Глава 9

Когда они поднялись в отведенную для них тесную гостиничную опочивальню, явно рассчитанную на одного человека, Сильвия первым делом заперла дверь на массивный засов, затем придвинула к ней умывальный столик. Мудрая мера предосторожности, отметила про себя Камилла, принимая во внимание собравшуюся внизу распаленную публику, нестройные крики которой доносились даже сюда, на второй этаж.

Стоя посреди комнаты, Камилла огляделась. Обстановка здесь, конечно, убогая по сравнению с той, к которой она привыкла в герцогском дворце, никакой роскоши, никаких люстр и канделябров, ковров и шелковых подушек. Поднимаясь по скрипучим ступеням, Камилла боялась увидеть в комнате грязь и полное запустение, однако ее опасения были напрасны: тут царила относительная чистота.

Единственными гостиницами, которые Камилла видела раньше, были те, где ей приходилось останавливаться по пути из дома в королевский дворец, но они ориентировались на странствующих дворян и их челядь, поэтому обстановка и обслуживание в них были соответствующие. В этой же придорожной харчевне останавливались на ночевку негоцианты — состоятельные и давно обедневшие — и другие путешественники, принадлежавшие к самым разным слоям населения. Внизу Камилла заметила несколько нечесаных мужчин в грязной, изношенной одежде, однако о причинах, приведших их к такому бедственному состоянию, оставалось только гадать: то ли они слишком долго находились в пути, то ли были слишком бедны, чтобы содержать себя в чистоте, а одежду — в порядке. Но некоторые из них вели себя так, словно имели какое-то положение в своем кругу, — давали распоряжения девушкам, работающим в таверне, требовали пищи и вина, даже лезли девушкам под юбку и хлопали их по заду — и лишь с появлением на сцене проституток с их разнузданным представлением превратились в одну похотливую массу.

В комнате стояла одна кровать, на которой, в принципе, могли бы разместиться два человека, но только при условии, если бы они были не против соприкасаться телами друг с другом. Вбитые в стену железные крюки заменяли шкафы для хранения одежды, на узком столе мог бы разместиться всего лишь поднос с едой, и ничего больше.

Камилла села на единственный стул, находившийся в их скромной опочивальне, и оттуда наблюдала за действиями Сильвии, вернее, за ее круглой попкой, обтянутой мужскими кожаными штанами: в этот момент горничная, стоя к ней спиной, как раз наклонилась, чтобы водрузить их седельные сумки поверх умывального столика для пущей безопасности. Как удачно, что куртка Сильвии была до середины бедер, подумала она про себя, иначе любой внимательный наблюдатель распознал бы в ней женщину. Камилла никогда не смогла бы оценить предусмотрительность своей горничной, если бы минутами назад не наблюдала лично представление проституток с использованием переодевания в мужское платье. А вот Сильвия обо всем позаботилась заранее. Ну как тут не восхититься!

Вспомнив о том, что произошло в общем зале таверны, Камилла исподтишка снова вытерла руку в перчатке о свое темное одеяние учителя, удивляясь тому, что до сих пор в руке было ощущение, будто в ней находится упругий и очень большой член Анри. Странно, ведь Камилла, соблюдая строгую конспирацию, так и не сняла перчатки, а чувствовала все так, будто держала орудие Анри голой рукой. Она довела парня до исступления, заставила взорваться в публичном месте, прямо на виду у всех, а потом воспользовалась салфеткой Сильвии и отправила Анри ночевать на конюшню.

Сама Камилла так и не достигла удовлетворения, поэтому сейчас у нее все горело внутри. Каждая клеточка тела буквально вибрировала, требуя успокоения.

Если сейчас она спустится вниз и пройдет на конюшню, Анри отведет ее в пустое стойло и возьмет прямо там, нагнет над кормушкой, а сам зайдет сзади и…

Нет, это какое-то сумасшествие. Она знала, что мужчины в среднем возрасте часто бывают подвержены сексуальным фантазиям, но у нее-то откуда такая похоть, такое вожделение, такое физическое влечение к юному мальчику?

Уперев руки в бока, Сильвия полюбовалась созданным ею укреплением и, видимо, осталась довольна. Не отходя от двери, она сняла с себя короткий меч, затем перевязь с кинжалом и положила все это на седельные сумки. Пнула ногой заваленный вещами умывальный столик и повернулась к своей госпоже.

