НЕОТВРАТИМОСТЬ КАРЫ

Успех приходит не вдруг. «Глухое» дело. Угонщики. Закономерная случайность. Блондинка из ресторана. Вор у вора…

История криминалистики еще не знает ни одного злоумышленника, который не оставил бы после себя следов. И если какому-либо правонарушителю редко, но удавалось избежать наказания или отсрочить его, то на поверку всегда получалось, что, на его счастье, работник уголовного розыска, следователь, занимавшийся раскрытием конкретного уголовного дела, просто в чем-то допустил промашку либо оказался непрофессионалом. Это не преступник «превратился в невидимку», а работники, которые вели расследование преступления, где-то что-то упустили, не учли, просмотрели. Ведь злоумышленник действовал не в безвоздушном пространстве и не на необитаемом острове.

* * *

Более трех недель заняла одна из крупнейших по своим масштабам операция муровцев, их коллег из ряда других регионов страны и добровольных помощников милиции по изобличению особо опасного преступника, совершившего в Москве и Иванове убийство трех подростков, двух пожилых женщин, а также изнасилование и покушение на убийство пятнадцатилетней школьницы.

Осторожный грабитель и убийца на манер героев детективных фильмов действовал в перчатках, тщательно заметая следы. Но как он ни осторожничал, все же оставил свою «визитную карточку». Оперативные работники и эксперты обнаружили целый ряд улик, которые помогли установить личность убийцы и полностью изобличить его на суде.

20 декабря 1963 года в квартире Соболевых на Балтийской улице, 4. Вернувшись с работы, родители обнаружили труп своего двенадцатилетнего сына Кости. Медики констатировали, что подросток умер от ран, нанесенных ему каким-то рубящим предметом, вероятнее всего, небольшим топором.

Хозяева не обнаружили шерстяного детского свитера, сатиновых шаровар, кожаного кошелька с узорным тиснением и шестидесяти рублей денег.

При осмотре места преступления сотрудниками МУРа и Ленинградского районного отделения милиции, на территории которого произошло убийство, никаких следов, отпечатков пальцев, других улик, облегчающих розыск убийцы, найти не удалось.

Логически напрашивалась версия: преступление совершено с целью ограбления. Однако в сознании не укладывалась вся жуткая абсурдность поведения грабителя. Ради завладения столь незначительной суммой денег и вещами стоимостью 15—20 рублей лишить жизни ребенка! На какую ступень нравственной деградации должен был опуститься преступник, чтобы пойти на такое.

Но эмоции — эмоциями, а убийца разгуливал на свободе и его следовало в возможно короткий срок изолировать от общества. Розыскные мероприятия начали с опроса жильцов дома. Из их показаний выяснилось, что между 10 и 12 часами дня — как раз в то время, когда по заключению экспертов наступила смерть Кости Соболева, — в нескольких квартирах побывал некий молодой человек. Представляясь работником Мосгаза, проверяющим исправность газовых плит, он выслушивал жалобы граждан, делал какие-то пометки в своей тетради. В некоторых квартирах даже опробовал горелки, зажигал их, регулировал пламя.

Свидетели отметили, что «работник Мосгаза» производил записи в тетрадке и даже зажигал спички, не снимая перчаток. И еще одну деталь зафиксировали жильцы дома: ушные отвороты на шапке молодого человека были завязаны сзади, что для москвичей нехарактерно.

Основываясь на этих и некоторых других данных, работники уголовного розыска пришли к выводу о том, что преступник, вероятнее всего, не москвич, а приезжий. И действует очень осторожно, боясь оставить отпечатки пальцев и другие улики.

Выбрав из показаний жильцов наиболее характерные приметы «работника Мосгаза», в МУРе оперативно изготовили фоторобот — примерное фотоизображение подозреваемого. Уже 23 декабря весь личный состав московской милиции был ознакомлен с этим фотороботом.

Розыск убийцы сына Соболевых развернулся сразу по нескольким направлениям. В частности, исходя из версии, что преступник, вероятнее всего, гастролер, в городе появился проездом и сейчас попытается бежать из Москвы или затаиться, чтобы где-нибудь тихо отсидеться, пока спадет накал поисков, усиленное внимание сотрудников милиции было обращено на железнодорожные вокзалы, аэропорты, станции междугородного автобусного сообщения, а также на гостиницы и дома приезжих. Через участковых уполномоченных перед администрацией и работниками домоуправлений поставили задачу усилить работу по выявлению лиц, проживающих без прописки в столице, проверить всех квартиросъемщиков, практикующих сдачу своей площади посторонним гражданам.

Однако розыскные мероприятия московской милиции оказались пока безрезультатными. Заканчивалась первая неделя после возбуждения уголовного дела, но даже личность убийцы была не установлена. Тот словно канул в воду.

Тем временем уже жители г. Иваново были потрясены сообщением о зверских преступлениях, совершенных в городе среди белого дня. Неизвестный молодой человек под видом работника горгаза обошел несколько домов по улицам Калинина и Октябрьской и убил Мишу Кулишева — ученика пятого класса, пенсионерку Горелову, изнасиловал ученицу девятого класса Таню Сахалинскую[3], нанес ей одиннадцать ножевых ран. Из последней квартиры насильник похитил электробритву «Харьков», две авторучки, два карманных электрофонарика, женскую кофту, пуховый платок, паспорт матери Тани Сахалинской. С других мест преступления он тоже взял несколько мелких вещей.

Во время осмотра квартиры Сахалинских был найден тетрадный лист в клеточку с записями фамилий жильцов дома, квартиры которых под видом работника горгаза посетил преступник. Эксперты научно-технического отдела обнаружили на листе отпечаток пальца.

Специалисты-почерковеды исследовали несколько сот образцов почерков сотрудников горгаза и других организаций, ведающих газовым снабжением населения Иванова. Граждан, видевших преступника, ознакомили с фотографиями лиц, ранее уже вступавших в конфликт с законом на территории города и области. Того, кто посетил их квартиры, выдавая себя за работника горгаза, на фотографиях не оказалось. Поскольку не исключался вариант, что действовал человек с больной психикой, тщательно проверили всех состоящих на учете. И тут безрезультатно. Ничего не дала и сверка отпечатка пальца, снятого с тетрадного листа, с имевшимися в милиции дактилоскопическими картами на правонарушителей.

