Глава 5

Вильмос лично сопроводил Камиллу до ее покоев. Каспар и Арно собрались занять свои места по обе стороны от дверей, как делали это всегда, однако Вильмос дал им знак следовать за хозяйкой внутрь.

Камилле бы очень хотелось, чтобы верные евнухи не так ревностно охраняли ее в присутствии герцога. Муж-тиран всегда предпочитал показывать окружающим, что его воля превыше всего, и она должна была всячески поддерживать эту игру, даже если дело касалось ее собственной безопасности. Мишель отличался редкой злопамятностью, и в дальнейшем евнухи могли дорого заплатить за свою верность хозяйке. Теперь ей следует присмотреть за Каспаром и Арно, чтобы они не угодили в какую-нибудь неприятность.

Вильмос замер в дверях, словно чего-то ждал или хотел о чем-то поговорить. Арно крадущимися шагами обошел всю комнату по периметру. Камердинер все не уходил.

— В чем дело? — поинтересовалась Камилла, в упор глядя на Вильмоса.

— Ваша светлость… — глухо произнес тот, опустив голову.

Камилла же, напротив, высоко вздернула подбородок. Пусть ей и пришлось сосать его член, но она не собиралась когда-нибудь вновь поднимать эту малоприятную тему, даже если Вильмос и вознамерился принести свои извинения. В подвале у нее просто не было выбора. Кстати, как и у Вильмоса. Какой смысл пускаться в обсуждения их взаимного унижения.

Постояв еще несколько секунд в молчании, Вильмос почтительно поклонился и вышел из комнаты, не только закрыв, но и заперев за собой дверь. Камилла услышала лязг задвигаемого засова, а затем клацанье большого железного крюка с печатью герцога.

Только когда шаги Вильмоса затихли в глубине коридора, Камилла почувствовала, как у нее подкосились колени. Ей пришлось приложить немало усилий, чтобы удержаться на ногах. Мозги ее лихорадочно работали. Что же теперь делать? Он могла ощущать себя в относительной безопасности, пока герцог был целиком погружен в любовные игры, пока он тешил плоть в свое удовольствие, но… сейчас ее благополучие висит на волоске, даже если ей удалось забеременеть от юного конюха. Камилла уже не надеялась, что герцог захочет заняться с ней любовью, и если такое не произойдет, то ее тем более казнят за то, что она забеременела от другого мужчины. А если она не забеременела, то он все равно казнит ее за бесплодность. Как же она была глупа и наивна, когда полагала, что он дарует ей жизнь, если он получит то, чего он так хочет.

Часы, стоявшие на каминной полке, — поразительно безобразная в своей безвкусице вещь, разукрашенная золотыми ангелочками и белыми глазурованными фигурками пастушек и овечек, — показывали, что половина ночи уже прошла. У Камиллы было такое ощущение, что минуло несколько долгих дней, с тех пор как она призвала Анри в свою комнату для приемов. Сколько времени потребуется герцогу, чтобы придумать вид публичной казни, которой он ее предаст? Через какие еще унизительные испытания, продиктованные изощренным воображением Мишеля, придется ей пройти перед насильственной смертью? Вероятнее всего, она будет подвергнута казни через обезглавливание. Когда-то Камилла прочитала, что человек без головы еще какое-то время способен видеть то, что происходит вокруг.

Правда ли это? Самой себе Камилла представлялась сейчас беззащитной птичкой, трепыхающейся в золоченой клетке и ломающей крылья о прочные прутья. Она взяла альбом, но тут же положила его обратно и начала растирать запястья, хотя на них и не осталось никаких следов от наручников.

— Велите принести для вас ванну, ваша светлость? — подал голос Каспар.

Из двух евнухов именно он всегда говорил первым. Камилла никогда не придавала этому значения, но все-таки заметила, что Арно предпочитал уступать ему право первого слова. Возможно, так было потому, что Каспар был старше — по подсчетам Камиллы, ему скоро будет тридцать. Арно же доставили во дворец, едва ему исполнилось восемнадцать лет, значит, сейчас ему около двадцати трех. О возрасте своих охранников-телохранителей Камилла как-то поинтересовалась у Сильвии. Та ответила вполне определенно, хотя евнухи так и не смогли накачать мускулатуру, достойную настоящего мужчины-силача, и на вид казались гораздо стройнее и моложе.

Раз уж Каспар заговорил о ванне, Камилла вспомнила о своей служанке. Купание герцогини входило в ее обязанности, ведь именно Сильвия командовала девушками-банщицами и натирала ее благовониями после водных процедур.

— Где сейчас Сильвия? — спросила она.

— Спит, ваша светлость, — ответил Каспар. Он стоял в расслабленной позе, положив большие ладони обеих рук на эфесы коротких мечей, висевших у него по бокам. Находясь совсем рядом, Камилла заметила у него на предплечьях белые следы от шрамов, полученных на многочисленных тренировках по умению владеть оружием, на которые не обращала внимания раньше. Глаза его были светло-серые. — Разбудить ее?

— Нет, не стоит, пусть поспит.

