Глава 8

На следующий день они пустились в дорогу. Все было бы похоже на увлекательное путешествие, если не знать, что это было самое настоящее бегство, о чем Анри напоминала непрекращающаяся боль в шее, поскольку ему приходилось постоянно озираться по сторонам, чтобы вовремя заметить слежку. Кроме того, он все время вздрагивал при виде незнакомых людей — просто ничего не мог с собой поделать. Герцогиня заранее дала ему разрешение бежать, если возникнет какая-либо опасность, но он лишь пожал плечами, такое даже не могло прийти ему в голову. Бросить ее светлость? Да ни за что! Конечно, не в его силах противостоять группе вооруженных стражников, но он хотя бы мог попробовать оказать сопротивление. Да и Сильвии не помешала бы его помощь: как-никак она тоже женщина.

Если не брать во внимание вполне вероятную возможность быть схваченным и впоследствии публично казненным, путешествие показалось Анри приятным развлечением. Капли дождя барабанили по капюшону плаща, которым снабдила его Сильвия перед тем, как отправиться в поход, и теперь он наслаждался тем, что одежда под плащом оставалась сухой и в весеннюю непогоду ему было тепло и уютно.

Сначала Анри запротестовал против плаща, выдвигая довод, что негоже юному барчуку и его учителю баловать грума, сопровождающего их в путешествии, однако Сильвия настояла на своем. И теперь Анри был очень рад этому. У него никогда прежде не было шерстяного плаща, и он убедился, насколько хорошо эта накидка защищает одежду от промокания. Обшлага его рубахи и грива Розочки уже давно промокли насквозь.

В принципе Сильвия все-таки была права, размышлял Анри: ведь если мальчик, которым была наряжена Сильвия, принадлежит знатному аристократическому роду, то и его слуги должны быть одеты подобающим образом, тем более такой высокопоставленный слуга, как учитель мальчика, роль которого исполняла сейчас герцогиня. И хотя Сильвия вела себя достаточно грубо по отношению к Анри, он был рад, что герцогиня взяла ее с собой, поскольку верная служанка приняла на себя обязанность обеспечить их всех надлежащей одеждой и необходимым гримом.

А вот любопытно, подумал Анри, в кого Сильвия обрядит евнуха Каспара, когда тот присоединится к их группе завтра, уже в таверне? В наемного солдата? В странствующего торговца? В престарелую бабушку юного путешественника? Об этом можно было только строить догадки — изобретательности Сильвии не было предела.

И вот еще что интересно: насколько хорошо этот евнух умеет ездить верхом? Как ни странно, Анри стал очень ревниво относиться к лошадям герцогини — как будто они принадлежали не ей, а ему. Лайлу он отдал Сильвии, а сам оседлал нежную Тоню и вел в поводу вьючного мула, но все-таки время от времени бросал оценивающий взгляд на служанку. С его точки зрения, ей следовало менее давить на удила и без того послушной Лайлы и не так часто бить ее каблуками по бокам, но делать замечания служанке он все же не посмел, зная ее крутой нрав. Не стал он говорить ничего и герцогине, опасаясь, что та немедленно станет на защиту верной горничной, давным-давно заслужившей ее доверие. Его работа состояла в заботе о лошадях, а не в поучениях тех, кто по статусу стоял выше его. К тому же Сильвия привыкла к дамскому седлу, а теперь ей приходилось ехать в мужском, чтобы не привлекать ненужного внимания к своему образу богатого мальчишки.

Эти мысли занимали Анри, но не настолько, чтобы отвлечь от герцогини.

Ему пришлось сглотнуть комок в горле, возникший при одном воспоминании о ее первой встрече с самой любимой лошадкой, Гирляндой. Сегодня, едва только рассвело, герцогиня вошла в огороженный выгул для лошадей и на несколько долгих минут застыла, обеими руками обняв кобылу за холку и прижавшись лицом к нервно подрагивающей шее великолепного животного. Дождь хлестал вовсю, но они не двигались, они вновь обрели друг друга. Из сарая выскочила Сильвия, намереваясь увести госпожу под навес, но Анри остановил ее движением руки и тихо сказал:

— Оставьте их. Мы все равно промокнем через какое-то время.