Садистская жестокость в действиях грабителя в Москве и Иванове, полная несообразность криминальных средств достижения конечной цели преступления — убийство ради завладения несколькими малоценными предметами. Одна и та же легенда, с помощью которой преступник проникал в квартиры жертв: работник Мосгаза — горгаза, проверяющий исправность газовых плит. Ведение записей в тетрадке и опробование горелок в перчатках. Эти и некоторые другие общие детали поведения убийцы и схожесть его примет позволили сделать вывод, что в столице и Иванове орудовал один и тот же человек.

Сотрудники милиции обоснованно решили, что убийца попытается бежать из города. Под усиленное наблюдение были взяты железнодорожный вокзал и автобусная станция Иванова. Однако здесь обнаружить его не удалось. Как выяснилось позже, убийца действительно сразу же покинул областной центр. Пешком он добрался до ближайшей железнодорожной станции и, там сев в проходящий поезд Иваново — Москва, вернулся в столицу.

В то время, когда в Иванове активно разворачивались розыскные мероприятия по установлению личности преступника, по Москве прокатилась новая волна невероятных слухов о неизвестном убийце, который «охотится за мальчиками». Люди, пересказывающие разные толки о его похождениях со слов других, сами ничего наверняка не знали, а официальные лица, к сожалению, не спешили внести ясность в эту леденящую кровь обывателя молву.

Каждый слух имеет под собой какую-то реальную основу. Иное дело, что богатая людская фантазия искажает подчас эти реалии до неузнаваемости. Так произошло и в данном случае. 28 декабря в том же Ленинградском районе столицы, недалеко от дома, где был убит Костя Соболев, от рук неизвестного преступника, выдававшего себя опять же за работника Мосгаза, погиб одиннадцатилетний Саша Лисовцев.

Убийство двух подростков фактически в течение одной недели. Плюс дошедший до некоторых москвичей «свободный пересказ» недавних событий в Иванове. Можно представить, какие истории пошли по городу в канун Нового года! Тем более, что преступник разгуливал на свободе и даже имя его все еще оставалось неизвестным.

Для сотрудников Московского уголовного розыска и других служб столичной милиции наступило напряженное время. На установление личности злоумышленника и его розыск были нацелены буквально все силы и возможности правоохранительных органов. За это время были раскрыты несколько других опасных и менее опасных преступлений, но убийца и насильник пока счастливо избегал встречи с теми, кто его столь напряженно искал.

8 января 1964 года участковый уполномоченный милиции Е. Малышев, обходя днем территорию своего участка, заметил, как на Шереметьевской улице какой-то мужчина с громоздким ящиком, обвязанным скатертью или покрывалом, садится в самосвал. Участковый не придал этой сцене особого значения: мало ли кто обращается к водителям попутного транспорта с просьбой подбросить. Машина уехала. А работник милиции направился дальше по своим делам.

Вечером Малышеву стало известно, что в дневные часы в своей квартире по Шереметьевской улице, 71 была убита гражданка Ермакова. Узнал он и первые результаты расследования преступления. Из показаний свидетелей следовало, что неизвестный молодой человек под видом работника домоуправления посетил более десяти квартир недавно заселенного дома. Интересовался недоделками, просил смелее высказывать претензии к строителям. Навестил он и Ермакову, муж и два сына которой были в это время на работе. Видимо, хозяйка высказала ему какие-то жалобы, «работник домоуправления» предложил ей изложить их в письменном заявлении. Ермакова села за стол и успела написать на листе бумаги, обнаруженном работниками уголовного розыска тут же, всего одно слово: «Заявление». В этот момент преступник ударом сзади убил пожилую женщину. Взяв из квартиры 100 рублей денег, наручные часы «Мир» и телевизор «Старт-3», скрылся.

Узнав обо всем этом, участковый уполномоченный тут же вспомнил о самосвале и мужчине с громоздким ящиком в руках. Однако в памяти у него отложились лишь две цифры номерного знака машины — 96. Но и этого оказалось достаточно. В течение ночи заместитель начальника отдела МУРа В. Чванов с помощниками проверил все самосвалы, зарегистрированные в ГАИ Москвы и столичной области, и обнаружил автомашину МОЖ 96-26. Ее водитель рассказал, что днем на Шереметьевской улице его остановил молодой мужчина с ящиком, обмотанным тряпкой, и попросил подвезти в сторону Мещанской улицы. Поскольку ему было по пути, водитель согласился. Описал он и приметы пассажира. Вспомнил, что тот при расчете с ним деньги доставал из кожаного кошелька с узорным тиснением. Кошелек походил на тот, который неизвестный преступник похитил 20 декабря 1963 года из квартиры Соболевых.

Когда водителя самосвала спросили, по какому адресу он доставил пассажира с грузом, он ответил, что на перекрестке Трифоновской и 3-й Мещанской улиц тот попросил остановить машину, рассчитался и вышел. Куда направился дальше, шофер не знал. Информация о приметах подозреваемого, вещах и ценностях, похищенных им в квартире Ермаковых, другие данные о разыскиваемом была передана во все отделы и отделения милиции города, милицейские службы.

Получив такие данные, заместитель начальника 19-го отделения милиции Н. Билюченко, который еще недавно работал участковым уполномоченным и обслуживал микрорайон Мещанских улиц, сразу же прикинул, что разыскиваемый не отпустил бы машину далеко от своего места жительства либо от квартиры человека, к которому он вез поклажу. С громоздким ящиком долго не натаскаешься, даже если очень хочешь скрыть, куда ты его несешь. Значит, искать подозреваемого надо на Трифоновской либо на Мещанских улицах.

Мысленно разделив территорию своего бывшего участка на секторы, капитан милиции Билюченко начал их обход. Он встретился и побеседовал со многими из своих общественных помощников, с жильцами, которых хорошо узнал во время работы участковым. Поговорил с работниками домоуправления, дворниками, почтальонами.

Одна из собеседниц, проживающая в доме номер 89 по 2-й Мещанской улице, рассказала, что у соседки по лестничной площадке Коренковой гостит племянница с мужем.

— Как выглядит муж? — спросил Билюченко.

— Высокий рыжеватый молодой мужчина, — ответила собеседница. — По виду не скажешь, что русский, больше похож на кавказца.

И еще она рассказала, что этот человек позавчера, то есть 8 января, откуда-то привез телевизор, а вчера продал его живущему в соседнем подъезде Накоцкому.

