МУР — МУЖЕСТВО, УМЕНИЕ, РАСЧЕТ

1
1

Призвание к добру. Под чужим именем. Кража в Театре зверей. Розыск — это профессия. Последняя банда. Благодарность швейцарского коммерсанта

Время неумолимо. Жизнь розыскника проходит быстро и незаметно в текучке повседневных дел: в отработке различных версий, проверках «сигналов», утомительных обходах жилмассивов, выматывающих душу ожиданиях ответов от коллег с другого конца страны, в ведении обязательной для каждого оперативного работника «канцелярии»…

Все это отнимает у сотрудника уголовного розыска куда больше времени и сил, чем погони, перестрелки, рукопашные схватки с применением приемов самбо и других аксессуаров классического детектива.

В этой текучке человек порой и не замечает, как его голова уже покрывается сединой. Что ж, время берет свое. Редеет когорта ветеранов и их место занимают молодые. Естественная смена поколений. Даже те, кто пришел на Петровку, 38 со школьной или вузовской скамьи в первые послевоенные годы, давно уже на заслуженном отдыхе. Ныне средний возраст сотрудников Московского уголовного розыска — около тридцати лет.

Диалектика жизни — ничто не стоит на месте, все меняется. Неизменными остаются только добрая слава и высокая репутация МУРа, его «марка». И секрет этого надо искать не только в определенных субъективных, личных качествах муровцев, в замечательных традициях, заложенных еще «первопроходцами» советской уголовно-розыскной службы и свято почитаемых и приумножаемых последующими поколениями их преемников, но и в обстоятельствах объективных.

Профилактика правонарушений и борьба с преступностью — главнейшая задача всех милицейских служб, прокуратуры, юстиции и суда. Однако в первый ряд солдат правопорядка жизнь поставила все-таки сотрудников уголовного розыска. Именно на них прежде всего выплескиваются большие и малые беды, причиняемые людям преступниками. Работники МУРа в этом отношении не представляют исключения. Скорее, наоборот. Сегодня в Москве проживает более восьми миллионов человек, да еще около двух миллионов ежедневных гостей столицы, транзитных пассажиров ее железнодорожных вокзалов, автовокзалов, аэропортов. Поэтому вполне естественно, что в Москве регистрируется правонарушений больше, чем в любом другом городе страны.

Муровцы, образно говоря, постоянно находятся на горе, сложенной из людских бед. С одной ее стороны те, в чью жизнь вошло несчастье, а иногда и невосполнимая утрата, с другой — те, кто принес людям это горе: убийцы, хулиганы, грабители, воры, мошенники, насильники. И тем и другим хорошо видно, что на этой «горе», как они там. И когда абсолютное большинство зарегистрированных преступлений сотрудники МУРа раскрывают и передают виновных в руки правосудия, это восхищает одних и показывает неотвратимость наказания другим.

Вообще МУР — служба жесткая. Нет, не жестокая, а именно жесткая, то есть суровая и бескомпромиссная в отношении к тем, кто преступил закон, но и справедливая, по большому счету гуманная служба. Даже видавшие виды писатели и журналисты, которым доводилось знакомиться с работой МУРа, удивлялись искренним переживаниям муровцев за некоторых из «клиентов» Петровки, 38, людей в общем-то с честной нравственной основой, но не сумевших в какие-то минуты больших душевных испытаний совладать с собой и вступивших в конфликт с законом.

И в подтверждение тому можно найти десятки самых различных примеров из практики Московского уголовного розыска. Приведем лишь несколько из них.

* * *

Случай этот произошел теплой майской ночью 1945 года. Уже несколько месяцев сотрудники МУРа работали над выявлением и сбором улик по изобличению крупной воровской шайки, причинившей значительный ущерб государству. Прокурор, ознакомившись с материалами дела, дал санкцию на арест преступников. Всех их, живущих в разных концах Москвы, задержать решили одновременно.

Оперативную группу, которая должна была арестовать главаря, возглавил начальник одного из отделов МУРа С. Дерковский. Действовать предстояло осмотрительно: преступник никогда не расставался с пистолетом и финским ножом.