Посмотрев вперед, Анри заметил плотную попону, перекинутую через мощную спину Гирлянды. Попона образовывала весьма удобное седалище для герцогини и совсем не стесняла лошадь, об этом Анри мог судить по тому, как уверенно двигалась Гирлянда, как послушно подчинялась она всаднице. Надеть дамское седло поверх такой удобной попоны было бы верхом кощунства, и герцогиня это понимала, буквально чувствовала нутром. Именно это восхищало в ней Анри и заставляло его грустить, когда герцог запретил ей ездить верхом и близко подходить к лошадям.

Анри был еще совсем мальчишкой, когда он впервые увидел гордую всадницу, еще не подозревая, что это сама герцогиня. Почему-то ему доставляло особое удовольствие вспоминать об этом. Конечно, это никоим образом не делало его равным герцогине, но, по крайней мере, заставляло надеяться, что отношение к лошадям у них одинаковое.

Накануне, когда герцогиня позвала его в поездку к ручью, сердце Анри переполняло счастье. Видя, как развеваются на ветру ее волосы, как пунцовеют щеки и горят серые глаза, он чувствовал только одно: ему безумно хотелось поцеловать эту прекрасную женщину.

Взгляд Анри, прикованный к прямой спине герцогини, опустился к ее обутой в высокий сапог голени, тесно прижатой к боку Гирлянды. Сапог этот ничем не напоминал вчерашний ботинок, он был проще, из более грубо выделанной кожи и с квадратным носком, с каким делали обувь для мужчин. К счастью, ступни герцогини, как Анри отметил днем раньше, не были слишком маленькими.

И снова он сглотнул, вспомнив ее босые ноги, ступающие по траве. Длинные, элегантные, с тоненькими полосками вен, уходящими под платье, ступни нежно выгибаются, осторожно касаясь земли. Вот так же они будут изгибаться, если он…

Толстая ветка хлестнула замечтавшегося Анри по лицу, сорвав капюшон и обрызгав его шею каплями дождя. Анри фыркнул, помотал головой и, чтобы скрыть свою неловкость, быстро повернулся назад, чтобы якобы удостовериться, что с вьючным мулом Тигром все было в порядке. Мул безмятежно следовал за ними, однако Анри на всякий случай проверил веревку, связывающую их небольшой караван, и поправил свою новую одежду, чтобы выглядеть достойно. А вдруг герцогине понадобится его помощь? Он должен быть готов, хотя с гораздо большим удовольствием оказал бы ей совсем другую, интимную помощь.

Однако в глубине души он мечтал не только о половых сношениях со своей госпожой, а о более тесной, быть может, духовной связи.

Когда-нибудь Анри, возможно, снова встретит Николетту или кого-нибудь вроде нее, кого он сможет любить и ласкать так, как ему хочется, как подсказывает сердце. Герцогиня никогда не сможет стать такой женщиной для него. Он имеет право любоваться ею, восхищаться каждым ее шагом, каждым жестом, но всегда обязан помнить свое место. За их первое свидание она, кстати, предложила ему деньги. Вот об этом Анри и не должен забывать: он для нее всего лишь мимолетный каприз, а слуги обязаны исполнять прихоти своих господ.

Таверна называлась «Первый лебедь». К тому моменту, как их маленький кортеж прибыл туда, шерстяной плащ Анри сдался под натиском непогоды, и парень промок с головы до ног. Войдя в конюшню, он снял набухший от влаги плащ и начал ухаживать за животными — никто не предоставлял вновь прибывшим гостям услуги конюхов, если у них имелись при себе свои грумы. Закончив обихаживать лошадок, Анри продрог до костей, зато кобылы и мул были насухо вытерты и досыта накормлены.