Принять ванну было бы недурно, подумала Камилла. Смыть с себя грязь после посещения мерзкого подвала герцога ей, конечно, хотелось, но не настолько, чтобы будить Сильвию и долго ждать, пока заспанные служанки приготовят все необходимое для купания. Сейчас ей было гораздо важнее хорошенько пораскинуть мозгами. К тому же Сильвия и без того слишком набегалась сегодня, разыскивая Анри, доставляя его во дворец и следя за тем, чтобы их никто не побеспокоил. Камилла рассудила, что верная служанка должна хорошенько отдохнуть, прежде чем они пустятся в дальнюю дорогу — она сама, Сильвия и два евнуха, которых Камилла не могла бросить во дворце на произвол судьбы. Одно дело умереть за нее на посту, по долгу службы, но погибнуть ни за что — совсем другое.

Она нервно потерла виски, стараясь привести в порядок беспорядочно мелькавшие в голове мысли.

Арно выступил вперед и положил ладонь ей на плечо, и от этого прикосновения стук в висках мгновенно прекратился. Его рука была такая теплая, такая надежная, от нее исходила какая-то странная сила. Камилле сразу стало легче.

— Пожалуйста, ваша светлость, позвольте нам отвести вас в постель, — сказал Арно своим обычным негромким тенорком.

— Мы позаботимся о вашей безопасности, — добавил Каспар.

Какая там безопасность! — подумала Камилла, мысленно усмехнувшись. Вслух же она произнесла, только для того чтобы услышать их ответ:

— Такова ваша обязанность.

— Да, ваша светлость, но в данном случае защищать вас не только обязанность, но и желание, — заявил Каспар. — Не сомневайтесь, ваша светлость, мы будем служить вам и в этой жизни, и в загробной тоже.

В знак согласия Камилла кивнула. Заверение евнуха прозвучало несколько выспренне, но она не стала упрекать его, ведь в какой-то степени он прав: если казнят ее, то и их не оставят в живых.

Перед тем как убрать руку с ее плеча, Арно проговорил:

— Вы можете полностью повелевать нами, ваша светлость. Мы сделаем все, что в наших силах. — Помолчав, он добавил: — И позвольте прислуживать вам этой ночью.

Камилла глубоко вздохнула. Настала пора решаться — сейчас или никогда, откладывать дольше уже невозможно.

— Стража на внешних стенах дворца меняется перед рассветом. Тогда же мы уйдем отсюда — вы вдвоем, Сильвия и я. Все мы… — На секунду Камилла запнулась, с внезапной теплотой вспомнив об Анри. — Помощник конюха предан мне, — продолжила она. — Он поможет нам скрываться, пока мы будем в пути. — Она снова задумалась. Если Мишель выведает о том, что сделал этот несчастный мальчик, а потом узнает, что она сбежала вместе со своими самыми верными слугами и любимыми лошадьми, он его бросит на растерзание голодным собакам… О нет, она не может бросить его здесь. — Итак, конюх по имени Анри уйдет вместе с нами.

Каспар опустился перед ней на колени и, склонившись, коснулся лбом ее туфельки.

— Как вы велели нам раньше, мы все приготовили для внезапного бегства из дворца, ваша светлость. Я буду с вами.

— Арно?

Младший из охранников встал на колени рядом с Каспаром.

— Ваша светлость, — сказал он, — я… я думаю, мне лучше остаться.

Каспар втянул воздух сквозь стиснутые зубы.

— Не надо, перестань, — обратился к нему Арно, дотронувшись до его руки.

Камилла заинтересованно наблюдала за своими телохранителями. Каспар не повернулся к Арно. Любопытно, почему? Считает его план неблагоразумным или опасается за жизнь друга?

Не дождавшись реакции Каспара, Арно принялся объяснять свою позицию:

— Кто-то должен остаться, чтобы собирать информацию о предстоящей погоне за вами. Я смогу присоединиться к вам позже, уже по пути, или пошлю кого-нибудь, кому буду полностью доверять. Поверьте, со мной ничего не случится, меня здесь прикроет Вильмос. Его мать была кузиной моей матери. Вильмос не виноват, что меня подвергли кастрации, а с тех пор как он нашел меня, вообще не спускал с меня глаз, контролируя каждый мой шаг. К тому же теперь Вильмос чувствует вину перед вами, поэтому замолвит за вас словечко перед старшими стражниками. А я постараюсь не мелькать во дворце, демонстрируя свое присутствие, у меня есть хорошие друзья в городе, где я смогу укрыться на ночь.

— Не слушайте его, ваша светлость, — запротестовал Каспар, — если он останется, то над ним нависнет смертельная опасность. Герцог его не пощадит. То, что Вильмос не очень-то верен герцогу, истинная правда, но…

Подозрения Камиллы оправдались: Вильмос вовсе не был влюблен в ее развратного муженька. Покачав головой, она задумчиво произнесла:

— Это слишком рискованно, Арно.

— В вашей власти послать меня на верную смерть, ваша светлость, и я незамедлительно последую вашему приказу, — быстро отозвался тот, — но я уверен, что в этой ситуации со мной все будет в полном порядке. Тут я буду более полезен вам. Прошу вас, поверьте мне.

Камилла задумалась. Каспар явно огорчен, однако Арно все-таки прав. Действия Арно могут всех их спасти от смерти. Она коротко кивнула:

— Решено, Арно останется во дворце. Но юного грума мы берем с собой. Анри понадобится нам, чтобы ухаживать за лошадьми.