К дому гостиничного типа, в котором жил злоумышленник, подъехали около двух часов ночи. Оставив машину за углом, муровцы осторожно поднялись на третий этаж. Входная дверь, ведущая в длинный полутемный коридор большой коммунальной квартиры, освещаемый тусклой лампочкой под потолком, была не заперта. Не успели они осмотреться в этом полумраке, как в ночную тишину врезался торжественный голос Левитана: «… фашистская Германия капитулировала! »

Что тут началось! Захлопали двери, жильцы высыпали в коридор. Всеобщее ликование, люди обнимаются, целуются, поздравляют друг друга с Победой. В этой радостной суматохе преступник, которого оперативные работники приехали арестовать, схватил в объятия Дерковского и закричал: «Победа, браток, мир! Ты понимаешь, конец войне!»

Не без труда высвободившись из крепких объятий главаря шайки, руководитель оперативной группы подал сотрудникам сигнал, что операция по задержанию отменяется и чтобы они, не привлекая внимания жильцов, по одному покинули этот импровизированный праздник.

Когда все собрались в машине, несколько минут никто не проронил ни слова, переживая увиденное. Наконец один из сотрудников нарушил молчание:

— Ну и влетит нам от начальства! Наши теперь уже всю банду повязали и всех голубчиков тепленькими на Петровку доставили. Об их аресте главарь обязательно узнает и тогда ищи ветра в поле…

— Зря вы так, — тихо проговорил Дерковский. — Думаю, начальство поймет нас правильно. Посудите сами. На этаже живут более полста человек. Но никто из них не знал и не знает, что их сосед опасный преступник. И в такие вот минуты, когда жильцы переполнены ликованием, что страшная война позади, мы одного из них уводим в наручниках. Представляете: слезы радости, поцелуи и… Нет, не по-человечески это было бы. — Он умолк и после небольшой паузы продолжил: — А преступник от нас никуда не денется. Кто его может предупредить? Телефона в доме нет. На всякий случай оставим здесь засаду, а сейчас на Петровку.

Действительно, руководство МУРа одобрило действия Дерковского. А преступника задержали утром того же дня, когда он направлялся на работу.

Однажды на Петровку, 38 пришел гражданин с узелком в руках. Исповедь его была невеселой. Еще перед Великой Отечественной войной в компании с друзьями-подростками он участвовал в ограблении сельского почтальона. Угодил в колонию для несовершеннолетних. Пробыл там какое-то время, улучил удобный момент и бежал. Тут как раз грянула война. Людям было не до розыска бежавшего несовершеннолетнего колониста. А подростку урок не пошел впрок. Стал добывать себе на жизнь воровством. Вскоре вновь сел на скамью подсудимых. На первом же допросе назвался фамилией соседа: из газет знал, что родное село оккупировано фашистами и проверить правильность его показаний невозможно.

Так под чужой фамилией и в суд пошел, и срок получил. Под этой же фамилией после очередного побега из-под стражи скрывался в глубоком тылу. Тут познакомился с двумя рецидивистами. Вместе с ними грабил магазины, продовольственные склады. Было на их совести и более тяжкое преступление: убийство сторожа во время одного из налетов.

Суд приговорил его дружков к высшей мере наказания. Ему же, учтя молодость, смертную казнь заменили тюремным заключением.

В 1953-м освободился по амнистии, осел в Казахстане. Устроился работать в одном из вновь организованных целинных совхозов. Новые товарищи — первые целинники, люди щедрой души и горячего сердца, перевернули жизнь вчерашнего преступника. Прошло какое-то время, и о нем заговорили с уважением как об одном из передовых тружеников совхоза, мастере — золотые руки. Его портреты стали появляться в местной печати, о его трудовых делах рассказывали по радио.

Бывший вор и грабитель стал известным человеком. Женился. Родился ребенок. Все бы хорошо, но постоянно терзала мысль, что под портретами в газетах, в свидетельстве о браке, в метриках сына — чужая фамилия. И он это и не он, а посторонний человек. И от этого жизнь превращалась в сплошную душевную пытку.

Не выдержав угрызений совести, как-то все рассказал жене. Та, не дослушав до конца его исповедь, выставила мужа за дверь. И он ушел. Но ненадолго: не мог жить, не видя сына. Пришел к семье, однако жена была неумолима. Он опять ушел, и вскоре снова вернулся.

В конце концов сердце женщины не выдержало. Она пообещала подумать, как быть дальше, но при условии, если он поедет в родное село, повинится перед соседом, перед всеми односельчанами и вернет свою настоящую фамилию. Окрыленный, тот поспешил на родину. И вот, проезжая через Москву, решил зайти в МУР, о котором был много наслышан в годы своей беспутной молодости.

— Зачем же вы пришли к нам? — спросили его на Петровке, 38.

— Я верю, что вы подскажете, как мне быть. Готов ответить за все полной мерой. На вас моя последняя надежда.