Еще до прибытия в таверну герцогиня предупредила Анри, что есть они будут в общем зале. Правда, Сильвия сразу начала настаивать на том, что будет гораздо безопаснее, если еду им доставят прямо в комнаты. Однако доводы герцогини оказались весомее: если они будут обедать вместе со всеми, им будет проще наблюдать за собравшимися в зале посетителями.

Памятуя о словах герцогини, Анри направился прямиком в общий зал. Едва он открыл дверь, его обдало спертым воздухом и удушающей жарой тесно заставленного помещения. В противоположную стену от входа были встроены два огромных, пышущих жаром открытых камина; вокруг первого собралась компания пожилых мужчин, сидящих на стульях, а рядом со вторым сгруппировалась группа мужчин, которые, стоя на коленях, азартно играли в кости, громко крича и хлопая друг друга по плечам.

С потолка в центре зала свисала люстра из почерневшего металла, оплавленные свечи, небрежно воткнутые в предназначенные для них отверстия, бросали тусклый мерцающий свет на несколько деревянных столов, небрежно расставленных по всему помещению. За одними не слишком трезвые мужчины играли в карты, а за другими, судя по всему, шла игра на раздевание. Стол в углу справа оккупировали проститутки, которые оглушительно хохотали и подначивали потенциальных клиентов, выставляя в проход голые ножки и оголяя плечи. Еще один угол занимал стол, за которым сидела парочка, настолько занятая собой, что не обращала внимания на происходящее вокруг.

Анри быстро отвел глаза от обнимающейся пары и вдохнул ароматы жареного барашка и свежего сыра, смешанные с неаппетитными запахами давно не мытых тел, свечного воска и острым духом от мокрых одежд постояльцев.

Ему не сразу удалось определить местонахождение герцогини и Сильвии, но потом он, к счастью, вспомнил, что они должны были оставить свои плащи и накидки в комнатах наверху.

Приободрившись, Анри заметил рядом со столом, за которым веселились проститутки, мальчишечью шапку Сильвии, склонившейся над высоким кувшином с вином, и рядом с ней мягкую, чуть мешковатую шляпу герцогини, спадающую на одно ухо. Анри помнил, что герцогиня должна была играть роль наставника богатого юнца, но все равно невольно вздрогнул при виде накладной седой бороды, приклеенной к ее подбородку. Борода эта свисала по груди герцогини и выглядела довольно жалко, побывав несколько часов под проливным дождем, зато наилучшим образом скрывала округлые женские формы, над которыми немало поработала и Сильвия, укутав тело госпожи в тяжелые ниспадающие складки учительской мантии с многочисленными вставками из кожи.

Какое счастье, что в изобретательную голову Сильвии не пришло обрядить его, Анри, в девичью одежду, подумал парень. Она, конечно, предупредила его, что маскировка может измениться в любую минуту их путешествия, так что, возможно, его еще ждут любые неожиданности.

Активно работая локтями, Анри раздвинул разношерстную толпу и подошел к столу, где сидели герцогиня и Сильвия. Стянув с головы шапку, он коротко поклонился перед замаскированными женщинами и громко произнес на случай, если за ними кто-то мог следить:

— Мое почтение, господа, я к вашим услугам.

Подняв голову над кувшином вина, Сильвия посмотрела на него и отрывисто произнесла:

— Ого, парень, да ты совсем вымок.

Герцогиня сделала жест рукой, приглашая Анри сесть на свободный стул между собой и Сильвией. В это время три проститутки громко захлопали в ладоши, призывая к себе всеобщее внимание и обещая, что публику ждет увлекательное представление. Проголодавшегося Анри интересовала только еда, но по внезапному оживлению в зале и выкрикам постояльцев, требовавшим принести еще выпивки, он понял, что все ждут чего-то очень интересного. Вероятно, здесь подобное случалось не впервые.