Каспар на секунду прикрыл глаза, затем вновь открыл их. Потом снова наклонился и опять поцеловал туфельку хозяйки, выказывая таким образом повиновение ее воле.

Камилла и ее стражники принялись собирать самые необходимые вещи, которые могли бы потребоваться им в путешествии; остальное они заберут из тайников вне дворцовых стен. Работали дружно и закончили достаточно быстро, поэтому до запланированного бегства оставалось еще несколько часов.

— Пусть Сильвия еще немного поспит, а затем мы пошлем ее на конюшни, чтобы она смогла отыскать там юношу, — сказала Камилла. — А до этого времени нам всем надо немного отдохнуть.

— Ваша светлость, — склонился перед нею Каспар, — позвольте нам обслужить вас этой ночью.

Давний обычай потворствовал господам, если они предпочитали задействовать евнухов в достижении своих сексуальных удовольствий. Камилла никогда не пользовалась этими привилегиями. Она была верна своему мужу, прекрасно зная, что он изменял ей налево и направо, и даже по несколько раз в день. Сегодня днем она впервые познала другого мужчину, которым по ее воле стал юный конюх Анри. Идея проделать то же самое со своими евнухами, один из которых может ради нее пожертвовать своей головой, внезапно показалась ей заманчивой: это будет той отправной точкой, которая покажет, что она действительно изменилась, что нашла в себе силы взбунтоваться и стать другой. Да и вообще так будет лучше, чем забраться в свою холодную постель, коротая оставшиеся часы до побега.

— Благодарю вас обоих, — негромко произнесла она, — я позволяю вам быть со мною рядом и буду рада, если вы обслужите меня.

Она позволила Каспару, который успел подняться с колен во время ее размышлений, взять себя за руку и отвести в опочивальню. Арно безмолвно следовал за ними.

По обе стороны кровати стояли небольшие прикроватные тумбочки, а на них — бронзовые подсвечники. Каспар зажег все свечи, а Арно, встав на колени, снял с ног Камиллы туфельки. Едва заметная щетина на его черепе отливала золотом в мерцающем свете ароматизированных свечей. Каспар отставил туфельки в сторону, однако с колен не встал, только еще ниже опустил голову, обнажая перед герцогиней самую уязвимую часть своего тела — ложбинку между лопатками, которую следовало особенно беречь во время ближнего боя.

Когда несколько минут прошло в полном молчании и монументальной неподвижности Каспара, Камилла обратилась ко второму евнуху:

— Арно?

Он помотал головой, затем тоже нагнулся ниже и поцеловал ее туфельку, только гораздо нежнее, чем это сделал Каспар. Тепло его чуть влажных губ проникло сквозь тонкую ткань, и мурашки побежали вверх по ее ногам. Она наклонилась и положила ладонь на макушку Арно. Кожа у него была горячая, чуть шероховатая, как язык у кошки. Ощущение было таким приятным, что Камилла не могла отказать себе в желании погладить его голову. Опомнилась она только тогда, когда осознала, что начала с силой сжимать мочку его уха.

Камилла откинулась назад и тихо молвила:

— Идите ко мне, вы оба.

— Вы позволите, ваша светлость? — спросил Каспар, указывая на свои доспехи.

Камилла молча кивнула, и он быстро освободился от ремней, поддерживающих его мечи. Метательный нож он пристроил на ее ночной столик, а мечи аккуратно положил на ковер возле кровати. Не сговариваясь с ним, Арно проделал ту же процедуру.

Раздеваться полностью верные стражи герцогини не стали, они никогда не делали это в присутствии своей хозяйки, а она никогда и не настаивала на этом. Каспар остался в своих свободных голубых штанах, на Арно были длинные панталоны. Камилла не знала, то ли они руководствовались чрезмерной скромностью, то ли просто не хотели, чтобы она увидела воочию, что они не совсем полноценные мужчины. Камилла уже открыла рот, чтобы уверить их, что для нее это не имеет ровным счетом никакого значения, однако передумала, поскольку ей в голову пришла иная мысль: Каспар и Арно специально не стали оголяться, чтобы уверить ее в том, что они намерены доставить удовольствие только ей.

Каспар развязал витой шнурок, поддерживавший красную шелковую мантию герцогини, а затем сделал то, чего ни один из них не позволял себе раньше, — подхватил ее на руки и бережно прижал к своей обнаженной груди. Арно тем временем взбил многочисленные подушки на огромном ложе и расположил их так, что они стали похожи на большое и очень уютное гнездышко. Все это происходило в полной тишине. Камиллу уже давно никто не держал на руках, и на мгновение ей захотелось обнять Каспара за крепкую шею, но она сдержала эмоции, чтобы лишний раз не показывать свою уязвимость, ведь им и без того было хорошо известно, что герцог унижал ее и пренебрегал ею как женщиной.

И как раз в это время Каспар чуть отвел длинные волосы Камиллы, положил руку ей на затылок и принялся легонько потирать его большим пальцем, прижав ее голову к своему плечу.

Камилла закрыла глаза.

— Подождите еще минутку, ваша светлость, сейчас все будет готово, — пробормотал Каспар, и она кивнула в знак согласия.