— Мадам, я считаю, что мы не должны покидать эту комнату сегодня ночью, — сказала она и добавила с явной ноткой упрека в голосе: — Мы и так уже подверглись безумному и абсолютно ненужному риску, когда уселись ужинать в общем зале, где каждый мог нас увидеть.

Камилла отдала такое приказание, чтобы подавить собственный страх быть узнанной и, когда отвлеклась на удовлетворение Анри, поняла, что ей это удалось. Она забыла обо всем на свете. Ощущения этого красивого юноши — вот что занимало ее больше всего.

— Неужели ты думаешь, что старый развратник педераст, развлекающийся со своим парнишкой, находящимся у него на содержании, мог бы вызвать чье-то подозрение? — усмехнулась Камилла. — Да кто бы узнал меня, свою герцогиню, в этом любострастном учителишке?

Сильвия нахмурилась:

— Ну, об этом лучше судить вам, мадам.

— Послушай, Сильвия, — сказала Камилла, — сейчас я не та герцогиня, которую ты знаешь. Мы все пустились в бега. Что будет дальше, неизвестно. Даже если люди герцога не найдут меня, если я исчезну с его горизонта, герцог все равно может во всеуслышание объявить меня умершей, и это в лучшем случае.

— Да глупости все это, — совершенно непочтительно отмахнулась горничная, словно болтала с товаркой. — До сей поры нас никто не обнаружил, а если бы во дворце возникла паника, мы бы уже об этом услышали. — Опустившись на колени перед госпожой, она стянула с нее ботинки, а потом и чулки и подняла на нее взгляд. — Прошу меня извинить, мадам, я не могу предоставить вам услуги банщиц.

— Тебе не надо просить прощения за то, чем не можешь обеспечить меня, Сильвия, ведь я заранее знала, на какие лишения иду, когда решила бежать от своего мужа.

Сказав это, Камилла поднялась со стула, чтобы служанке было удобнее снять пояс с широкой мантии преподавателя, в которую она была облачена, после чего повернулась, и Сильвия стащила тяжелую ткань с ее плеч. Теперь на Камилле остались только простая рубашка из чистого льна и панталоны, которые были настолько мягкими, что могли поспорить с тем шелковым бельем, к которому она привыкла.

Если бы не бандаж из полосок плотной ткани, крепко-накрепко обхватывавший тело, чтобы скрыть грудь, Камилла чувствовала бы себя почти так же комфортно, как в собственном дворце.

— Сядьте, мадам, — сказала Сильвия, отложив снятую с нее одежду.

Камилла опустилась на стул. Сильвия зашла ей за спину, распустила заколотые волосы и, поставив перед собой заранее приготовленную баночку, пару секунд помассировала голову, после чего обмакнула пальцы в ароматичное масло и начала ритмично простукивать кожу госпожи в тех местах, где была прилеплена фальшивая борода, осторожно, миллиметр за миллиметром, чтобы отклеить ее от щек Камиллы.

Камилла прикрыла глаза, ей всегда нравилось, когда за ней ухаживали. Какая жалость, что сейчас здесь нет Каспара, вот он-то сумел доставить ей еще большее удовольствие.

Отклеив фальшивую бороду герцогини, Сильвия бережно отложила ее на узкий стол, чтобы завтра утром снова воспользоваться ею. Потом она низко наклонилась над лицом госпожи и начала вытирать ее лицо мягкой тряпочкой, смоченной в жидком креме.

Камилла ощутила на лице дыхание своей служанки.

— Мадам, — тихо произнесла Сильвия и вдруг умолкла, не закончив свою мысль.

— Ну, давай выкладывай, что ты там хочешь сказать.

Камилла отлично знала, что Сильвия не умела держать язык за зубами и всегда говорила все, о чем думала. Камилла позволяла ей эти вольности, когда хотела услышать правду, а не то, что шептали ей в уши льстивые придворные. А честность — это то, что она ценила превыше всего.

Сильвия сделала знак Камилле встать, та послушалась. Служанка расслабила застежки на темной мантии, спустила ее на талию госпожи и, обнажив затянутую в тесный корсет грудь, начала разматывать полосы ткани. Внимательно следя за движениями собственных рук и не поднимая глаз на герцогиню, она негромко пробормотала:

— Этот мальчик никогда не смог бы так замаскировать вас, как я.