Билюченко немедленно сообщил обо всем этом в МУР старшему оперативно-розыскной группы — заместителю начальника МУРа П. Благовидову. Не более часа потребовалось сотрудникам милиции, чтобы выяснить, что никакой племянницы у Коренковой нет, а сдает она комнату неизвестному мужчине, приметы которого совпадают с приметами разыскиваемого убийцы, и его сожительнице. Без труда установили, что в квартире Накоцкого стоит именно тот «Старт-3», который похищен с места убийства Ермаковой.

Решено было срочно арестовать подозреваемого. Однако дома ни его, ни сожительницы не оказалось. Хозяйка пояснила, что квартиранты около четырех часов дня куда-то ушли и когда вернутся, она не знает. При обыске среди вещей, оставленных квартирантами у Коренковой, обнаружили наручные часы «Мир», электробритву «Харьков», два электрофонарика, другие вещи, награбленные преступником в Москве и Иванове.

В квартире оставили засаду. К десяти часам вечера домой вернулась сожительница бандита. Она назвалась Алевтиной Дмитриевой. Рассказала, что ей двадцать один год, недавно закончила балетную школу и до декабря 1963 года работала артисткой кордебалета Оренбургского театра музыкальной комедии. В декабре вместе с женихом приехала в Москву и сейчас подыскивает себе новую работу. Где ее суженый в настоящее время, она не знает. Он проводил ее до Казанского вокзала и куда-то уехал. Она же, купив на 11 января билет до Казани, где живут ее родители, вернулась домой. Завтра намерена выехать в гости к родным.

У Дмитриевой изъяли фотографию ее сожителя, на которой его рукой была сделана дарственная надпись. Из документов, обнаруженных при обыске, стало ясно, что преступник — двадцатишестилетний Владимир Ионесян, бывший артист того же Оренбургского театра музкомедии, в прошлом уже судимый за хищение государственного имущества и уклонение от службы в Советской Армии.

После установления личности преступника начался второй, не менее напряженный, хотя и занявший всего трое суток, этап операции по розыску убийцы, его аресту и изобличению. В поиск наряду с сотрудниками уголовного розыска и других служб органов внутренних дел включились дружинники Москвы, Иванова, Оренбурга, Казани, Ярославля, пристанционных поселков и сел, железнодорожных линий и автомобильных дорог, связывающих столицу с этими областными центрами. А он, чувствуя неотвратимость возмездия, метался, как затравленный зверь, петлял и всячески запутывал следы.

Ясно осознав, что после последнего преступления каждый час пребывания в Москве грозит ему неминуемым разоблачением, преступник до мельчайших подробностей продумал маршрут своего бегства из столицы. Понимая, что обычные пути отхода для него перекрыты, появление на любом вокзале либо в аэропорту равносильно добровольной сдаче в руки милиции, Ионесян решил и на этот раз перехитрить розыскников. На такси, а затем на трамвае и в автобусе он добрался до станции Голутвин. Там сев на электричку, доехал до Рязани. Отсюда пригородным поездом добрался до Рузаевки. Выждал какое-то время и сел в поезд Харьков — Казань.

Преступник считал, что таким кружным путем ему удастся незаметно бежать из Москвы и добраться до Казани, где спокойно отсидеться, пока все стихнет.

В Казань Ионесян, как и наметил, прибыл 12 января 1964 года, за час до прихода московского поезда, которым должна была приехать его сообщница. Но встретиться им пришлось уже не на вокзале, а на очной ставке в МУРе.

Суд приговорил убийцу и насильника к смертной казни, его «невесту» — к длительному сроку лишения свободы. Коренкову, предоставившую убежище преступникам, лишили московской прописки и выслали из столицы.

* * *

В настоящее время практически нет преступления, которое невозможно было бы быстро раскрыть при нынешнем уровне развития криминалистики и профессиональном мастерстве сотрудников уголовного розыска, какими бы запутанными и загадочными не казались эти преступления.

Наказание неотвратимо и неминуемо настигает всякого, даже самого хитроумного преступника. Ведь в конце концов он — исключение, нелюдь, как говорили в старые времена, среди честных людей, их антипод. И уже этим объективно обрекает себя на поражение.

Иного и быть не может. Каждому преступнику противостоят десятки и сотни работников правоохранительных органов, вооруженных последними достижениями науки и техники. А добавьте к ним сотни и тысячи их общественных помощников! Не надо быть прозорливым, чтобы понять, что в такой обстановке возмездие для злоумышленника неотвратимо. Так было, так есть и так будет до полного искоренения преступности в нашем обществе.

Сегодня научно-технические методы применяются практически при раскрытии каждого серьезного правонарушения. Причем их арсенал постоянно пополняется и обогащается все новыми и новыми достижениями научной мысли.

Преступник обманным путем проник в чужую квартиру. Забрал наиболее ценные вещи, переоделся в платье хозяина и, оставив в обворованной квартире свою одежду, скрылся. Он бежал из города в надежде в укромном местечке подальше от Москвы отсидеться, пока его будут здесь разыскивать.

Но вор просчитался. Работникам МУРа изобличить его помогла одорология — наука о запахах. Оставленные преступником вещи сфотографировали на цветную пленку, с них собрали и законсервировали запахи.

Теперь эксперт при необходимости без труда смог бы ответить на вопрос: носил ли вещи, изъятые с места преступления, подозреваемый или нет? Для этого достаточно было снять с него запахи и сравнить их с законсервированными.

Когда работники уголовного розыска предъявили цветные фотографии продавцам нескольких магазинов, одна из них заявила: «Человек в такой одежде недавно покупал у меня водку. Я еще обратила внимание вот на это бурое пятно на рукаве этого бушлата». По описанию продавщицы составили словесный портрет подозреваемого. Эксперты-криминалисты обнаружили на пустой бутылке из-под водки, которую преступник вместе с вещами оставил на месте происшествия, отпечатки пальцев, помогли работникам уголовного розыска собрать другие доказательства причастности бывшего хозяина бушлата к краже. Вскоре преступник-рецидивист, имевший до этого три судимости, в очередной раз сел на скамью подсудимых.

Конечно, достижения физики, химии, биологии, других наук — незаменимые и непременные помощники при раскрытии уголовных дел. Однако основой основ в разоблачении преступников по-прежнему остаются интеллектуальный творческий труд сотрудника уголовного розыска, его профессиональное умение, настойчивость и самоотверженность.