Несмотря на то что голос евнуха был немного выше, чем у обычного мужчины, но он все равно действовал на нее успокаивающе. Да и что их делает отличными от других мужчин? — размышляла Камилла. Отсутствие яичек? Ну и что, у нее их тоже нет. И вообще, во многих отношениях Каспар был намного лучше, чем ее развратный муженек, хотя об этом, естественно, она никогда не говорила вслух. Интересно, продолжала развивать свою мысль Камилла, питают ли оба евнуха к ней интерес на самом деле? Искренняя ли их преданность по отношению к ней? Но даже если они притворяются, то делают это намного артистичнее, чем Мишель в их минуты их крайне редкой и уже забытой близости.

Подойдя к Каспару, Арно осторожно забрал госпожу из его рук и заботливо уложил ее в углубление, которое он соорудил в центре пухлых подушек. Камилла так глубоко утонула в тонком бархате и нежном шелке, что не смогла бы без труда выбраться из этого гнездышка, даже если бы очень захотела. Но у нее такого желания не возникало. Напротив, она развалилась в ленивой позе, томно откинув голову на подушки. Арно начал массировать ей одну ногу, начиная с кончиков пальцев, а Каспар занялся другой ногой, и движения их были слаженными и искусными. Вскоре сильные пальцы евнухов достигли ее коленок. Возможно, они часто делали это друг с другом, мысленно допустила Камилла. Очевидно, так оно и есть, ведь ни с кем больше контактов они не имеют.

Не открывая глаз, Камилла плыла по течению и даже немного раскачивалась, полностью отдавшись приятным ощущениям.

Помассировав ей колено, Арно двинулся выше, большими ладонями разминая мышцы на внутренней стороне бедер и делая по ним круговые движения пальцами.

Кровать скрипнула и чуть колыхнулась, когда Каспар поднялся, но через минуту он вернулся. Чуть приподняв ресницы, Камилла увидела у него в руках кувшин, чашу и чистое маленькое полотенце. Камилла вздохнула и снова прикрыла глаза, когда Каспар принялся нежнейшими, порхающими движениями мыть ей бедра и промежность розовой водой, дразня кожу трением ткани и щекоча тонкой струйкой из наклоненного кувшина. Камилла беспокойно пошевелилась в руках Арно и вдруг напряглась, почувствовав, что язык Каспара занял место полотенца. От неожиданности и интенсивности нахлынувших ощущений Камилла вздрогнула, но уже через мгновение приподняла бедра, желая получить еще большее наслаждение.

— Теперь воспользуйся пальцем, — проговорила она.

Каспар тут же повиновался, и Камилле едва удалось сдержать крик.

Арно склонился над ней, лизнул мочку уха и тихо проговорил:

— Каковы будут ваши желания? Прошу вас, ваша светлость, повелевайте мною, я сделаю все, чтобы доставить вам удовольствие.

— Моя грудь, — ответила Камилла, вновь открыв глаза, — пососи ее.

Арно кивнул. Сначала он немного подразнил напрягшиеся соски герцогини легкими движениями языка и, когда она прогнулась, подставляя ему свою грудь, взял ее в рот и принялся сосать, подражая пьющему материнское молоко младенцу, одновременно сжимая и разжимая пальцами сосок второй груди. Каждое его движение отдавалось у нее в паху нарастающим наслаждением, которое удваивалось трением пальца внутри ее лона.

Дыхание Камиллы стало глубоким и частым.

— Еще, — выдавила она сквозь пересохшие губы.

Арно взял обе ее груди в ладони и сдавил их.

Напряжение Камиллы росло с каждой секундой.

Палец Каспара не мог достигнуть полной глубины, поэтому она нетерпеливо прижала его руку своей ладонью и буквально вдавила палец в себя, но и этого было ей мало.

С трудом переведя дыхание, она произнесла срывающимся голосом:

— Арно. В ящике тумбочки. Возле кровати. Обманка из слоновой кости.

Каспар посмотрел на нее, и Камилла показала ему жестом, чтобы он остановился. Он поднял голову, однако палец не вынул. Глаза его потемнели, на лбу выступили крупные капли пота, губы были влажными.

— Мне доводилось пользоваться такими обманками прежде, ваша светлость, — сказал он. — Вы позволите мне продемонстрировать Арно свое умение?

Чувствуя, что сердце вот-вот выскочит из груди, Камилла сделала несколько глубоких успокаивающих вдохов и медленных выдохов.

— Вы будете делать это вместе, — велела она.

Каспар низко склонил голову, коснувшись лбом ее колена.

— Я целиком и полностью к вашим услугам, ваша светлость.

Высеченное из куска слоновой кости изображение мужского полового члена, вернее, его полную имитацию публично вручил ей когда-то герцог, чтобы подчеркнуть свое издевательское отношение к ней. Камилла еще ни разу не пользовалась этой обманкой, поскольку, во-первых, глубоко презирала своего мужа, а во-вторых, не хотела быть застигнутой врасплох служанками. Сейчас же она сочла эту имитацию своего рода орудием мести против похотливого Мишеля, которое могло бы дать ей то, чего не давал законный супруг.