И он не обманулся в своей надежде. В его деле внимательно разобрались, посоветовали, как лучше поступить в сложившейся ситуации. Из МУРа он ушел сияющий, забыв здесь — то ли второпях, то ли уже за ненадобностью — свой узелок с парой белья и краюхой хлеба.

Или другой случай из практики. Весть о том, что исчезла обезьянка Ася (весьма редкий вид этих приматов — макака-резус), крайне опечалила всех служащих знаменитого Уголка Дурова. Возмущению, предположениям и догадкам не было конца. Но особенно тяжело пропажу своей любимицы переживала дрессировщица Елена Александровна Савельева. Она буквально не находила себе места. Со слезами на глазах несколько раз обошла самые потаенные закоулки Театра зверей, вновь и вновь возвращаясь к опустевшей клетке.

Сколько душевных сил, выдержки и умения было отдано этой обезьянке, пока она из непокорной упрямицы превратилась наконец в сообразительную и способную ученицу.

Еще вчера вечером перед самым уходом Елена Александровна заглянула к своей любимице, проверила, все ли у той в порядке. Пару минут, как ребенка перед сном, покачала Асю на руках и, пожелав ей спокойной ночи, опустила обезьянку на подстилку, сама заперла клетку. А утром Аси не оказалось на месте.

О пропаже сообщили на Петровку, 38. Вскоре в Уголок Дурова приехали старший оперуполномоченный МУРа А. Чувилев и оперуполномоченный И. Ханов. Обойдя все помещения и ознакомившись с организацией охраны, они пришли к выводу, что украсть обезьянку мог только работающий здесь человек. Причем человек, к которому она привыкла и не боялась его. Иначе при первой же попытке вынуть Асю из клетки та подняла бы такой гвалт, что и глухой бы услышал.

Подозрение пало на одного работника сцены, который однажды уже пытался прихватить домой дрессированную собачку. Однако беседа с ним ничего не дала для прояснения загадочного исчезновения питомицы Савельевой. И хотя полной уверенности в его непричастности к этой истории не было, стали отрабатывать и другие версии. Выяснилось, что с утра никто не видел девятнадцатилетного рабочего сцены Виталия Петрова[2]. Причины его отсутствия не знали ни представители администрации, ни товарищи по работе.

Уточнив адрес Виталия, сотрудники МУРа поехали к нему домой. Но и тут его не оказалось. Отец сообщил, что сын минувшей ночью дома не ночевал и где находится сейчас, он не знает. Успокоив встревоженного посещением работников уголовного розыска родителя, уклончиво сообщив ему, что они хотели бы побеседовать с сыном о некоторых его друзьях, Чувилев и Ханов направились в отделение милиции, обслуживавшее микрорайон, где проживали Петровы. Здесь им сообщили, что Виталий ни в чем предосудительном замечен не был и в поле зрения милиции не попадал. И все-таки сотрудники МУРа попросили своих коллег завтра утром пораньше сходить к Виталию Петрову домой и пригласить к себе в отделение, пообещав, что к десяти часам они подъедут для беседы с ним.

На другой день, когда муровцы появились в отделении милиции, Виталий уже был там. По его виду было заметно, что паренек нервничает. И он совсем сник, когда ему предложили пройти в машину сотрудников МУРа.

— И знаешь, куда мы сейчас поедем? — спросил Чувилев Виталия.

— Нет, не знаю.

— За Асей поедем, Петров. Где она у тебя?

— В Апрелевке, — глотая слюну, сдавленно проговорил юноша.

— И у кого же она там?

— У Веры… — Виталий покраснел, совсем стушевался и чуть слышно уточнил: — У моей знакомой девушки.

В Апрелевку поехали вместе с Е. А. Савельевой. Остановились неподалеку от небольшого домика, на который указал Петров. Обезьянка действительно оказалась у знакомой Виталия. Увидев дрессировщицу, Ася метнулась к ней на грудь, крепко обхватила ее шею и плечи. Так они и ехали в обнимку всю дорогу от Апрелевки до Уголка Дурова.

Четвероногую артистку водворили на ее законное место, а Виталия доставили на Петровку, 38. Нужно было закончить оформление уголовного дела о краже в Театре зверей. Затем материалы расследования можно будет направить в суд, который и воздаст воришке по заслугам.