Это замечание развеселило Камиллу.

— У тебя нет никаких причин ревновать меня, Сильвия.

— Он ниже вас, мадам, — скрипнула зубами служанка.

— Ниже, говоришь? — усмехнулась Камилла и плотоядно облизнула губы. — А что, неплохая идея.

Пропустив замечание герцогини мимо ушей, Сильвия размотала последний виток ткани, придающей ей плоский вид. Освободившись от сковывающих ее пут, Камилла с наслаждением вздохнула и потянулась руками, чтобы растереть затекшие груди, однако Сильвия мягко остановила ее:

— Подождите, мадам, я еще не закончила раздевать вас.

Камилла приподняла бровь. Сейчас было не очень уместно велеть горничной оставить ее в покое, чтобы самой завершить раздевание и немного расслабиться, да и не хотелось ей отсылать Сильвию, если честно.

— Когда разденешь меня, помассируй мне плечи, — произнесла Камилла, снова вздохнув, и с усталой улыбкой объяснила: — К сожалению, мои мышцы давно отвыкли от верховой езды, а мы сегодня проехали так много, что у меня болит каждая косточка.

— Да, мадам, конечно. Но от мыслей это вас не отвлечет.

— От мыслей? — удивилась Камилла. — Об этом я, кажется, ничего тебе не говорила. И вообще, при чем тут мои мысли?

— Не надо, мадам, я вижу вас насквозь. Вы обеспокоены, даже встревожены, и не без основания, как я полагаю. Там, внизу, мы сидели на всеобщем обозрении, к тому же были неплохо одеты и прибыли на нескольких ухоженных лошадях, а это уже подозрительно, согласитесь. На наше счастье, все время идет дождь — это нам на руку, следы и все такое, но все-таки мне кажется…

— Довольно! — осадила ее Камилла. — Я же сказала, что мне требуется твоя помощь.

Камилла понимала, что Сильвия отчасти права, но сейчас ей не хотелось выслушивать ее доводы, которые она и сама прекрасно понимала. Совершенно ни к чему снова и снова переживать тот ужас, через который она уже прошла. Слишком много жизненной энергии она вложила в преодоление страха и, кажется, все-таки его преодолела.

Благодаря юному груму Анри.

— Не сердитесь на меня, мадам, — проговорила Сильвия. — Я понимаю, что вам требуется хороший массаж, чтобы расслабиться после сегодняшнего напряжения, и, естественно, я сделаю его прямо сейчас, однако думаю, в дальнейшем вполне естественным будет расслабление совсем иного рода. — Она аккуратно скатала бинты в плотные рулончики, после чего отложила их в сторону, стянула сорочку Камиллы через ее голову и потянулась к освобожденным грудям госпожи.

— Сильвия… — пробормотала Камилла, глядя вниз на маленькие ладони служанки, в которых лежали ее груди.

— Прошу вас, мадам, позвольте мне доказать на деле, что я способна послужить вам гораздо лучше, чем этот невежественный мальчишка.

Едва она успела договорить эти слова, как Камилла почувствовала, что в ее прикосновении что-то существенно изменилось. Секунду назад она держала ее груди нейтрально, как делала это всегда, когда Камилле требовался небольшой массаж, и вот уже от ее рук потекло какое-то особенное тепло, а чуть огрубевшие пальцы служанки прошлись по нежной коже ближе к подмышкам с такой нежностью, о какой можно было только мечтать.

Груди Камиллы были сейчас чрезвычайно чувствительны, чему способствовало и вынужденное заключение в тиски бинтов в течение всего дня, и сексуальное напряжение, которое она так долго сдерживала, когда доставляла удовольствие милому юноше Анри. Камилла ощутила прилив тепла сначала к животу, а потом и к паху. Это слегка удивило ее: она и не подозревала, что способна так реагировать на женские прикосновения. Возможно ли, что после первой измены Мишелю — с Анри — каждая последующая стала даваться ей все легче и радостнее? — подумала Камилла. Вероятно, вот с этого же начинал и Мишель… Нет! Камилле не нравилось любое сравнение со своим похотливым муженьком. Она никогда не будет похожа на то существо, в которое превратился Мишель.