Каспар выдвинул ящик тумбочки, достал оттуда изваяние и освободил его от нескольких слоев материи, в которую оно было завернуто. Сейчас обманка показалась Камилле намного больше, чем она ее запомнила в момент, когда герцог так оскорбил ее своим подарком. Даже находясь в огромной ладони Каспара, изваяние поражало гигантскими размерами.

— Арно, — произнесла Камилла, — поищи масло в красной бутылочке.

Евнух немедленно направился к резному шкафчику, где, как он знал, служанки герцогини хранили различные масла для ванны и массажа. Обнаружив красную бутылочку, он подошел к камину и налил в тазик горячую воду из медного чайника, чтобы подогреть масло. Затем принес Камилле тазик и бутылочку. Камилла отвинтила круговыми движениями красную стеклянную пробку.

— Положи пробку на полотно, — сказала она, обращаясь к Арно, пока Каспар нагревал масло и заменитель члена в горячей воде. — Далее. Арно, ты можешь нанести масло на меня, а когда это будет сделано, ты, Каспар, покажешь нам, как управляться с этой штукой. Арно будет внимательно следить за твоими действиями и, возможно, заменит тебя, если потребуется.

— А вы, ваша светлость? — без тени юмора спросил Каспар.

— Я найду себе иное занятие.

— С вашего позволения, ваша светлость, — сказал Каспар, забираясь на кровать и вставая на колени рядом с хозяйкой. Положив искусственный член на покрывало, он слегка надавил Камилле на плечи, принуждая снова откинуться на подушки. — Арно, подай мне масло, я подержу бутылку.

Арно отдал ему бутылку и тоже полез на кровать. Положив руки герцогине на колени, он развел бедра в стороны. Камилла услышала быстрое и неровное дыхание евнуха, а заглянув ему в лицо, увидела, что зрачки его расширились и стали совсем темными.

Наверное, он боится, решила она. Нет, не того, чем он был занят сейчас, в эту минуту, а того, что с ним станет, когда Каспар и Сильвия исчезнут из дворца. Его надо подбодрить.

Камилла посмотрела на Каспара и сделала ему знак глазами, указав на Арно. Каспар понимающе кивнул и, положив свободную руку ему на обнаженное плечо, погладил его. Затем наклонился, поцеловал в щеку и посоветовал:

— Погладь ее нежно, как если бы ты гладил лепесток розы.

Не отнимая рук от коленей Камиллы, Арно поинтересовался:

— Вы хотите этого, ваша светлость?

— Да, — коротко ответила она и, чуть шире раздвинув колени, добавила: — Воспользуйся маслом.

Каспар налил немного подогретого масла ей на живот. Тоненькой струйкой оно полилось вниз.

— Теперь обработай ему руки, — произнесла она.

Арно сложил ладони вместе, и Каспар плеснул немного масла в образовавшееся чашевидное углубление, после чего Арно потер ладони одна о другую.

— Действуй очень ласково, — тихо сказал ему Каспар.

Камилла не совсем поняла, что он имел в виду, но времени думать у нее не осталось. Арно положил одну ладонь ей между ног, а второй нежным движением надавил на низ живота. Камилла уже и так вся горела от того, что евнухи делали с ней раньше, а сейчас ей стало почти невмоготу терпеть сексуальную жажду. Палец Арно скользнул в нее, и она попросила:

— Используй два пальца и натри мне все внутри маслом.

Арно повиновался. И хотя с закрытыми глазами все чувства Камиллы обострялись, она все же подняла длинные ресницы как раз в тот момент, когда Каспар положил имитацию мужского члена себе на грудь, чтобы нагреть его. Заметив, что хозяйка смотрит на него, Каспар низко наклонился к ней и глухо спросил:

— Пора, ваша светлость?

Ей было так трудно говорить, что сначала она только кивнула. Потом прочистила горло и сказала:

— Да, прямо сейчас.

Арно слегка отодвинулся, по-прежнему держа ладони на коленях госпожи. Каспар смазал ароматным маслом муляж полового члена, склонился ниже между ее ног и направил обманку в ее чресла. Услышав низкий стон Камиллы, он чуть помедлил, а затем вдвинул костяной предмет далеко внутрь. Камилла испытала наслаждение, близкое к болевому порогу. Больше терпеть она просто была не в состоянии.

— Быстрее! — прохрипела она.

Каспар начал производить стремительные движения рукой. Камилла вся изогнулась ему навстречу. Уже не думая о том, что ее могут услышать в коридоре, она выгнула спину дугой и наконец издала долгий и очень громкий горловой крик. Спазмы, волной проходя по ее телу, длились несколько минут, и только потом она обмякла и, задрожав, затихла.

Склонившись к Каспару, Арно поцеловал его в губы — сначала нежно, затем все более жадно и настойчиво. Камилла непременно сконцентрировала бы внимание на этом странном поцелуе двух евнухов, не будь она так обессилена и безвольна после того, что только что испытала. Она протянула к ним руки и сразу же оказалась в ласковых объятиях больших и теплых тел. Каждый из них поцеловал ее, после чего она блаженно закрыла глаза и погрузилась в глубокий, но короткий сон.

А когда проснулась, то обнаружила Каспара, уже полностью одетого и стоящего прямо перед ней.