* * *

Кража на Щербаковском шелкоткацком комбинате сразу же поставила работников милиции в тупик своей загадочностью и неординарностью. Получив сообщение о том, что неизвестные похитили со склада комбината специальную весьма дефицитную медицинскую пряжу на 30 тысяч рублей, сотрудники территориального отделения уголовного розыска немедленно выехали на место преступления. Однако здесь их ожидало разочарование. Никаких следов проникновения преступников на склад выявить не удалось. Замки целехоньки, никаких отпечатков пальцев, следов ног, клочка бумаги, других улик, которые позволили хоть за что-либо зацепиться, не обнаружили.

Пряжа словно испарилась. Да еще в таком количестве, что без машины преступник или преступники унести ее никак не могли бы. Правда, оба сторожа показали, что среди ночи слышали, как за забором с тыльной стороны склада взревел мотор, но значения тому не придали. Попытка выявить следы таинственной машины, газовавшей среди ночи у забора комбината, тоже успеха не принесла.

Возникло несколько версий. Кражу могли совершить заведующий складом либо кладовщик. Но и тот и другой имели, как говорят, «железное» алиби. Пряжу могли вынести не сразу, а по частям в течение продолжительного времени те же завскладом или кладовщик, а заявить о краже сейчас. Но и эта версия при тщательной проверке отпала. Кражу могли совершить другие работники комбината, в частности кто-либо из тех, кто хорошо знал систему охраны. Но и здесь никаких улик обнаружить не удалось. Никто подозрения не вызвал. Взяли под контроль возможные места сбыта пряжи. Также никаких результатов.

Шло время, а расследование не продвигалось ни на шаг. Дело «повисло», оказалось «глухим», как говорят розыскники. Но ущерб государству в 30 тысяч рублей был реальным. Его на усушку и утруску не спишешь. Поэтому ходом расследования интересовались вышестоящие инстанции, оно было на контроле в прокуратуре.

Дальнейшую работу по раскрытию кражи поручили МУРу, а здесь дело поручили вести старшему оперуполномоченному В. Чельцову.

Почитал оперативник материалы уголовного дела, несколько раз побывал на комбинате, поговорил с людьми. Ничего нового, никакого просвета. Да и забывать уже многие стали о краже — почти полгода минуло с той поры.

Чельцов решил переключиться на жителей микрорайона комбината. Подряд обходил квартиру за квартирой, заводил беседу о ночи, когда случилась кража. Одна бабуля вспомнила, что в ту ночь она возвращалась домой за полночь: заболталась у подружки в гостях. Так вот, когда она подошла к крыльцу своего дома, по соседней улице проехала машина, а как дверь открыла, услышала, что мотор заглох. Она еще подумала: к кому это так поздно пожаловали на автомобиле?

Оперативный работник прикинул, сколько времени потребовалось старой женщине, чтобы добраться до двери, примерную скорость автомашины на неосвещенной ночной улице и определил несколько домов, у одного из которых, вероятно, мог остановиться автомобиль. И снова беседы с жильцами каждой квартиры в намеченных домах. К сожалению, никто об автомашине ничего не знал. Однако Чельцову все-таки удалось установить, что некто Кондрат Кузьмин[4], проживавший в одном из заинтересовавших оперативника домов, последние месяцы зажил на широкую ногу. Кузьмин привлек внимание работника МУРа еще и потому, что раньше работал на комбинате и уволился оттуда вскоре после кражи. Начало разгульной жизни Кондрата совпадало по времени с моментом его увольнения с комбината.

Чельцов заинтересовался ближайшим окружением Кузьмина и вскоре узнал, что у него есть подруга по имени Нина. Уже первая беседа с девушкой убедила оперативника, что она не имеет представления, откуда у Кондрата вдруг появилась большая сумма денег. Нина оказалась словоохотливой, и Чельцов время от времени приглашал ее для бесед. Разговор шел о ее жизни, знакомых Кузьмина, его пристрастиях и интересах, новой работе. Но никаких новых фактов по делу, которым занимался Чельцов, эти беседы не давали. Хотя где-то подсознательно сотрудник МУРа улавливал взаимосвязь кражи, увольнения Кузьмина с комбината и появления у него большой суммы денег. Но на эмоциях обвинение не построишь, нужны веские и неопровержимые доказательства.

Однажды во время одной из очередных бесед девушка раскрыла сумку, стала вынимать носовой платок и следом потянулась яркая нитка. Чельцов не подал вида, что узнал медицинскую пряжу, и спокойно спросил:

— Откуда у вас такая оригинальная нитка? Впервые такую вижу.

— Да, хорошая нитка, прочная. Это Кондрат мне моток подарил из узла, который передал Семену.

— А кто такой Семен?

— Да это его приятель, он кофточки и свитера на дому вяжет…

При обыске у Семена обнаружили несколько мешков специальной медицинской пряжи. Теперь изобличить Кузьмина и нескольких его сообщников в краже на комбинате не составило особого труда.

Может показаться, что муровцу раскрыть это преступление помог случай. Бабуля запозднилась у подружки и, возвращаясь домой, услышала, как проехала машина. А не обрати она внимания на шум мотора, как бы еще пошло расследование? А не окажись случайно в сумочке Нины нить медицинской пряжи?

В общем, случай, случай… Но в том-то и состоит закономерность, что случай идет к тому оперативному работнику, который не жалеет ни сил, ни времени на его поиски. Муровцы по многолетнему опыту знают, что настойчивость, упорство, квалификация в отыскании улик, как правило, вознаграждаются сторицей. Ведь до Чельцова по тем же путям-дорожкам прошло несколько работников милиции, но случай улыбнулся только ему. Так было всегда. И примеров тому великое множество.

Одно время в Москве участились случаи угонов автомашин. Как правило, преступники похищали машины, оставляемые их владельцами на улицах без присмотра, а затем по поддельным документам перегоняли их в Закавказские республики и там продавали местным жителям. Сотрудники МУРа разоблачают одну группу преступников, совершивших кражу семи легковых автомобилей, вскоре — другую, угнавшую и перепродавшую пять автомашин, затем третью группу угонщиков, похитивших двадцать машин, в том числе двенадцать принадлежащих представителям различных иностранных фирм. Число угонов резко сокращается, но, видно, не все еще преступники изобличены. Нет-нет да и поступают заявления о новых угонах. Вот почему сотрудники МУРа не знали покоя. Большую часть рабочего времени они проводили в магазинах по продаже автомашин, на рынках, где из-под полы торгуют порой запасными частями к автомобилям, посещали платные автостоянки, то есть те места, где можно получить интересующую их информацию.

