, не понимаю…

— Это платье чересчур открытое, — сухо произнес Джилл.

Бекки не поверила собственным ушам. Вот, оказывается, в чем дело! Впрочем, все равно непонятно — Джилл вдруг превратился в блюстителя нравственности? С каких пор?

— Почему чересчур? Просто открытое, и все.

— Хорошо! — процедил Джилл. — Не придирайся к мелочам! И прекрати валять дурака, ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю.

Ноздри Бекки гневно раздулись.

— А вот тут ты ошибаешься, я пребываю в полной растерянности. Мне еще никогда не доводилось слышать подобной чуши. Подозреваю, что ты и сам до конца себя не понимаешь.

Последняя фраза содержала двойной смысл, но Бекки уже было все равно. Возможно, пора открыть карты?

— Ошибаешься, солнышко, со мной все в порядке, — медленно произнес Джилл. — А вот с тобой явно что-то не то. И началось это с того момента, как тебе вздумалось перед самой свадьбой укатить на пленэр!

О, началось… Что-то давненько не было об этом речи. Даже сложилось впечатление, что Джилл осознал тщетность своих претензий и отказался от мысли требовать от нее принесения профессии в жертву семье.

— Допустим, но при чем здесь мое платье?

— Притом! Вот скажи, зачем ты так оделась?

Бекки вздохнула.

— Чтобы отправиться на открытие новой галереи. Где, кстати, выставлена моя новая картина. Та самая, ради завершения которой я выезжала на пленэр!

Все это Джилл пропустил мимо ушей. Качая головой, он произнес:

— Не старайся, с толку меня не собьешь. Я вижу тебя насквозь.

У Бекки неожиданно лопнуло терпение.

— Насквозь, говоришь?! — воскликнула она. — И что же такое ты видишь? Расскажи мне, неразумной, а то я все никак не уловлю сути твоих намеков!

— Ох, только не нужно притворяться, — поморщился Джилл. — Даже слушать неловко, ей-богу.

— А ты не слушай, ты говори, — холодно произнесла Бекки. — Слушать я буду!

Джилл сунул руки в карманы брюк и несколько мгновений молча рассматривал ее. Наконец усмехнулся.

Нарочно так оделась, да? Чтобы на тебя смотрели все мужчины, которые будут присутствовать в галерее?

— Что-о?! — изумленно протянула Бекки. В этот момент ей было очень понятно выражение «глаза на лоб лезут». Она ожидала чего угодно, только не подобных обвинений.

С губ Джилла слетел саркастический смешок.

— Ай-ай-ай, неужели я ошибся? А, понимаю! Ты принарядилась не для всех, а лишь для одного-единственного человека. Угадал?

Строго говоря, Джилл был прав: выбирая это платье, она действительно имела в виду одного-единственного — его самого. Но чувство гордости не позволяло ей признаться в этом. Ох, да она скорее умерла бы, чем сказала, что одевалась для Джилла.

— Что молчишь? — сказал тот — Нечем крыть?

Бекки лишь обожгла его взглядом, но не проронила ни звука.

— Ладно, я и так знаю, что ты для этого своего хлыща стараешься, для Денни. Верно, солнышко?

Для Денни…

Ну вот, дождалась. А она-то почти поверила, что эта тема закрыта.

Бекки поймала себя на том, что сокрушенно качает головой. Джилл тоже это заметил, но истолковал по-своему.

— Брось, отрицать не имеет смысла. Лично мне все ясно.

— Что именно? — негромко спросила Бекки.

— Видишь ли, начало праздника намечено, можно сказать, на середину дня, а ты отправляешься туда в вечернем платье. Последнему идиоту понятно, что тебе хочется произвести на кого-то впечатление.

И снова он был, по сути, прав. Но в то же время бесконечно далек от истины…

— И ты делаешь вывод, что я стараюсь для Денни?

Джилл мрачно усмехнулся.

— Я же не последний идиот.

— Предпоследний, — буркнула Бекки.

К счастью, Джилл не расслышал.

— Что ты там бормочешь?

— Ничего!

Лишь каким-то чудом удержалась Бекки от того, чтобы не надерзить Джиллу.

Тебе можно иметь любовницу, а мне даже красивое платье нельзя надеть?

Но произнесла она не то, что подумала.

— На других девушках тебе подобные платья нравятся, а для меня доброго слова не нашлось!

Повисла пауза. Джилл внимательно смотрел на Бекки, будто ожидая продолжения. Но, так как та молчала, он в конце концов хрипловато спросил:

— И как это следует понимать?

Бекки вдруг почувствовала такую усталость, будто весь земной шар лег на ее плечи.

— Как хочешь, так и понимай, — сказала она и двинулась в обход Джилла к двери. — Не нужно меня никуда отвозить, сама доберусь. Ночевать поеду к себе на квартиру.

— Нет, постой!

Джилл попытался схватить Бекки за руку, но та отшатнулась с таким выражением в глазах, будто перед ней находился не человек, за которого она собралась замуж, а сам вырвавшийся из преисподней дьявол.

— Не прикасайся ко мне!

— Ах, тебе уже не нравятся мои прикосновения?

Джиллу все же удалось схватить Бекки за плечи, но та ловко вывернулась и метнулась прочь. Ее каблуки застучали в коридоре, потом вниз по лестнице, наконец хлопнула входная дверь.

Джилл подошел к окну — как раз вовремя, чтобы увидеть бегущую по дорожке Бекки. Выскочив на тротуар, она оглянулась на окна своей комнаты и, по-видимому, заметив Джилла, прибавила ходу в ту сторону, где можно было поймать такси.

Джилл негромко выругался.

Он еще постоял немного, размышляя над тем, что произошло здесь минуту назад, потом провел ладонью по лицу, будто стремясь стереть невеселые мысли. Посмотрел на наручные часы и поспешил вниз. Пора было ехать в супермаркет.

Оглавление

Обращение к пользователям