Однако муровцы никак не могли докопаться до истоков поступка юноши. Чего ради он украл обезьянку? Зачем она ему была нужна? Или, как говорят юристы, на что направлен умысел виновного? Битый час оперативные работники потратили на то, чтобы выяснить это, но безрезультатно. На все их вопросы Виталий отвечал уклончиво: «Потребовалась», «Нужна была», «Понадобилась». Уже смеркалось, когда уставшие от бесплодного разговора сотрудники МУРа взяли у Петрова подписку о невыезде из Москвы и отпустили домой.

— Да, не разговорили мы парня, — с сожалением проговорил Ханов после ухода Виталия. — Что-то важное для себя он не хочет нам сказать. Стесняется или боится — не пойму!

— И я думаю, что не желание украсть Асю руководило им, когда он открывал ее клетку. А если нет умысла на кражу, тогда нет и состава преступления. Правильно? Давай-ка подъедем к нему домой. Еще раз потолкуем с парнем, но уже при родителях. Жалко, если он по глупости сядет на скамью подсудимых.

И оперативные работники, несмотря на то, что рабочий день давно уже закончился, поехали к Петровым. Здесь-то им и открылась предыстория похищения Аси.

В тот погожий августовский вечер Виталий и Вера, держась за руки, долго гуляли по набережной Москвы-реки. Болтали о разных пустяках, а больше молчали. Во время одной затянувшейся паузы Вера спросила:

— Витя, ты говорил, что работаешь в Уголке Дурова. А чем ты там занимаешься?

Юноша смутился. Не говорить же любимой девушке, что он чистит клетки, убирает сцену и вообще на подхвате.

— Да я, видишь ли… зверей дрессирую.

— Правда? Это интересно! Такой молодой и уже дрессировщик. Витя, своди меня к своим зверям, очень хочется посмотреть на них.

— Видишь ли… сейчас к ним нельзя… карантин. — И заметив, что девушка усмехнулась, быстро добавил: — Ты что, не веришь? Давай я лучше привезу тебе показать кого-нибудь из наших артистов.

Через несколько дней он выполнил свое обещание — вечером привез в Апрелевку обезьянку. Передавая ее Вере, сказал:

— Больше, чем на пару дней я не могу у тебя оставить Асю. Кончится карантин, и она должна выступать на сцене.

Вера подтвердила рассказ Виталия. Чувилев и Ханов с чувством выполненного долга приобщили к делу по обвинению Петрова в краже новые документы, и необходимость в привлечении его к уголовной ответственности отпала. Материалы о похищении обезьянки были переданы в товарищеский суд по месту работы.

Но стоило муровцам отнестись к делу формально, не проявить должной настойчивости и простой человечности, все для Виталия Петрова сложилось бы гораздо хуже.

* * *

Работа в уголовном розыске — это профессия. Профессия нелегкая и своеобразная. Она требует от человека, избравшего ее своим жизненным поприщем, сплава многих качеств. Хладнокровие в нем должно сочетаться с самоотверженностью, творческий поиск с сердечностью, храбрость и мужество с разумным риском, высокая профессиональная культура с глубочайшей убежденностью в правоте дела, за которое он борется. Не случайно аббревиатуру МУР расшифровывают еще как служба «Мужества, Умения и Расчета».

Особенно ярко эти качества сотрудников Московского уголовного розыска раскрылись в первые послевоенные годы, когда жизнь поставила перед ними задачу решительной ликвидации последствий войны в области охраны общественного порядка и борьбы с преступностью.

В послевоенный период многие фашистские приспешники, не успев бежать со своими разгромленными хозяевами, растекались по стране, пополняя ряды уголовных преступников. Этим, в частности, объяснялся довольно высокий уровень преступности в первые послевоенные годы, рост таких особо опасных преступлений, как вооруженные грабежи, убийства, бандитизм. Годы войны вновь возродили детскую безнадзорность — ведь миллионы детей остались без родителей. Вырос уровень преступности среди несовершеннолетних.

Муровцы с честью справились с вставшими перед ними сложными задачами предупреждения, пресечения и раскрытия преступлений, внеся свой вклад в общенародное дело мирного строительства. Они провели в эти годы целый ряд блестящих операций по изобличению особо опасных преступников и целых преступных групп. Расскажем об одной из них.

Описание похождений шайки, занимавшейся налетами на магазины, едва вместилось в четырнадцать томов уголовного дела. Восемь убитых, трое тяжело раненных, более десяти человек, получивших серьезные психические травмы и потерявших трудоспособность, плюс свыше 300 тысяч рублей ущерба, причиненного государству, — таков итог похождений преступников.