Старший оперуполномоченный МУРа Г. Кузнецов и оперуполномоченный О. Хатунцев недалеко от автомагазина на Бакунинской улице обратили внимание на «Волгу» с номерным знаком ЮАР 09-88, которая стояла возле небольшого жилого дома.

— Тебя, случайно, не настораживает, что на машине детали отделки улучшенной модели, хотя модель этой машины иная? — спросил товарища Хатунцев.

— Настораживает, — в тон ему ответил Кузнецов. — Надо бы с хозяином этой «модницы» познакомиться. Ты тут подежурь на всякий случай, а я свяжусь с ГАИ области и узнаю, кому она принадлежит.

Не прошло и получаса, как старший оперуполномоченный вернулся и сообщил: по картотеке ГАИ Московской области значится, что номерной знак ЮАР 09-88 выдан на автомобиль марки «Москвич», владелец которого проживает в городе Ногинске. Теперь уже встреча с хозяином «Волги» представлялась крайне необходимой. Однако проходили часы, а он все не появлялся.

Смеркалось, а оперативные работники все прохаживались вокруг «Волги», поблескивающей особой хромировкой обводов и деталей отделки. Вдруг Хатунцев, легонько подтолкнув под локоть товарища и показав глазами на окна дома, возле которого стояла машина, тихо произнес:

— Посмотри-ка!

Кузнецов, проследив за его взглядом, увидел, как в одном из окон за чуть отодвинутой занавеской мелькнуло чье-то лицо и тут же занавеску задернули.

— Дела-а! — протянул Кузнецов. — И как это ты усмотрел?

— Просто бросил взгляд на дом и увидел, что за нами подглядывают. Пойдем познакомимся.

Через несколько минут из довольно сумбурного, сбивчивого рассказа хозяйки «домостроения, принадлежавшего ей на правах личной собственности», оперативные работники узнали, что эта машина недавно куплена ее постояльцем — Болковым[5]. Поставив вчера под вечер «Волгу» под окнами дома, он попросил хозяйку присмотреть за ней, а сам куда-то ушел. С тех пор она постояльца не видела. Откуда он и чем занимается в Москве, женщина не знала.

Однако муровцам человек, носящий фамилию Болков, был известен. Они знали, что он, нигде не работает, регулярно приезжает в Москву, занимается махинациями возле автомобильного магазина. А вот теперь, оказывается, приобрел «Волгу». Каким образом? У кого? На эти вопросы и некоторые другие мог дать ответ только владелец машины.

При личной встрече с Болковым оперативные работники выяснили, что машину он купил по доверенности, составленной на имя некоего Петрова, якобы проживающего в Московской области.

Изъятые у владельца «Волги» техпаспорт на машину и техталон к нему точно так же, как и доверенность на имя Петрова, оказались на поверку довольно умело сработанными подделками.

Тщательный осмотр автомашины показал, что номер ее кузова принадлежал «Волге», похищенной несколько месяцев назад у гражданина Семина. Заводские номера на моторе и других деталях автомобиля были перебиты.

Болков, узнав об этом, понял, что был беззастенчиво обманут еще более ловким аферистом, чем сам, и назвал продавца машины и его адрес. Им оказался житель города Ивантеевка Московской области Никита Глебов.

При обыске в доме преступника сотрудники МУРа обнаружили резиновые валики, специальные краски, сложное фотооборудование и даже универсальный гравировальный станок. Из тайников извлекли готовые клише печатей госавтоинспекции различных районов Московской области и других государственных учреждений. Поразил и гараж Глебова. Это была хорошо оборудованная автомастерская.

Преступник, похитив в Москве чужой автомобиль, перегонял его в Ивантеевку. В гараже перебивал заводские номера на деталях машины, изготовлял фальшивые документы, а затем сбывал ворованные автомобили через комиссионные магазины столицы и разных городов Московской области.

Сообщение о том, что во дворе дома номер 32/34 по Нижней Красносельской улице неизвестными смертельно ранен младший сержант милиции Вячеслав Труханов, поступило на Петровку, 38 в 17 часов 45 минут 21 ноября 1969 года. На место происшествия тотчас же выехала оперативная группа.

Брат потерпевшего Николай рассказал работникам милиции, что Вячеслав ушел от него в семнадцать тридцать. А буквально через несколько минут в квартире раздался продолжительный звонок. Он открыл дверь и увидел истекающего кровью старшего брага. «Там, во дворе, двое…» — прошептал Вячеслав и упал замертво.

Николай немедленно вызвал «скорую помощь» и сообщил о случившемся в милицию.

Осмотр двора ничего не дал. Правда, удалось установить женщину, которая видела, как из-под арки дома выскочили двое мужчин и побежали в сторону Комсомольской площади. Однако их приметы она описать не смогла: в ноябрьских сумерках женщина различила только силуэты бежавших.

Раскрытие преступления было поручено созданной той же ночью оперативно-следственной группе в составе заместителя начальника одного из отделов МУРа В. Котова (ныне В. Котов — начальник МУРа), оперуполномоченного отдела В. Зубкова, нескольких работников Сокольнического ГУВД и следователя районной прокуратуры.

Как всегда, одновременно отрабатывались несколько версий преступления. И первая из них — убийство младшего сержанта милиции совершено из мести. Работникам МУРа стало известно, что примерно за месяц до трагического случая Вячеслав возле станции метро «Красносельская» задержал двух парней — Серегина и Тушина[6], пытавшихся ограбить подвыпившего гражданина. Против них было возбуждено уголовное дело. В день убийства Труханова следователь вызывал обоих несостоявшихся грабителей на очередной допрос. Тушина, у которого при задержании изъяли обрезок металлической трубы, арестовали, а у Серегина взяли подписку о невыезде из Москвы и отпустили домой.

И вот Серегин снова перед работниками милиции. Он рассказал, что вчера прямо от следователя поспешил домой к Тушиным, чтобы сообщить об аресте приятеля. Дома он застал двух его братьев и за бутылкой водки поведал им о случившемся. Вместе обсуждали, как помочь арестованному. Вспомнили и о милиционере, который так некстати оказался тогда у метро. Один из братьев Тушиных еще пригрозил: «Ну, допрыгается у нас этот младший сержант!»