Неожиданно для Анри герцогиня выпростала руку из складок мешковатой одежды наставника и, обняв Анри за плечи, притянула к себе. От материи, в которую была буквально задрапирована герцогиня, пахло мокрой шерстью, но пробивался и ее собственный запах. Анри слегка подвинул свой стул ближе и удобнее откинулся на ее грудь. Намокшая борода царапнула его по щеке.

Сейчас его, наверное, можно было принять за напившегося конюха. Осознав это, Анри попытался принять вертикальное положение, однако герцогиня удержала его своей хваткой. Сильвия сдавленно хихикнула, прикрыв рот рукой. Из-под длинных ресниц Анри взглянул на герцогиню. Она улыбалась, он видел лучики морщинок, собравшиеся возле ее серых, нет, серебристых глаз. Ему сразу стало спокойно, и, вздохнув, он расслабился на ее груди, где было так тепло и удобно. Именно этого жаждала его душа. И тело.

По знаку герцогини Анри принесли свежий хлеб и миску нарезанной баранины, щедро посыпанной зеленью. Анри, маковой росинки не державший во рту с самого утра, жадно проглотил все это. А проститутки тем временем запели зажигательные куплеты, сопровождая их непотребными выкриками, и, откинув стулья, принялись танцевать. Пока он смотрел на их танцы, молоденькая подавальщица поставила перед ним кувшин с красным вином.

Отхлебнув терпкий напиток, Анри почувствовал, как слезы наворачиваются ему на глаза и в желудке становится горячо, а потом глаза и вовсе начали слипаться. Почти сразу замерзшие пальцы вновь обрели подвижность, а волосы на голове начали высыхать.

А народ веселился вовсю, кто-то достал дудку и решил подыграть проституткам, остальные, разгоряченные большим количеством выпитого, стучали кулаками и кружками по столу в такт куплетам.

На Анри накатила такая сонливость после сытной еды, что он блаженно прикрыл глаза и откинулся на плечо герцогини. Та, с нежностью посмотрев на задремавшего юношу, провела рукой в кожаной перчатке по его волосам, дотронулась до раскрасневшейся щеки, а затем обвила талию Анри и еще ближе притянула к себе. Потом наклонилась к его уху и негромко пробормотала:

— Смотри внимательно, Анри, наблюдай за этим представлением.

Почувствовав горячее женское дыхание, защекотавшее кожу, Анри вздрогнул и, открыв глаза, послушно уставился на трех проституток. Две из них танцевали, тесно сплетясь друг с другом руками. Специальных набивок в их корсажах не было, и Анри видел, как темные соски грудей то и дело выпрыгивают из этих корсажей по мере достаточно резких движений. Тут Анри начал приглядываться внимательнее. Время от времени груди проституток соприкасались, и он мог поклясться, что происходило это отнюдь не случайно. Одна из проституток, худая, со смуглой кожей, лениво ухмылялась, бросая на ходу колкости зрителям и поддразнивая свою партнершу. Вторая, пухленькая, с круглым лицом, явно страдала косоглазием и вела себя как дикарка, яростно наступая на подружку, в то время как та увертывалась от нее в самый последний момент. Анри невольно задался вопросом: является ли это частью представления, или девицы просто ссорятся? У него появилось ощущение, что две любовницы что-то не поделили между собой.

Третья проститутка заводила зрителей, хлопая в ладоши. Внезапно она взобралась на стол и начала танцевать, но в отличие от подружек двигалась она медленно, с нарочитой неспешностью поднимая юбки и демонстрируя присутствующим то голую ножку, то заднюю часть бедра, переходящую в попку, то грудь, вываливающуюся из корсажа. Девица была очень красива, даже несмотря на то, что на ее лице виднелись многочисленные оспинки. Вытянув руку, она поманила кого-то, и под буйные выкрики публики к ней на столе присоединился стройный молодой человек. Они обнялись и страстно поцеловались в губы, обжимая руками ягодицы и бедра друг друга. Их движения были настолько сладострастны, что Анри словно ощутил их ладони на своем теле.