А началось все с того, что старший оперуполномоченный уголовного розыска Химкинского райотдела милиции А. Кочкин во время обхода закрепленного за ним участка в микрорайоне Никольского кирпичного завода встретил у промтоварного магазина трех парней. Их поведение в столь поздний час у дверей магазина показалось работнику милиции подозрительным, и он попросил неизвестных предъявить документы. Один из них, одетый в кожаное коричневое пальто, спокойно опустил руку в карман, и почти тотчас же глухо прогремел выстрел. Тяжело раненный Кочкин отпрянул в сторону и попытался достать пистолет, но второй выстрел преступника опередил его. Парни разбежались в разные стороны.

В розыск включились сотрудники милиции Москвы и области. Бандитов искали в районах, прилегающих к месту гибели Кочкина, — в Химках, Ховрино, Тимирязевском районе Москвы, но вновь объявились они уже в Филях. В большой промтоварный магазин вошли четыре вооруженных налетчика и под угрозой применения оружия уложили на пол продавцов и покупателей. Пока трое из них держали на мушке лежащих на полу, четвертый, в кожаном коричневом пальто, очистил кассу. Покинув магазин, преступники заперли его дверь навесным замком.

Через несколько дней после этого налета участковый уполномоченный 100-го отделения милиции столицы Н. Бирюков возле павильона «Пиво-воды» обратил внимание на двух молодых людей, похожих на разыскиваемых преступников. Решив задержать их, он попросил случайно оказавшегося возле павильона своего знакомого Посохина помочь ему. У молодых людей изъяли по пистолету и повели в отделение. Но доставить задержанных в милицию участковый не смог. На выручку дружкам подоспел третий преступник — в кожаном коричневом пальто, который двумя выстрелами сзади застрелил Бирюкова и смертельно ранил Посохина.

Для координации усилий сотрудников милиции, занятых ликвидацией банды, в МУРе был создан специальный штаб. В него включили наиболее опытных работников уголовного розыска, ветеранов-муровцев. Они возглавили поисковые группы.

Отрабатывались десятки версий. Но напасть на след преступников пока никак не удавалось. После очередного налета бандиты словно растворялись, оставляя после себя лишь новый навесной замок на дверях ограбленного магазина.

Однако постепенно у муровцев накапливалось все больше данных о банде. По флажкам, которыми отмечались на карте места налетов, появилась возможность определить путь их движения. Это позволило предположить, что налетчики живут в одном из районов Московской области, и скорее всего там, где подобных преступлений не совершалось. Тем более, что преступники при налетах не прибегали ни к какой маскировке. Видимо, не боялись встречи с соседями, сослуживцами или знакомыми.

Активно велся и поиск торговой точки, в которой грабители покупали навесные замки. И вот, наконец, в подмосковном городке обнаружена хозяйственная лавка, в которой продавались точно такие же замки, какие преступники оставляли на месте преступления. Более того, продавец даже запомнил женщину, которая купила недавно сразу пять замков. С его помощью установили и покупательницу. Она работала чертежницей на местной фабрике. Стало известно, что она собирается замуж за сменного мастера той же фабрики Ивана Митина и что жених совсем недавно подарил ей золотые часы и несколько отрезов материи. Установили также, что у Митина имеется кожаное пальто, только не коричневое, а черное.

Косвенных улик было уже много, чтобы всерьез заинтересоваться личностью Митина и его друзьями. И наиболее веская из них — в городке, где он жил и работал, не было вооруженных налетов на магазины, а сообщение со всеми местами, в которых совершались такие преступления, очень удобное.

Один из опытнейших сотрудников МУРа М. Перцев отправился на фабрику, где работал Митин. Поговорив с секретарем парткома и начальником цеха, он выяснил, что сменный мастер иногда отпрашивался с работы, брал отгулы за переработанное время. В частности, в субботу в начале месяца он, взяв отгул, ездил с приятелями на рыбалку. Именно в эту субботу был убит старший оперуполномоченный уголовного розыска Кочкин.

Узнал Перцев и о том, что у Митина был коричневый реглан, но совсем недавно он почему-то перекрасил его в черный цвет.

За подозреваемым было установлено наблюдение. Таким образом были выявлены все его друзья и помощники. Всего преступников в банде оказалось шесть человек. Арестовали их в один день.

У налетчиков изъяли оружие, крупную сумму денег и много ценностей. Главарь банды и его первый помощник — Самарин были приговорены к высшей мере наказания, остальные — к длительным срокам лишения свободы.