Казалось, оперативно-следственная группа на верном пути. Однако уже через два часа муровцы установили, что братья Тушины после ухода от них Серегина подались в гости к своему приятелю в Чертаново. Здесь изрядно выпили, поскандалили со своим дружком и в восемнадцать часов были доставлены в местное отделение милиции. Поэтому в семнадцать тридцать они никак не могли быть на Нижней Красносельской.

Много сил и энергии потратили розыскники на проверку и нескольких других версий. И сколько раз казалось, что они близки к цели. Но, увы, в конечном счете ни одно из предположений не подтверждалось.

И снова работники милиции ходят по квартирам многоэтажного дома в надежде установить очевидцев преступления. Вновь и вновь тщательно обследуют не только двор, но и прилегающую к нему территорию. Ведь так и не удалось установить место, где именно преступники напали на Труханова.

Совершенно случайно во время очередного обхода территории у забора, огораживающего соседнее с домом номер 32/34 строение, работники уголовного розыска обнаружили несколько сшитых вместе листков бумаги небольшого формата — этакий самодельный блокнот. В нем записано несколько адресов да колонки каких-то цифр. И еще в блокноте лежала справка, выданная некоему Кузнецову, удостоверяющая, что ее владелец 17 ноября освобожден из исправительно-трудовой колонии, расположенной в Коми АССР, и направляется к месту жительства в город Усть-Каменогорск Восточно-Казахстанской области.

Имеют ли какое-либо отношение эти листки к делу, которым занимается оперативно-следственная группа? Где сейчас Кузнецов? Как блокнот попал под забор? Сам ли Кузнецов его обронил или кто-нибудь подбросил? На эти и другие вопросы предстояло ответить В. Котову, в руки которого попала случайная находка.

Он связался с МВД Коми АССР и уже через несколько часов стало известно, что Кузнецов был ранее неоднократно судим, последнее наказание отбывал в Воркуте за нанесение тяжких телесных повреждений. Одновременно с ним, 17 ноября, были освобождены еще пять отбывших наказание осужденных. Коллеги из республики Коми сообщили их фамилии и адреса, куда они должны были выехать, и выслали фотографию Кузнецова.

Новые запросы. И Котов точно устанавливает, что все пятеро проследовали через Москву не позже 19 ноября и уже прибыли к месту жительства. Кузнецов же в Усть-Каменогорске еще не появился. Одновременно заместитель начальника отдела МУРа встречается с проводниками поездов, которые отправлялись из Воркуты на Москву после 16 ноября. Во время бесед с ними показывает несколько фотографий мужчин, в числе которых и фотокарточка Кузнецова. Две проводницы поезда, отбывшего с конечной станции 19 ноября, опознали Кузнецова и сообщили, что с ним вместе ехал дружок по имени Александр. Приятели всю дорогу до Москвы пьянствовали.

Котов снова посылает запрос в МВД Коми АССР: был ли среди освобожденных 17 ноября человек по имени Александр. Ответ пришел утвердительный; был, его фамилия Смирнов, выехал в Вологду. Но при проверке у Александра Смирнова оказалось алиби: в отделении связи Ярославского вокзала обнаружили корешок телеграммы, которую он в 17 часов 25 минут 19 ноября направил родственникам в Вологду.

Опять неувязка. Ясность внесли коллеги из Министерства внутренних дел Коми АССР. Они тоже неплохо поработали и установили, что 14 ноября по отбытии срока наказания был освобожден закадычный приятель Кузнецова по колонии Александр Письменных, Но к месту жительства, в Енисейск, он не уехал, а снял комнату и стал ждать, когда освободится его дружок. После выхода из колонии Кузнецова приятели еще два дня «гужевались», а 19 ноября сели в поезд Воркута — Москва.

Все сходилось с показаниями проводниц вагона этого поезда. В. Котов направил запрос в Енисейск с просьбой сообщить, прибыл ли к месту жительства Александр Письменных. Пока ждали ответа, из Усть-Каменогорска сообщили, что в город приехал Кузнецов. Тотчас же в Казахстан полетела телеграмма с просьбой задержать подозреваемого.

Этапированный в Москву, Кузнецов на первом же допросе рассказал, как все было. Прибыв на Ярославский вокзал столицы, приятели решили прогуляться по городу и в спокойной обстановке обсудить, где бы раздобыть деньжат, так как всю имевшуюся у них наличность оставили в вагоне-ресторане. Лучшим способом поправить свое финансовое положение им представлялось ограбление кого-либо из москвичей.

Прикидывая, как вернее осуществить задуманное, они не спеша двигались в сторону метро «Красносельская». Уже собрались возвращаться назад, когда Письменных достал из кармана самодельный пистолет и сказал приятелю: «Добыл перед самым отъездом. Надо бы попробовать, что за штука». Свернули под арку ближайшего дома. Оглянулись по сторонам. Вокруг ни одного человека. Письменных нажал на спусковой крючок. Под каменными сводами гулко прогремел выстрел. И в эту минуту они увидели направляющегося к ним со двора высокого, ладно сложенного парня. «Из чего стреляли? — строго спросил он. — Дайте-ка сюда». Парень протянул раскрытую ладонь к Письменных. Стоящий несколько в стороне Кузнецов не долго думая выхватил нож и ударил незнакомца в шею. Тот упал, но тут же вскочил на ноги и попытался задержать преступников.

Один, безоружный, истекающий кровью сотрудник милиции бесстрашно вступил в схватку с двумя вооруженными бандитами. И лишь только после того, как в этой неравной борьбе преступники нанесли Вячеславу Труханову еще три ножевых ранения, им удалось бежать. Убийцы поспешили покинуть Москву в твердой уверенности, что за тысячи километров от столицы будут неуязвимы для МУРа. Однако они просчитались.

И опять читателю может показаться, что столь быстро изобличить преступников помог случай: оперативные работники случайно обратили внимание на какие-то бумажки, валявшиеся под забором. Но случайно ли?

Конечно, все это не случайно. Ведь преступление — это противоправное действие (реже — бездействие). И чтобы человек не оставил после себя следов этого «действия», такого объективно в природе быть не может. Поэтому если работникам уголовного розыска разоблачить преступника подчас помогает случай, то случай этот им «подбрасывает» сам преступник. А уже в какой форме или в каком виде, тут в каждом конкретном деле по-своему. То ли в виде самодельного, замызганного блокнота, то ли в виде двух стреляных гильз, как это было в деле грабительской шайки Карпухи, о котором сейчас расскажем.