Рука герцогини чуть сжалась на его талии, вторая рука легла на бедро. Герцогиня не сняла перчатки, чтобы не обнаружить себя, но Анри все равно почувствовал тепло ее кожи. Чуть помедлив, герцогиня скользнула ладонью еще выше по его ноге и остановилась возле самого паха.

Сидящая рядом Сильвия вроде бы неотрывно следила за представлением проституток, и было непонятно, заметила ли она манипуляции госпожи. На саму герцогиню Анри боялся смотреть, опасаясь, что любое его движение спугнет ее и она уберет руку, чего ему очень не хотелось.

На столе, ставшем импровизированной сценой, стройный юноша умело развязал шнуровку на корсаже партнерши, отвел в сторону дешевые кружева, а девушка выгнулась дугой, чудом удерживая равновесие, и подставила ему свои груди. Анри невольно подался вперед, так ему захотелось взять ее груди в ладони и попробовать на вкус нежную кожу.

Рука герцогини твердо легла ему на живот, заставляя снова откинуться назад. Анри едва не задохнулся, когда она прильнула губами к его шее, он даже не заметил шершавое покалывание ее фальшивой бороды, чувствуя только мягкие теплые губы. Дрожь пробежала по всему телу Анри, от того места, где она поцеловала, до кончиков пальцев на ногах. Зажмурившись, он слегка наклонил голову, давая госпоже лучший доступ к шее, но она снова тихо прошептала ему в ухо:

— Смотри на них, Анри. Разве они не прекрасны? Они так хотят друг друга, эти великолепные любовники.

В голосе герцогини Анри услышал страстное томление. Или это только почудилось ему? Но она ведь велела ему смотреть, и он снова открыл глаза и уставился на танцующих. Корсаж на девице был уже полностью расстегнут, и изящный партнер, как и представлялось Анри, подхватил ее груди в ладони, приподнял и стал ласкать языком. Она переплела тонкие пальцы на затылке партнера и вдруг резким движением сдернула шапку с его головы. Длинные волосы водопадом рассыпались по плечам юноши, и он всем телом прижался к своей партнерше.

Герцогиня проникла рукой под куртку Анри и, положив ладонь ему на грудь, принялась пощипывать двумя пальцами его твердый сосок прямо через мокрую рубаху. Анри стало трудно дышать. Ее зубы царапнули кожу на шее парня, затем она лизнула его кожу языком и проложила влажную дорожку к чувствительному месту под подбородком. Анри весь горел, едва сдерживаясь, чтобы не поцеловать герцогиню, не испробовать наконец ее губы, которые он так часто видел во сне. Другая рука герцогини сжималась и разжималась на бедре Анри, с каждым движением посылая толчки крови к его напрягшемуся члену.

Не смея дотронуться до нее в ответ, он сосредоточился на представлении проституток.

Девица на столе сдернула с плеч партнера мужскую куртку и бросила ее на соседний стул. Затем она положила ладони ему на грудь, расстегнула на нем рубаху, под которой обнаружилась широкая красная лента, обвитая вокруг гибкого стана. Склонив голову, танцовщица прижалась к этой ленте губами, оставляя на ней мокрые следы. Юноша откинулся назад и раздвинул ноги и, когда она протиснула между ними свое колено, принялся скользить по нему, имитируя половой акт и ускоряя движения в такт хлопающим по столам кулакам и кружкам. Внезапно он вскрикнул, и только тут публика поняла, что роль молодого человека исполняла женщина. Та, что была в юбке, принялась разматывать красную ленту, отбрасывая ее на пол позади себя, и с каждым витком под лентой обнажалось прекрасное женское тело.