С ликвидацией в 1953 году группы Митина муровцы по существу поставили крест даже на попытках возрождения организованной преступности в ее прежнем виде. Подобных налетчиков, напоминавших по преступному почерку похождения некоторых банд 20-х годов, с тех пор муровцы больше не встречали.

Времена сыщиков-одиночек ушли в прошлое. Теперь успех дела решает коллективный труд людей разных профессий — юристов и инженеров, химиков и биологов, педагогов и экономистов, просто знатоков своего дела. Однако результативность и эффективность их общего труда тем выше, чем глубже способны непосредственные участники раскрытия преступления — сотрудники уголовного розыска вникнуть в специфику конкретного уголовного дела, сориентироваться не только в чисто криминальных, но и других его особенностях. Поэтому работа в МУРе требует широкой эрудиции. Ведь муровцу приходится сталкиваться подчас и с тонкостями технологии различных производств, и особенностями искусствоведения, антиквариата и коллекционирования, спецификой снабжения и торговли, со многими другими сферами жизни и деятельности человека, его социологии и психологии. Другими словами, быть всесторонне развитым, высокообразованным, культурным человеком.

Ныне восемь из десяти сотрудников уголовного розыска имеют высшее образование, остальные — среднее специальное, причем большинство из них учится на вечерних и заочных отделениях вузов. И чем выше поднимается образовательный уровень муровцев, тем шире они привлекают себе в помощь физику, химию, биологию, электронику, баллистику, другие науки. Такова уж, видимо, общая особенность любого творческого труда в эпоху научно-технической революции.

Однако самый верный и надежный помощник сотрудников уголовного розыска, как и в целом советской милиции, — граждане нашей страны, честные советские труженики, непримиримые ко всем тем, кто омрачает их труд и отдых. В этом главный секрет быстрого разоблачения преступников, каким бы сложным и запутанным поначалу не казалось уголовное дело.

Одно время в Москве и области произошло несколько вооруженных ограблений водителей такси. События эти, естественно, не могли не встревожить таксистов. Они отказывались везти пассажиров за город, в окраинные микрорайоны столицы, аэропорты, выходить на работу в ночную смену.

По всему чувствовалось, что преступник действовал в одиночку. Фабула всех преступлений была до примитивного проста. Злоумышленник останавливал машину с зеленым огоньком, садился рядом с водителем, в ноги ставил черную дерматиновую сумку и называл адрес: один из пригородных районов столицы. По дороге рассказывал, что приехал с Севера, а сейчас вот торопится за женой, которую оставил у родственников. Заберет жену, и назад, на Казанский вокзал, чтобы успеть на поезд.

Где-нибудь на пустынном участке загородного шоссе пассажир раскрывал сумку, доставал из нее пистолет и, направив оружие на шофера, спокойно требовал выручку.

А что можно взять у водителя такси? Рублей тридцать пять, от силы — пятьдесят. Жизнь стоит куда дороже, поэтому и отдавали таксисты все до последней копейки грабителю. Лишь один попытался оказать сопротивление и был убит.

Все дела об ограблениях водителей такси были сосредоточены в МУРе. Для раскрытия преступления создали группу из опытных сотрудников, которую возглавил С. Дегтярев и И. Кириллович. Еще раз подробно опросив всех потерпевших, составили словесный портрет грабителя. Работники милиции установили постоянное дежурство на стоянках такси в тех районах города, где преступник раньше садился в машину, с наступлением темноты выставлялись посты на выездах из Москвы.

Однако ожидаемых результатов это не дало. Прошло несколько дней и вновь одно за другим совершаются два ограбления. Причем второе с трагическими последствиями. Преступник сел в свободное такси у Ботанического сада и попросил отвезти в Вешняки. По дороге сообщил водителю, что приехал с Севера, а сейчас они поедут за его женой, которая остановилась у родственников. В районе Останкино, когда проезжали мимо пустыря, вынул из черной сумки пистолет и потребовал у водителя деньги. Тот остановил машину и начал дрожащими руками шарить по карманам. Невдалеке от места происшествия оказался постовой милиционер. Видимо, заподозрив что-то неладное, он направился к остановившемуся такси. Грабитель выстрелил в работника милиции, смертельно его ранил, а сам скрылся.

