Точно, лучше всего Каштан!. Но ведь его нет на самом деле

Когда Анна пришла домой, там творилось что-то несусветное. Земля провалилась в тартарары, потому что кому-то взбрело на ум укладывать Матсика в постель, хотя был канун Иванова дня и вообще Матсик всегда сам решает, когда ему ложиться спать. Кто уж там первый на Матсика насел — то ли Аннина сестра-воображала, то ли папа, не так важно! Главное, что Матсик начал дерзить, а когда его одернули, еще хуже стал огрызаться. И уж совсем разъярился он после того, как папина рука прошлась по его затылку. Видно, Матсику было очень больно, потому что он не пищал по-мышиному, а орал так, что Анна тоже не выдержала.

— Вы думаете, таким способом можно поладить с Матсиком? — закричала она. — Думаете, поможет?

Но папа рявкнул на нее, чтобы замолчала.

— Не то и тебе тоже влетит, очень уж ты напрашиваешься! — кричал он.

Это было просто возмутительно!

— Бей! — крикнула Анна. — Давай, бей!

Мама попробовала вмешаться, но отлетела в сторону от толчка, и Матсик поперхнулся ревом, когда папа схватил Анну за руку с такой силой, что она взвизгнула.

— Ты всегда злишься на Матсика! — визжала она, хотя это было не так, папа злился на Матсика только на рождество, на пасху, на троицу и в канун Иванова дня, если же иногда изменял этому порядку, то по причине своего нездоровья… Ты такой злой, что от этого Матсик скоро сам станет злым! — говорила Анна, но это было немного погодя, когда она уже не кричала, а только плакала.

Как тут не плакать, когда бьют такого братика, как Матсик!

К тому времени Матсик залез под кухонный стол, а мама лежала и всхлипывала в спальне и отказывалась идти на вечер к Карлессонам, куда они собирались. И где уже сидели бы сейчас, если бы Матсик послушался и лег спать.

К тому времени Аннина сестра уже давно выскочила на лестницу, хлопнула дверью и простучала по ступенькам своими сабо. Анна скорчилась и плакала на полу недалеко от Матсика, и, наверно, все бы на этом кончилось, если бы папа не сказал Анне:

— Пора уже отвыкнуть от этого тона, когда разговариваешь со мной!

И если бы Анна в ответ не закричала на манер Матсика:

— Как хочу, так и говорю!

Тут он ее ударил. Так же, как Матсика. Влепил хорошую оплеуху.

Сначала было не очень больно. Но потом! Когда Анна лежала в кровати! Потому что она легла рано, хотя был канун Иванова дня и стояли белые ночи. Лежала в кровати, когда все веселились на лугу, и ей стало дурно. Может быть, это от ненависти? Ведь ненависть, совсем как тошнота, начинается под ложечкой, потом наполняет грудь и наконец доходит до горла. Чтобы уснуть, надо было как-то избавиться от этого чувства. Анна попробовала жалеть папу, потому что он выпил лишнего, но это не помогло. Не стало легче даже тогда, когда Матсик подошел к ее кровати и пробурчал:

— Подвинься, чучело! Я лягу рядом!

— Пошел прочь! — огрызнулась она.

Но когда он все равно пристроился на ее руке, она успокоилась. Они лежали и смотрели в потолок, и Анне было так жаль Матсика, что она взяла его за руку, но он вырвался.

— Когда ты только поумнеешь, Анна! — сказал он, отодвинулся и мгновенно уснул.

— Матсик! — прошипела Анна. — Не засыпай, Матсик! Все что хочешь, дрянной мальчишка, только не засыпай!

Но Матсик уже спал как убитый. И осталась она одна на свете. Хоть бы кто-нибудь был. Не такой, как папа, — он слишком злой, когда болеет. И не такой, как мама, — она чересчур добрая, и ее никогда нет дома. Не такие, как Миа и Карин, потому что они считают Анну дурочкой. И не такой, как Матсик, ему бы только спать. Вот бы ей сестру не крокодилицу, а настоящую сестру. А еще лучше кого-нибудь вроде капитана Каштана. Точно, лучше всего Каштан! Но ведь его нет на самом деле. Ну, и что если нет! И Анна загадала, что он все равно когда-нибудь приплывет и найдет ее! Когда?.. И какой он?

Анна попыталась представить себе, как он должен выглядеть, но что-то не получалось. Один раз в мыслях промелькнуло лицо молодого торговца камбалой. Дальше на ум пришел Пейтер, хотя Анна старалась не думать о нем. Но тут она вспомнила его кузину и перестала думать о Пейтере.

Оглавление