— Ваша светлость, — тихо проговорил он, — Сильвия уже здесь. Я послал Арно собрать кое-что из мелочей, да и переодеться в обычную одежду нам не помешает.

На Сильвии была только тонкая рубашка, длинная коса растрепалась, из нее выбивались пряди волос, на щеке отпечатался след от подушки. По всему было видно, что ее только что подняли из постели.

— Мадам, — начала она, — что это мне сейчас сказал Каспар? Неужели мы возьмем с собой помощника конюха? Это правда?

— Да, Сильвия, — подтвердила Камилла. — Он сам предложил мне свою помощь, по собственной воле. Сообщи ему от моего имени, что сейчас мне очень пригодятся его услуги. Он должен подготовить лошадей, вьючного мула и все, что может понадобиться для них. Если ты не забыла, я уже упоминала недавно конюшни для молодняка, там мы сможем спрятаться от погони, а уже оттуда мы двинемся в путь. Юный грум хорошо знаком с обстановкой на ферме и как никто другой сумеет укрыть нас там, да и в другом отношении может оказаться нам полезен.

— В другом отношении, мадам?

— Не забывай, Сильвия, что с первого раза я могла и не забеременеть.

Щеки Сильвии вспыхнули.

— Ах, простите, мадам, я, наверное, еще не до конца проснулась, плохо соображаю, — смущенно забормотала она. — Не извольте беспокоиться, я все сделаю так, как вы велите. Только мне все-таки кажется, что…

— Так пусть тебе не кажется, — прервала ее герцогиня. — Я обо всех нас позабочусь сама.

Как только Сильвия оделась и, выскользнув из опочивальни, побежала искать Анри, Каспар накинул Камилле на плечи свободного покроя плащ с капюшоном и заботливо поинтересовался:

— Удобно ли вам будет скакать в этом верхом, ваша светлость?

Камилла с минуту походила по комнате, затем собрала фалды плаща в сжатые кулаки и приподняла их. Под плащом на ней было мужское платье для верховой езды — это понадобилось для того, чтобы скрыть аппетитные формы герцогини. Не привыкшая к подобной одежде, Камилла чувствовала себя немного скованно, но все же с удовлетворением отметила, что двигаться вполне способна.

— У меня все получится, — произнесла она, еще раз пошевелив плечами.

Каспар тем временем натянул широкую рубаху поверх своих доспехов и уже завязывал тесемки на вороте. Теперь, когда его безволосая грудь была прикрыта, он казался гораздо мощнее, массивнее и даже солиднее. Вернувшийся в комнату Арно подвернул рукава рубахи Каспара и вложил короткие боевые ножи в кожаные ножны на обоих запястьях. Пока он был занят этим, Каспар негромким голосом давал ему ряд указаний, однако Камилла, как ни старалась, не могла разобрать ни слова, поскольку Арно отвечал другу так же тихо и почти невнятно.

Оба евнуха явно не хотели, чтобы их диалог был подслушан, поэтому Камилла отошла от них на несколько шагов и в последний раз обвела взглядом помещение, в котором провела почти всю свою жизнь. Вполне вероятно, что она сюда больше никогда не вернется. Преследователи наверняка пустятся за ней в погоню и, если поймают, предадут ее в руки безжалостного герцога, или она может умереть во время полного опасностей рискованного путешествия. Если ей не удастся пересидеть какое-то время в уединенном месте, ее схватят, и тогда впереди неминуемая смерть.

Непроизвольно вышагивая взад-вперед по комнатам, Камилла предавалась мрачным размышлениям. Надо двигаться, действовать, что-то предпринимать, тогда и смерть менее страшна. Так лучше, чем сидеть в своих покоях и ждать, когда тебя, точно овцу, поведут на заклание. Однако идея исчезнуть из дворца, чтобы избежать эшафота, а потом погибнуть где-нибудь в другом месте, тоже не приносила ей успокоения. Камилла любила жизнь и умирать не собиралась.

Арно снял с головы трудноопределяемой формы шляпу, подошел к Камилле и преклонил перед нею колени. Она поцеловала его в макушку и, взяв за локти, заставила подняться на ноги. Затем привстала на цыпочки и поцеловала в обе щеки, а напоследок и в губы. Глядя ему прямо в глаза, она произнесла очень серьезным голосом:

— Я не желаю, чтобы ты принял за меня смерть, Арно. Если ты хочешь служить мне верой и правдой и дальше, будь осторожен.

— Хорошо, ваша светлость, — сказал Арно. — А теперь мне пора идти. Я должен поторопиться, чтобы меня никто не заметил.

Камилла взяла евнуха за руку и вложила в нее свое кольцо с фамильной печаткой. В его широкой ладони массивное кольцо казалось кукольным украшением.

— Надеюсь, что с тобой все будет хорошо, — с уверенностью проговорила она. — А теперь ступай.

После того как Арно ушел, Каспар взвалил на плечо самый большой баул и наклонился, чтобы взять вещи Камиллы, однако она остановила его.

— Я бы предпочла, чтобы хотя бы одна твоя рука была свободна, если потребуется прибегнуть к оружию, — объяснила она и сама взяла маленький баул. — Во время нашего путешествия мы не должны полностью придерживаться правил дворцового этикета, если не хотим привлечь к себе внимание посторонних.