В столице случайно встретились два приятеля. Оба оказались здесь в командировке. Встречу решили отметить ужином в ресторане «Москва».

Было уже довольно поздно, когда друзья в приподнятом бутылкой водки настроении спустились в гардероб, чтобы одеться и поехать в свою гостиницу. И тут заметили крашеную блондинку, которая скромно стояла в сторонке, курила и томно поглядывала на приятелей. Кому из них пришла в голову мысль подойти к блондинке познакомиться, вспомнить потом они не могли. Да это и неважно. Главное, что из ресторана они вышли втроем.

Выяснилось, что у новой знакомой есть подруга. Живет она хотя и далековато, но одна в двухкомнатной квартире. Позвонили ей из автомата. Подруга оказалась дома и рада будет всех видеть у себя. Один из приятелей быстро вернулся в ресторан и купил бутылку водки.

Не успели свернуть за угол здания, как подкатило такси с зеленым огоньком. Быстро уселись в машину. Блондинка разместилась на переднем сиденье, бросила шоферу: «В Отрадное».

Миновали центр города и начали плутать по каким-то малоосвещенным улицам. Командированные, не так уж хорошо знакомые с Москвой, потеряли ориентацию.

На одном из перекрестков проголосовали двое. Водитель притормозил: «Давайте подвезем». Подвезем так подвезем. Потеснились и поехали дальше.

В каком-то пустынном, неосвещенном месте машина остановилась.

— Приехали, — сказал водитель. — С вас пятерка.

Когда все вышли, таксист поддал газу и скрылся в темноте. И тут приятели увидели, что домов вокруг нет, а под ногами скрипит не то щебень, не то битое стекло. В руках одного из случайных попутчиков оказался пистолет, у другого — нож.

Забрав у незадачливых ухажеров все наличные деньги, часы, зажигалку и бутылку водки, преступники приказали им как можно скорее убираться отсюда, если хотят жить. Потерпевшие бросились бежать и услышали, как им вслед прогремел пистолетный выстрел.

Утром на место преступления выехали старшие инспекторы МУРа И. Бирюков и К. Савенков. На пустыре их уже ожидали сотрудники территориального отделения милиции и оба потерпевших. Приступили к осмотру места преступления. Но с самого начала особых надежд на это не возлагали: пустырь площадью гектара в три зарос островками травы, между которыми холмились кучи строительного мусора. Точного места, где высадились из такси и где их ограбили, потерпевшие указать не смогли.

И все же настойчивый поиск с применением металлоискателя принес первый результат: в примятых стеблях травы обнаружили стреляную гильзу. Но имела ли она отношение к ограблению или нет, пока что никто сказать не мог. Других каких-либо улик, к сожалению, обнаружить не удалось.

Муровцы снова переключились на потерпевших. Расспрашивали их несколько часов, уточняя малейшие детали фабулы ограбления, отдельные черты словесного портрета блондинки, таксиста, двух напавших на них парней. На основе этих показаний были изготовлены фотороботы всей четверки. Один из потерпевших с большой долей сомнения вспомнил и номер такси: 87-49 или 89-47.

Проверили тот и другой вариант и выяснили, что на машине, имевшей номер 89-47, в этот вечер работал водитель Виталий Коробков, ранее дважды судимый. Фотография из его личного дела очень походила на фоторобот. Потерпевшие тоже подтвердили это сходство.

Коробкова задержали. Личный обыск ничего не дал: каких-либо вещей потерпевших у него не обнаружили. Но при осмотре машины между задним сиденьем и спинкой нашли стреляную гильзу. Баллистическая экспертиза дала заключение, что обе гильзы из одного и того же пистолета.

Однако таксист категорически отрицал свою причастность к ограблению командированных. Да, действительно, в тот вечер он работал, но у ресторана «Москва» никаких пассажиров не брал, ни на каком пустыре не был и знать ничего не знает. Показания потерпевших, которые опознали его? Ошиблись они, мало ли что может показаться выпившим людям, да еще в потемках. А гильза? Откуда ему знать, как она туда попала. Кто-нибудь из пассажиров обронил. Да и в парк он вернулся сразу же после полуночи, так как смена окончилась в двадцать четыре ноль-ноль.

Действительно, получилась какая-то неувязка. Потерпевшие утверждали, что от ресторана они отъехали что-то без четверти двенадцать ночи, пока ехали через всю Москву, прошло минут тридцать — сорок. Значит, ограбление было совершено между пятнадцатью и тринадцатью минутами первого. А в путевом листе Коробкова была отметка автомата-нумератора, что в парк он вернулся в 0.10. Завязался узелок, который муровцам предстояло развязать.

А тут поступило новое сообщение о вооруженном ограблении в районе Речного вокзала. Преступный почерк тот же. В холле гостиницы «Турист» двое проживающих познакомились с двумя девицами, одна из которых была блондинкой, похожей по описанию на соучастницу злоумышленников, действовавших на пустыре. Девицы пригласили новых знакомых к себе домой. Мужчины тотчас же приняли приглашение, взяли такси и покатили по названному блондинкой адресу в район Речного вокзала. В подъезде дома, где они якобы живут, девицы попросили новых знакомых подождать минутку, пока они «наведут порядок в квартире», впорхнули в лифт и исчезли.

Через несколько минут вместо них появились трое парней, вооруженных пистолетом и ножом. Одного из потерпевших оглушили ударом рукоятки пистолета по голове, второго ранили ножом в руку, очистили карманы и скрылись. Все это произошло в течение одной минуты и в полной тишине.

Осмотр места преступления оперативниками Бирюковым и Савенковым ничего не дал. Предположение, что хотя бы одна из девиц живет в этом доме, тоже не подтвердилось. Удрученные, они вернулись на Петровку, 38. Но тут их ждала новость, от которой они воспряли духом. В заключении экспертизы путевого листа Коробкова отмечалось, что между цифрами 0 и 1 обнаружена взъерошенность волокон бумаги и остатки штрихов имевшейся на этом месте другой цифры. Эксперт даже высказал предположение, что вместо единицы первоначально нумератор, вероятнее всего, пробил цифру пять. Теперь все становилось на свои места. Высадив на пустыре грабителей и потерпевших в ноль пятнадцать — ноль двадцать пять, Коробков вполне успевал поставить машину в гараж до часу ночи.