Время работало против муровцев. Каждый час грозил новым преступлением. Необходимо было срочно задержать убийцу. И тогда решили обратиться ко всем водителям городских такси за помощью. Конечно, при этом работники МУРа шли на определенный риск. Ведь могло оказаться, что преступник сам работает в каком-либо таксомоторном парке или связан с кем-нибудь из таксистов. Тогда он на время притаится, либо изменит «почерк» ограблений. И найти его будет намного труднее. Но муровцы сознательно пошли на этот риск, так как иного выхода предотвратить новые злодеяния у них не было.

Во всех таксомоторных парках состоялся разговор с водителями. Работники уголовного розыска подробно рассказали о приметах грабителя, манере его поведения и методе совершения преступления. Тщательно были проинструктированы работники ГАИ.

Через несколько дней на остановке такси недалеко от Елоховской церкви в машину сел человек среднего роста с черной дерматиновой сумкой. Поставив сумку в ноги, он попросил водителя отвезти его на Волоколамское шоссе. Таксист, увидев пассажира с черной сумкой, в первые секунды растерялся, но быстро взял себя в руки. А когда пассажир буквально с ходу начал рассказывать, что прибыл с Севера и едет сейчас за женой, а потом им надо будет поехать на Казанский вокзал, у шофера уже не осталось сомнений, что рядом сидит преступник. Все сходилось с тем, о чем на днях в парке предупреждали работники милиции, подумал водитель, выезжая на Садовое кольцо. Как бы половчее сдать его в милицию, лихорадочно соображал он, перестраиваясь в правый ряд и выглядывая людей в милицейской форме.

Вот показался светофор у Орликова переулка. Здесь поток автомашин, направляясь от Комсомольской площади, Каланчевки и трех вокзалов к центру города, пересекает Садовое кольцо. Тут постоянно дежурят работники ГАИ.

Водитель правильно рассчитал скорость. Когда подъезжали к перекрестку, вспыхнул красный свет светофора. С Орликова переулка тронулось десятка полтора автомашин, а им наперерез, на красный свет устремилось такси с грабителем. Чудом избегая столкновения со встречным потоком автомобилей, таксист выруливал к бежавшим к нему двум милиционерам, грозно размахивающим жезлами.

— Вы почему на красный свет поехали? Что, жизнь не дорога?! — посыпались вопросы, когда машина остановилась у бровки тротуара.

— Проверьте сумку пассажира! — только и произнес шофер, вытирая испарину со лба.

Работники ГАИ были хорошо проинструктированы: дополнительных пояснений не потребовалось. Секунда, вторая, и сумка с пистолетом уже в руках милиционера. Опасный преступник обезврежен и доставлен на Петровку, 38.

Трудно сказать, сколько еще бед мог бы причинить грабитель, не обратись муровцы за помощью к гражданам. Да и водитель такси, сознательно направляя машину с вооруженным преступником на красный свет светофора, подвергая себя серьезному риску, был уверен, что работники милиции придут ему на помощь.

Не углубляясь в истоки самого явления, следует констатировать, что у сотрудников МУРа с таксистами сложились традиционно добрые отношения, построенные на взаимном доверии. Человек за рулем машины с зеленым огоньком не раз убеждался в том, что люди с Петровки, 38 в трудную для него минуту всегда придут на помощь. И сотрудники МУРа тоже знали, что за рулем такси сидит, как правило, человек, не безразличный к тому, что происходит вокруг, нетерпимый к правонарушителям. Водители такси — люди весьма наблюдательные, с цепкой памятью и профессиональной сметливостью — по собственной инициативе помогли муровцам раскрыть не одно преступление.

Архивы Московского уголовного розыска хранят письмо директора филиала одной из крупных швейцарских фирм в нашей стране Г. Митчелла, адресованное следователю 108-го отделения милиции А. Соколовой. Он писал:

«Уважаемая мадам Соколова! Возвратившись в Москву и узнав об ограблении моей комнаты, я с удовольствием отметил, что Ваши органы и Вы лично смогли в очень короткий срок не только найти злоумышленников, но и вернуть мои похищенные вещи.

Я приношу Вам свою глубокую благодарность за то внимание, которое Вы уделили моему делу, и я восхищен, как быстро и эффективно Вы разрешили этот вопрос.

Мне, как иностранцу, который любит Вашу страну, приятно чувствовать себя в спокойствии и уверенности в Москве благодаря вашим службам, работающим столь действенно в деле обеспечения порядка».

А все началось с того, что в полночь у дежурного по городу раздался звонок и в трубке прозвучал хрипловатый голос:

— Это вам звонит водитель такси. По неотложному делу…

— Подъезжайте на Петровку, мы вас встретим.