Так и не услышав возражений от госпожи, Сильвия подняла одну руку к ее лицу и медленно провела большим пальцем по скуле.

Камилла тяжело сглотнула.

— Ты боишься, что я отправлю тебя спать на коврик возле кровати? — кивнув на узкое ложе, поинтересовалась она, чтобы разрядить обстановку.

Сильвия отступила назад, ее руки упали вдоль туловища.

— Да ничего я не боюсь, мадам, — возразила она с некоторой обидой в голосе. — Просто хочу, чтобы вы доверились мне. Я достаточно опытна, вы не будете разочарованы.

— А мне всегда казалось, что ты предпочитаешь мужчин, — улыбнулась Камилла.

— Как вам сказать… — протянула Сильвия. — Мужчины, они другие. Только могу признаться, что всем тонкостям и премудростям любви меня обучила женщина, которая и стала моей первой любовницей.

Камилла уже хотела сказать, что она никогда прежде не рассматривала женщину в качестве своей сексуальной партнерши, однако решила, что в данной ситуации это прозвучало бы довольно глупо и даже оскорбительно. Сильвия могла заподозрить ее в желании испытать с ней новые ощущения. Камилла и без того ощущала некое чувство вины перед своей служанкой. Та служила ей верой и правдой на протяжении многих лет, и Камилле частенько казалось, что преданность ей Сильвии граничила со страстной влюбленностью и безрассудной страстью и что ради нее Сильвия могла легко пожертвовать своей жизнью. А что она, Камилла, сделала для нее в ответ? Утратив власть при дворе, она не смогла защитить девушку даже тогда, когда на нее обратил свой похотливый взор один из фаворитов Мишеля, прекрасно зная о том, что былая власть герцогини пошла на спад и она уже не имела власти дать ему достойный отпор. То, что Сильвия избежала всеобщего позора и не стала объектом нападок и оскорблений, говорило лишь об искусном умении девушки защищаться, но никак не о заступничестве ее госпожи. А сейчас Камилла увлеклась юным помощником конюха, которого едва знала, вместо того чтобы обратить внимание на верную служанку, ежедневно находившуюся рядом с ней с тех пор, как той исполнилось шестнадцать лет.

Сильвия, безусловно, заслужила более внимательного к ней отношения, пусть даже доверительность между ними и дала небольшую трещину, когда герцогиня не сумела стать на защиту своей горничной. Наблюдая за Сильвией в течение многих лет, Камилла имела достаточно оснований, чтобы четко понимать, как именно она может ей отплатить за преданность.

Взяв Сильвию за хрупкие плечи, Камилла стала мягко, но настойчиво подталкивать ее к кровати, удерживая взгляд служанки и заставляя ее пятиться. Наконец та уперлась в кровать и остановилась, балансируя руками, чтобы сохранить равновесие.

— Вы можете довериться мне, мадам, — с трудом проговорила Сильвия. — Позвольте мне показать, что я умею делать.

— Позже, — произнесла Камилла, желая сохранить контроль над ситуацией. Она снова надавила на плечи Сильвии, но та опять удержалась на ногах и быстро проговорила:

— Мне нужно раздеться. Можно я сниму сапоги?

Кивнув, Камилла опустилась на кровать, и Сильвия села рядом с ней, стягивая сапоги. Ну и что делать дальше? — задумалась Камилла. Самый легкий путь — это позволить служанке взять инициативу в свои руки, ведь той, по ее же собственным словам, не привыкать к такого рода играм. Но это было бы не очень мудро, раз уж она, Камилла, хочет вернуть свой авторитет, утраченный в последнее время благодаря издевательствам со стороны Мишеля. Пусть Сильвия получит удовольствие, и доставит ей это удовольствие именно она, ее госпожа. А уж потом она подумает над тем, как самой получить долгожданную разрядку.

То, что происходило сейчас, было немыслимо в герцогском дворце. Там все роли были четко расписаны, каждый знал свое место и играл заранее предусмотренную для него роль. От Камиллы тоже требовалось соблюдение правил, установленных для нее мужем-тираном. И она безропотно их соблюдала. В той, прежней жизни герцог полностью подавлял ее волю, а она не могла найти в себе мужество противостоять ему, удовлетворяясь услугами, которые предоставляли ей евнухи и Сильвия, командовавшая другими служанками. Именно Сильвия и два евнуха помогли ей сейчас спастись от неминуемой гибели. Поэтому она должна отплатить служанке добром, и она это сделает, хотя и понятия не имеет как.