Вот что значит выработанное многолетним опытом муровцев правило: искать и проверять даже там, где на первый взгляд ничего и быть не может. И в самом деле, мог ли кто-нибудь предположить, что преступник оставит стреляную гильзу в машине своего соучастника? Или можно ли было сомневаться, что цифра, проставленная в путевом листе не рукой человека, а машиной-нумератором — фальшивая?

Короче, когда Коробкова ознакомили со всеми уликами его причастности к преступлению, ему ничего не оставалось делать, как рассказать правду. Он сознался, что иногда «работал» на шайку грабителей, сколоченную неким Карпухой, по кличке Филин. Кроме главаря, в группу входили еще двое парней и две девицы — сестра Филина — Раиса и Нинка-блондинка. Таксист показал и дом, куда он однажды подвозил Карпуху к его сестре.

Преступники действовали стереотипно. Девицы в гостиницах или ресторанах знакомились с командированными в Москву либо приезжими из южных республик. Приглашали их якобы к себе домой провести время, а на самом деле заманивали своих кавалеров в укромное малолюдное место, где их сообщники под угрозой оружия очищали карманы простаков.

Девиц задержали, когда они пытались вынести из квартиры Раисы Карпухи два чемодана с награбленными вещами. Вскоре арестовали и других членов шайки.

Похождения грабителей сотрудники МУРа могли бы пресечь гораздо раньше, если бы все потерпевшие вовремя обратились за помощью в милицию. Некоторые из них рассудили, что лучше расстаться с кошельком, часами, золотой безделушкой, чем предать гласности факт случайной связи с «очаровательной москвичкой». Преступники на это и рассчитывали, безбоязненно обирая свои жертвы.

К сожалению, сотрудникам милиции приходится порой затрачивать немало сил и времени на розыск некоторых потерпевших и, как это не покажется на первый взгляд парадоксальным, доказывать такому пострадавшему, что именно его ограбили или обворовали арестованные преступники. Увы, встречаются еще потерпевшие, которые, образно говоря, не горят желанием, чтобы милиция узнала о совершенном против них преступлении, и предпочитают помалкивать об этом. Подобное поведение отдельных пострадавших лишь разжигает алчные аппетиты преступников и вселяет в них надежду на безнаказанность.

Муровцам стало известно, что в городе орудует группа наглых преступников, совершающих разбойные нападения. Правонарушители устанавливают граждан, имеющих огромные нетрудовые доходы, и добиваются их «добровольной» выдачи. Некоторые члены группы имеют форменную одежду работников милиции.

Но ни одного официального заявления от пострадавших от разбойных нападений этой группы в МУР не поступало. Однако сам факт, что преступники в ряде случаев выдавали себя за сотрудников милиции, серьезно озаботил муровцев. Необходимо было немедленно пресечь преступную деятельность шайки опасных правонарушителей. Осуществление этой задачи поручили специально созданной оперативно-следственной группе в составе старшего инспектора МУРа Ю. Михайлова, старшего следователя М. Свирского и следователя А. Ярмака. Работу группы под личный контроль взял тогдашний начальник МУРа В. Корнеев.

Преступникам казалось, что они останутся безнаказанными, так как грабили жуликов, спекулянтов, разного рода барыг. Резонно считали, что их жертвы вряд ли обратятся в милицию, опасаясь ответственности за свои темные делишки. Поэтому и не церемонились с потерпевшими, действовали на манер героев западных гангстерских фильмов. Некоторых пострадавших умудрялись обобрать по нескольку раз.

Так, крупного спекулянта Минаева, человека весьма осторожного, преступники выманили из дома телефонным звонком, пообещав показать кое-какие интересные вещички. На месте условленной встречи его схватили, запихнули в машину и повезли. По дороге какой-то тип в форме майора милиции, тыча в грудь Минаеву пистолетом, стал требовать крупную сумму денег, угрожая в противном случае сдать в ОБХСС.

Минаев попробовал отделаться шуточками. Мол, его с кем-то спутали, никаких денег у него не было и нет. Но не тут-то было. Пленника привезли на кольцевую дорогу. Там на обочине их уже поджидал грузовик с деревянным ящиком в кузове. Преступники засунули свою жертву в ящик, накрыли брезентом, сверху положили автомобильное колесо. И грузовик тронулся. Везли долго. Наконец, в полуобморочном состоянии от духоты и тряски его доставили в одну из деревень Калужской области. Здесь в каком-то заброшенном сарае долго били, угрожали расправиться с родственниками, если он не отдаст требуемую сумму.

В конце концов Минаев понял, что с деньгами придется расстаться. Утром его доставили в Москву. Из телефона-автомата он позвонил сожительнице и попросил принести тысячу рублей в одно из столичных кафе. Причем предупредил ее о том, чтобы ни один человек не узнал о его звонке. В условленный день и условленный час женщина передала деньги совсем не знакомому ей человеку, даже не поинтересовавшись, кто он и почему ему вручается такая сумма.

Такой ценой Минаев вновь обрел свободу. Однако сообщить в милицию о том, что с ним произошло, он не спешил. Более того, понимая, с какими людьми его столкнула судьба, и надеясь обезопасить себя на будущее, он рассказал бандитам о своей знакомой — спекулянтке Фатиме, у которой денег куры не клюют.

Вскоре преступники, воспользовавшись подсказкой Минаева, аналогичным образом ограбили и Фатиму. Правда, она оказалась более стойкой и деньги из нее преступники «выколачивали» трое суток. Но и Фатима не решилась поделиться с работниками уголовного розыска своими впечатлениями о днях и ночах, проведенных в заброшенном деревенском сарае.

Все это, естественно, осложняло работу по разоблачению преступников, которые в конце концов все же были обезврежены и понесли заслуженное наказание.

Подобные факты, конечно, исключение. В большинстве же случаев не только потерпевшие, но и не имеющие подчас никакого отношения к данному преступлению граждане, если не прямо, то косвенно помогают работникам уголовного розыска выйти на виновных и изобличить преступников.

 

[3]Имя и фамилия изменены.

[4]Имя и фамилия изменены.

[5]Фамилии изменены.

[6]Фамилии изменены.

Оглавление

Обращение к пользователям