Через полчаса пожилой человек, теребя форменную фуражку таксиста, рассказывал инспектору МУРа А. Евдокимову:

— Может, я и ошибаюсь, но мне кажется, что здесь что-то неладно. Очень уж подозрительным показалось мне поведение моих сегодняшних пассажиров. А дело было так. Полтора часа назад мне на улице Герцена проголосовали два молодых человека. У каждого из них в руках было по вместительному чемодану…

Погрузив чемоданы в багажник, молодые люди развалились на заднем сиденье и попросили отвезти их на Ленинский проспект, к магазину «Синтетика». Не успела машина тронуться, пассажиры извлекли из карманов по пачке дорогих иностранных сигарет и с важным видом закурили, время от времени перебрасываясь односложными фразами о каком-то улове, фирмачах и надежной яме.

Возле магазина «Синтетика» один из парней вышел и скрылся под аркой. Второй остался в машине. Минут через пятнадцать-двадцать его дружок вернулся и позвал напарника. Они отошли в сторону и стали шептаться. Потом вновь сели в такси и попросили проехать до тридцать восьмого квартала новостройки, что в конце проспекта.

Здесь долго петляли по улицам и переулкам, стараясь в ночной темноте найти нужный им дом. Время шло. Наконец один из пассажиров выругался и зло сказал:

— Все! В этой чертовой темени мы совсем заплутались. — И обратившись к шоферу, спросил: — Шеф! Не мог бы ты положить наши чемоданы на время у себя дома? Мы не обидим, хорошо заплатим.

— Нет, ребята, у меня нельзя.

— Тогда посоветуй, куда бы их на время деть.

— На вокзал, в камеру хранения. И все дела.

Так и решили. Когда на Павелецком вокзале парни с чемоданами вошли в вестибюль, таксист тоже вышел из машины и через окно заметил, что свою ношу они поставили в камеру 706. Скоро пассажиры вернулись и попросили «подбросить» их до центра. Когда расставались, на счетчике было около шести рублей. Но молодые люди бросили на переднее сиденье две десятки и несколько заграничных авторучек.

Рассказ заинтересовал Евдокимова. Как раз совсем недавно из 108-го отделения милиции сообщили, что к ним поступило заявление о краже в гостинице «Националь». Неизвестные, по пожарной лестнице проникнув на третий этаж, обокрали номер, в котором проживал иностранец. Нет ли тут какой-либо связи?

Уточнив приметы подозрительных пассажиров, сотрудник МУРа поблагодарил водителя за информацию и выехал на Павелецкий вокзал. Камеру 706 надо было взять под наблюдение. Утром на помощь Евдокимову прибыла группа оперативников — Г. Арсентьев, В. Тараскин, В. Петров. В зале ожидания устроились на диване, с которого хорошо просматривались автоматические камеры хранения, и стали ожидать тех, кто придет за чемоданами, лежащими в камере 706. Ждать пришлось долго. Было уже около восьми часов вечера, когда в вестибюль вокзала вошел хорошо одетый молодой человек.

Он не спеша пересек зал ожидания, подошел к камере 706, открыл ее и извлек два чемодана. Взвесил их на руках, чему-то про себя улыбнулся и направился к выходу. Вслед за ним на привокзальную площадь вышли Арсентьев и Петров.

Парень с чемоданами поспешил на стоянку такси, где стояло несколько машин с зеленым огоньком. Уложив чемоданы в багажник, он, опередив шофера, задержавшегося с плохо закрывавшейся крышкой, откинулся на заднем сиденье и полез в карман за сигаретами. В это время обе задние дверцы такси распахнулись и двое мужчин в один голос произнесли:

— Свободно?

— Занято, — недовольно буркнул молодой человек. — Вон сзади несколько свободных машин.

Но спрашивавшие уже сели в машину, зажав парня с обеих сторон, и крепко взяли его под руки.

— А нам подходит именно эта машина. — И обратившись к шоферу, скомандовали: — Поехали, товарищ водитель!

Молодой человек возмутился:

— Куда это поехали? Я первый занял такси.

— В милицию поехали.

— В какую еще милицию?

— В нашу, рабоче-крестьянскую советскую милицию.

Вскоре на Петровку, 38 был доставлен и второй преступник. Так меньше чем за сутки благодаря помощи простого советского человека, для которого забота об охране общественного порядка такое же кровное дело, как и для муровцев, было раскрыто это преступление.

 

[2]Имя и фамилия изменены.

Оглавление

Обращение к пользователям