Сильвия сидела вполоборота к ней, и Камилла заметила какое-то странное выражение у нее на лице. По всей вероятности, это была робость, решила герцогиня. Ее охватило умиление: служанка сейчас была так похожа на красавчика Анри в своей застенчивости и нерешительности, она даже выглядела несколько моложе своих лет.

Камилла обхватила лицо девушки ладонями и осторожно поцеловала ее в лоб, потом в щеки, а к губам прикоснулась как бы мимолетом. Не успела она отодвинуться, как Сильвия подалась вперед и страстно поцеловала в губы долгим поцелуем, причем язык служанки затрепетал на ее языке, подобно едва ощутимым движениям крылышек порхающей над цветком бабочки. Камилла снова положила руку ей на плечо, сдерживая ее страстный порыв, но на поцелуй ответила не менее горячо.

Все было ей внове, рот Сильвии оказался гораздо меньше мужского и намного податливее. Грубая щетина не царапала щеки и подбородок, но все-таки немного не хватало определенного натиска и ощущения мужской властности.

Поцелуй все длился и длился. Ладони Сильвии легли Камилле на груди и слегка сжали их. Это было приятно, но совсем не похоже на нетерпеливые движения рук Анри тогда, во дворце. Недоставало чего-то осязаемого, ощутимого, Камилла не чувствовала неуловимой вибрации в атмосфере вокруг. Вернее, почти не чувствовала, ведь опыта сексуального общения у нее еще не было, и с мужчинами все было совсем по-другому. Однако спустя несколько минут ей удалось приноровиться и даже начать наслаждаться женским поцелуем.

Зато Сильвия оказалась более привычна к такого рода занятиям. Это явственно ощущалось по тому, как сжимались и разжимались кулачки служанки, как участилось ее дыхание, когда Камилла принялась гладить ее по плечу и по всей длине руки.

Если честно, Камилле понравилось контролировать свои эмоции. Раньше она целиком отдавалась своим чувствам, а теперь, впервые оставшись наедине с женщиной, как бы наблюдала за всем со стороны, оценивая поведение партнерши и свои собственные ощущения.

Расстегнув пуговицу на рубахе Сильвии, Камилла нагнулась, прильнула губами к тому месту на ее тонкой шее, где бился пульс, и слегка лизнула языком. Вырвавшийся из горла служанки стон показал ей, что Сильвии это приятно. Удовлетворенно кивнув, она продолжила свое исследование. Сильвия начала лихорадочно стягивать с себя куртку, и герцогиня, сплетя свои руки с пальцами девушки, стала ей помогать. Когда дело было сделано, она почувствовала некоторое разочарование, хотя и должна была знать заранее, что наткнется на плотные бинты, поскольку Сильвии тоже приходилось играть мужскую роль и скрывать свою грудь.

— Разрешите, — сказала Сильвия, — я все сделаю сама.

Обычно такие ловкие и умелые пальцы служанки неуклюже нащупали конец бинта и принялись разматывать его. Сейчас Сильвия уже не утруждала себя сворачиванием бинта в клубок, а просто нетерпеливо отбрасывала его на пол возле кровати. Камилле это почему-то показалось смешным, и она едва не рассмеялась. Однако, увидев, что Сильвии совсем не до смеха, она пихнула ее на перьевой матрац, подняла туда же ноги девушки, пристроилась рядом, немного поворочалась, и вскоре они уже обе лежали рядом, вытянувшись во весь рост.

Наверное, пора приступать к активным действиям, подумала Камилла. Она приподнялась на локте и посмотрела на Сильвию. Зрачки девушки увеличились и сильно потемнели, губы припухли от их поцелуев, щеки и шея заметно покраснели от возбуждения. «Неужели такое происходит и со мной в интимные минуты?» — удивилась Камилла. Понимая, что Сильвия ждет продолжения, она положила ладонь на ее маленькую грудь, нашла большим пальцем сосок и нежно потерла его. Сосок был гораздо тверже, чем у нее самой, выступал гораздо больше и отличался цветом — был скорее розовым, чем коричневым.