Рука герцогини тоже двигалась по колену Анри. Внезапно она вытянула один палец и медленно провела им по всей длине его члена поверх штанов. Анри замер на месте. Что она делает? Кто-нибудь может увидеть. Впрочем, уже через секунду ему стало безразлично все на свете, кроме того, что вытворяла с ним госпожа. Только бы она трогала его там еще и еще, иначе он просто разорвется на куски. Он даже приоткрыл рот, чтобы попросить ее об этом, но все-таки усилием воли сдержался. Однако герцогиня, словно услышав его невысказанную мольбу, снова провела пальцем по его члену, задержавшись на самом чувствительном месте. Анри с шумом втянул в себя воздух, и она снова пробормотала ему в ухо:

— Смотри на них, не отвлекайся.

Женщины на столе извивались и терлись друг о друга; та, что в мужских штанах, скользила по колену подруги, терлась об него, затем одной рукой задрала ей юбку и схватила за круглую ягодицу, а второй принялась теребить ее твердый красный сосок. Вскоре обе закричали. Это не был отрепетированный заранее крик, нет, хриплые выкрики следовали один за другим.

Герцогиня обхватила член Анри уже не пальцами, а всей ладонью и принялась сжимать и разжимать его все быстрее и быстрее, правда, не настолько быстро, как сделал бы он сам, если бы захотел снять напряжение. Анри выгнулся, упираясь затылком в накладную бороду госпожи. Крики танцовщиц отдавались у него в голове, словно он кричал с ними в унисон. Его рука непроизвольно потянулась к пуговицам на штанах, и ее накрыла ладонь герцогини.

— Давай, Анри, выпусти его на свободу, — сказала она. — Я так хочу.

От ее слов Анри накрыло горячей волной. Он быстро расстегнул штаны дрожащими от нетерпения пальцами. Она проникла внутрь и схватила его член. Прикосновение одетой в перчатку руки показалось Анри прекрасным. Кончик ее пальца на мгновение остановился на его головке, потом она возобновила ритмичные движения всей ладонью.

Щеки у Анри горели, он надеялся, что под столом никто из окружающих не видит руки госпожи. Либо все были целиком заняты представлением проституток, либо предпочли не замечать маленькую слабость этих двух путешественников.

— Они смотрят, и ты тоже смотри, — проговорила герцогиня, уже не опасаясь, что ее услышат в таком шуме.

Пока Анри был занят своими ощущениями, проститутки опустились на стол. Та, что в мужских штанах, задрала юбку подруги до талии и, встав на колени между ее ногами, принялась целовать и лизать ее промежность. Стук кружек по столам и звуки дудок стали оглушительными. Анри почувствовал, как поднимаются и опускаются его бедра, отвечая на движения руки герцогини. В глазах у него вскипели слезы, пот тек по ногам.

Снизив темп, она медленно провела сжатой ладонью вдоль его члена.

— Вижу, тебе нравится это, — сказала герцогиня. — Дай мне знать, когда будешь готов. — И она ввела свой язык в его ушную раковину.

Это было уже выше его сил. Повернув голову, он простонал куда-то ей в шею:

— Да, да, пожалуйста!

— Ты мой. Почувствуй, что я делаю с тобой.

Анри закрыл глаза и весь отдался своим ощущениям, прихлопнув рот ладонью, чтобы не заорать во весь голос. И через мгновение выгнулся дугой, излив семя прямо ей в руку, чувствуя, как вдоль позвоночника бежит огненный столб наслаждения, выжимая из него последние соки.

Да, он, вне всяких сомнений, принадлежал ей, но никогда он не станет ей ровней. Что бы они ни делали друг с другом, как бы хорошо им ни было вместе, он пойдет спать на конюшню, а она отправится в отдельную комнату. Нет, она никогда не сможет принадлежать ему.

Оглавление

Обращение к пользователям