— Согласен с вами, ваша светлость, — отозвался Каспар и, положив руку на плечо герцогини, направил ее к потайной двери, которой обычно пользовались ее служанки.

Сердце Камиллы подскочило в груди. Только сейчас она окончательно осознала, что покидает свои покои — и, возможно, навсегда.

Камилла не ходила этими коридорами со дня своей юности, когда она тайком исследовала весь дворец в поисках укромных местечек для свиданий с Максимом. Служебные лестницы для челяди теперь казались ей более тесными и плохо освещенными, чем в те радостные дни. К тому же здесь было очень тихо, и только ее сапоги для верховой езды громко клацали по поцарапанным деревянным полам. Стены коридоров и лестничных клеток были тут гораздо толще; так было задумано еще при строительстве дворца, чтобы высшую знать не беспокоили посторонние звуки — тарахтение тележек, развозящих еду, звяканье столовых приборов, разговоры слуг, — поэтому Камилле не следовало волноваться, но все-таки на душе у нее было тревожно.

Воздух вокруг стоял тяжелый, от запаха горения дешевых свечей у нее свербило в горле и носу.

Размышления Камиллы прервал голос Каспара:

— Терезия придет, чтобы разжечь камины в покоях, только через час. А до этого времени в этих коридорах никого нет.

— А что насчет тех коридоров, которые ведут за внешние стены? — спросила Камилла.

Даже будучи совсем юной девушкой, она никогда не убегала из дворца поздно ночью или на рассвете, поскольку за ней постоянно следил приставленный евнух Жермен.

— Вынужден признать, что тот отрезок пути более опасен, — сокрушенно покачал головой Каспар. — Иногда там можно повстречать припозднившихся стражников и придворных, возвращающихся из «Свежей розы», а также платных компаньонок и компаньонов, спешащих по домам. Однако вам не надо беспокоиться, ваша светлость, я вас защищу, если что.

Как бы хотелось Камилле иметь возможность защищать саму себя! Необходимость всегда быть настороже, постоянно оглядываться и подозревать всех и каждого раздражала ее. Почему-то это казалось ей показателем слабости и трусости, а она никогда не считала себя ни слабой, ни трусливой. Нет, не так, не надо кривить душой. Камилла устала быть трусихой. Противостоять Мишелю она так и не смогла. У нее была такая возможность, но она ею не воспользовалась. Обдумав это, Камилла поклялась, что в следующий раз не станет проявлять ненужную осмотрительность и повиновение обстоятельствам. В следующий раз она будет действовать с позиции силы.

Каспар провел свою госпожу самым коротким путем к дворцовому заднему ходу. У двери он остановился, чтобы поправить ее капюшон, но она отвела его руку и недовольно произнесла:

— Не надо меня так опекать. Я уже давно не ребенок.

Кивнув, Каспар чуть расслабил ремень на ножнах меча, висевшего на правом боку. Сначала прижался к двери ухом и чутко прислушался и только потом осторожно открыл ее.

Они еще не вышли, а в тесный коридор уже ворвался поток свежего и прохладного воздуха, наполненный густым ароматом сырой земли и свежескошенной травы. Камилла сделала глубокий вдох и с наслаждением почувствовала, как по коже побежали мурашки от ощущения свободы. У нее возникло непреодолимое желание побежать, раскинув руки, вниз по холму и уткнуться лицом в покрытые росой влажные листья темнеющих вдали кустов. Вместо этого она повела плечом, на котором по-прежнему лежала тяжелая ладонь Каспара, сделала несколько глубоких вдохов, чтобы восстановить дыхание, и, прищурив глаза, стала настороженно вглядываться в темноту. Где-то в отдалении ей послышались голоса, будто какой-то мужчина отпускал непристойные шуточки, а другие реагировали на них дружным хохотом. Сколько их там? Три человека? Четыре?

Услышав отчетливое звяканье нескольких кольчуг, Камилла отпрянула от двери.

Однако Каспар снова подтолкнул ее вперед, тихо прошептав прямо в ухо:

— Не останавливайтесь, ваша светлость. Мы должны убраться отсюда раньше, чем они нас увидят.

Повинуясь направляющей руке Каспара, Камилла вышла наружу и сразу свернула налево, прячась в густой тени от высоких стен. Впереди виднелся отрезок земли, поросший травой, испещренный силуэтами спящих коров. Что это? Пастбище или крепостной ров? Так или иначе, их легко обнаружат на открытой местности, едва они начнут ее пересекать. Еще дальше возвышалась, уходя в предрассветное небо, ограждающая стена; на фоне ее белого гладкого мрамора теперь уже четко просматривались фигуры четырех стражников, подсвеченные их горящими фонарями.

— Стойте здесь очень тихо, ваша светлость, — едва слышно проговорил Каспар, вплотную прижав Камиллу к дворцовой стене, и слегка надавил на плечо, заставив присесть на корточки.

В этот момент Камилла была ему безмерно благодарна за то, что он выбрал для нее темный плащ, который был почти незаметен на фоне черного гранита.

Скинув со своего плеча баул на землю рядом с госпожой, Каспар двинулся вперед и вскоре ступил в полосу света от фонарей.