Ресницы Сильвии затрепетали и закрылись, губы, наоборот, приоткрылись. Камилла невольно залюбовалась ею, она нашла это зрелище обворожительным и чрезвычайно увлекательным, словно ее саму ласкал кто-то невидимый, а она наблюдала за собой со стороны. Камилла изящным движением взобралась на Сильвию, обеими ногами сжав ее бедра, и принялась более тщательно исследовать грудь девушки, ощущая удовольствия всякий раз, как Сильвия резко вздрагивала, а ее дыхание учащалось и становилось все более прерывистым. Наконец любопытство взяло верх, и Камилла, прильнув губами к одной груди, втянула сосок в свой рот.

— О, мадам! — выдохнула Сильвия, ее пальцы конвульсивно впились в плечи госпожи.

Приняв возглас служанки за знак одобрения, Камилла принялась с воодушевлением катать сосок между своими губами. Розовый сосок оказался намного горячее, чем она ожидала, даже горячее рта и шеи девушки. Камилла чуть сжала губы, внимательно следя за тем, чтобы невзначай не оцарапать сосок зубами. Спина Сильвии выгнулась, из горла вырвался стон. Это возбудило Камиллу. Почувствовав, как к низу живота приливает горячая волна, посылая пульсацию в самое лоно, она продолжила сладкую пытку, всасывая сосок все глубже и глубже.

Камилла провела ладонью по выступающим ребрам девушки, погладила тазовую кость, затем поддела пальцем ремень кожаных штанов для верховой езды, как бы намекая на то, что последует дальше. Вспомнив профессиональное представление проституток сегодня вечером, она немного изменила положение тела и стала тереться лобком и влагалищем о бедро Сильвии, стараясь делать это в такт сосательным движениям рта. Завязки на ее льняных панталонах давно развязались, а сейчас они и вовсе сползли на бедра. Камилла приостановилась на минутку, чтобы, сначала дрыгнув одной ногой, затем второй, скинуть панталоны на пол, и снова прижалась к Сильвии.

На Камиллу нахлынули такие острые ощущения, что ей показалось, будто шум, доносившийся снизу, вновь превратился в равномерный стук кулаков и кружек по столам, который она слышала час назад. Камилла мысленно представила себя и Сильвию распростертыми на столе под пристальными взглядами разгоряченных мужчин, которые обменивались между собой громкими репликами, обсуждая ее действия. Иногда за Камиллой наблюдал и Мишель, но это было совсем другое, ведь эти мужчины вокруг стола совсем не знают ее, для них она всего лишь женщина, доставляющая удовольствие своей партнерше. И она должна хорошо исполнять свою роль, ведь от этого зависит ее благополучие, только так она может обеспечить себе средства на пропитание.

Оторвавшись от груди Сильвии, Камилла стала теребить сосок двумя пальцами, а потом снова принялась целовать ее приоткрытые мягкие губы, проникая языком глубоко внутрь, обследуя всю ротовую полость и посасывая горячий язык. Сильвия с восторженным энтузиазмом отвечала на этот глубочайший поцелуй, скользя обеими руками по спине госпожи. Наконец она закинула ногу Камилле на бедро, тем самым усиливая давление и доставляя госпоже фантастически приятные ощущения трением кожаной штанины о голое тело.

Воображаемая герцогиней публика была бы довольна, но все-таки не особо удовлетворена. Для того чтобы получить воображаемые аплодисменты или воображаемое вознаграждение, надо было сделать что-то еще. Камилла еще несколько раз потерлась о ногу Сильвии, потом опустилась рядом с ней и, расстегнув кожаные штаны, стянула их с худых бедер девушки. Удивительно, но под штанами не оказалось панталон, впрочем, почти все место в них занимал свернутый трубочкой носовой платок, который должен был имитировать бугорок в штанах так называемого мальчика.

Вытащив платок, Камилла игриво провела им по шее и груди Сильвии. Та выхватила его из рук госпожи и отшвырнула в сторону.

— Пожалуйста, мадам, быстрее! — взмолилась она охрипшим голосом.

Камилла обратила на нее строгий взгляд:

— Не надо меня торопить. Я сама выбираю темп.