Дрожа от страха и нервного напряжения, Камилла следила за ним из-под надвинутого на лоб капюшона и поражалась его храбрости. Каспар подвергал себя страшному риску. Евнухам строго-настрого запрещалось покидать дворец в одиночку, без своих хозяев, и, хотя сама Камилла часто закрывала на это глаза, не было никакой гарантии, что стражники поступят так же. Если они вдруг решат арестовать Каспара до утра, ей придется одной добираться до конюшен для молодняка. Вызволять Каспара будет непросто, и это значительно отсрочит их побег из дворца. Если же стражникам взбредет в голову доставить Каспара обратно в ее покои, а там они обнаружат, что она исчезла, это будет полный провал, неминуемая катастрофа.

— Эй, кто там? Стой! — крикнул самый низкорослый из стражников, поднимая свой фонарь. — А, это ты, Каспар?

Ситуация осложнялась еще больше. Камилла узнала человека, которому принадлежал этот голос. Леопольд, один из личных охранников Мишеля, который имел настолько высокий статус, что докладывал обо всем лично герцогу.

Леопольд остановился на посыпанной мелким гравием дорожке и упер руки в бока.

— Что-то потерял, евнух? — покачиваясь на каблуках, поинтересовался он издевательским тоном. — Ищешь свое мужское естество? Ну, правильно, здесь, среди коровьих лепешек, ему самое место.

— Ищи получше, евнух! Авось и найдешь на погибель всем нам, завсегдатаям «Свежей розы», — подхватил второй стражник и громко рыгнул.

Третий охранник коротко ткнул ему кулаком под дых, и между ними возникла небольшая потасовка.

Не обращая внимания на язвительные подтрунивания явно подвыпивших мужчин, Каспар ответил Леопольду:

— Я разыскиваю Вильмоса. Ты его не видел?

— Кувыркается с его светлостью, скорее всего, — с глумливой усмешкой предположил Леопольд. — Где ж ему еще быть-то! Это его любимое занятие.

Тут решил высказаться молчавший до этого четвертый стражник. С презрением взглянув на Каспара, он сказал:

— Уж лучше с его светлостью кувыркаться, чем потерять свои яйца.

Каспар не остался в долгу.

— Уж лучше потерять яйца, чем совокупляться с его светлостью, — парировал он.

«Он что, с ума сошел? — ужаснулась Камилла. — Если эти типы его сейчас не убьют, я сделаю это сама», — решила она. Приготовившись к самому ужасному, она закрыла глаза и теперь не могла их видеть, лишь нарастающая перепалка доносилась до нее. Высказывания становились все громче и язвительней, советы насчет того, кто, куда и зачем должен вставлять его светлости, обрастали самыми гнусными подробностями. Вскоре послышались глухие удары, звуки падения крупных тел на землю, чертыханья, ругань, пыхтение и тяжелое мужское дыхание. Через несколько минут Камилла вновь открыла глаза и увидела, что двое стражников стаскивают Каспара с лежащего навзничь Леопольда, а четвертый скорчился в три погибели возле куста в приступах рвоты. Погасший факел валялся неподалеку.

— Слушай, евнух, тебе лучше убраться отсюда, пока Леопольд не пришел в себя, — посоветовал Каспару один из стражников. Теперь Камилла узнала и его голос: это был Родрик, еще один личный охранник Мишеля, его доверенное лицо. — И тебя это тоже касается, Юджин, довольно с тебя неприятностей. Кстати, сегодня ведь твоя очередь стоять на страже, едва рассветет?

Хлопнув себя по лбу, Юджин глухо выругался и припустил к двери, которая с грохотом захлопнулась за ним.

— Спасибо, — поблагодарил Родрика Каспар.

— А ты поспеши к ее светлости. Ты должен быть рядом с ней, ведь сам знаешь, от Леопольда можно ожидать любую подлость, вдруг доложит герцогу, — сказал Родрик, после чего наклонился к Леопольду, взвалил его на плечо и, схватив четвертого стражника за рукав, потащил к двери. — Если увижу Вильмоса, передам ему, что ты его искал, — бросил он Каспару уже на ходу. — Да, и фонарь Леопольда можешь забрать себе, нечего ему тут валяться.

— Еще раз спасибо.

Каспар поднял фонарь и выпрямился, наблюдая, как Родрик и его пьяный напарник протискивают в узкую дверь неподвижного Леопольда, то и дело прикладывая его головой о каменную притолоку. Затем он утер рукавом лицо, и только тогда Камилла заметила темные разводы крови у него под носом.

Камилла распрямила плечи и медленно поднялась на ноги, опираясь одной рукой о стену. Каспар издали посмотрел в ее сторону и погасил фонарь. Камилла, оказавшись в темноте, услышала приближающийся хруст гравия и тихий стук, раздавшийся, когда евнух поставил фонарь на землю. Каспар вздохнул, и она тоже перевела дух.

Помолчав, Каспар тихо сказал:

— Леопольд может доставить нам большие неприятности.

— Значит, нам лучше поторопиться.

Каспар нащупал в темноте руку госпожи и повел ее к задним воротам. В душе у Камиллы затеплилась надежда: скоро она будет свободна.

Оглавление

Обращение к пользователям