Глаза Сильвии расширились, и на мгновение Камилле показалось, что служанка начнет протестовать, но она тут же снова опустила ресницы и, нервно облизнув нижнюю губу, отвернула голову. Дыхание с трудом срывалось с ее губ.

— Если желаете, мадам, можете меня наказать, — предложила она.

Камилле тут же захотелось шлепнуть Сильвию по круглой попке. Она не сомневалась, что служанке это понравится. Но Камилла не била своих слуг с тех времен, когда была еще своевольным и достаточно упрямым подростком, а от садистских наклонностей своего супруга ее вообще начинало мутить. Она не могла ударить эту девушку, даже играя с ней в сексуальные игры.

Камилла вздохнула и, глядя на голубую жилку, бьющуюся на шее служанки, проговорила:

— Сними штаны.

Извиваясь и ерзая на узкой постели, наполовину занятой герцогиней, Сильвия послушно стянула штаны до колен, а далее ей помогла Камилла, после чего начала внимательно рассматривать открывшийся взору лобок, поросший золотистыми волосками.

Немного подумав, словно что-то прикидывая в уме, Камилла протянула руку к влагалищу Сильвии и сказала:

— Ты будешь молчать, что бы я ни делала.

— Да, мадам, — выдохнула Сильвия, вздрагивая всем телом под рукой госпожи.

Погладив золотистые волоски, Камилла раздвинула их, стараясь не терять самообладания. Сильвия положила ладонь поверх ее руки, показывая направление. Камилла улыбнулась:

— Ты очень нетерпеливая девушка.

Сильвия улыбнулась ей в ответ и приложила другую руку к своему рту в знак молчания.

Камилла медленно провела пальцем вдоль узкой щели, потом еще раз и еще, только теперь надавливая сильнее. Повинуясь странному порыву, она наклонилась низко-низко, нашла пальцами самое чувствительное местечко Сильвии и вдруг подула на него. Сильвия вздрогнула и замерла. Камилла хотела было поцеловать ее туда, но это показалось ей более забавным. Она снова обдула прохладным дыханием горячий бугорок, словно остужая пылающую плоть, и служанка опять затрепетала, судорожно сжимая в кулаках простыню. Не переставая дуть и помогая себе другой рукой, Камилла засунула ей во влагалище палец и стала двигать его взад-вперед, подражая движениям мужского полового органа во время сношения.

Сильвия широко раскрыла рот, жадно ловя воздух, было видно, что ей стало трудно дышать. И от вида ее раскрасневшегося лица и извивающегося тела возбуждение Камиллы возросло в сто крат. Она легла поудобнее, снова зажала ногу Сильвии между своими бедрами и задвигала ими, чтобы получить как можно больше удовольствия, потом засунула ей внутрь еще один палец, а затем и третий, чувствуя, что Сильвия еле сдерживается.

— Лежи смирно, — велела она. — Еще не время.

Сильвия с силой втянула в себя воздух. Камилла вытащила пальцы и посмотрела на служанку. Она знала, что продержится та недолго, но по вспыхнувшим щекам и распахнувшимся глазам поняла: неожиданный приказ возбудил ее. Решив выждать минуту, Камилла лениво поиграла золотистыми завитками на лобке девушки, а потом резко засунула пальцы обратно, надавив большим пальцем на возбужденный бугорок.

— А вот теперь давай, — скомандовала она. — Я хочу слышать тебя.

Откуда-то из самой глубины нутра Сильвии возник сначала негромкий, но набирающий силу стон, от которого и у Камиллы перехватило дыхание. Сильвия выгнулась дугой и на какое-то время оцепенела в этой позе, а Камилла задвигала рукой немыслимо быстро, задыхаясь от напряжения и доводя служанку до высшей точки.

Когда же эта высшая точка была наконец достигнута, Сильвия исторгла из себя почти звериный вопль. Захваченная этим зрелищем, Камилла не могла отвести глаз от бившейся в конвульсиях девушки. Она с удивлением почувствовала, что глаза ее стали мокрыми от слез.

На этом нужно остановиться, в смятении думала Камилла. Сильвия не должна увидеть свою госпожу в состоянии полной уязвимости, в какой только что видела ее Камилла. Однако, если она откажет служанке, это нанесет ей страшное оскорбление, она обидится и уйдет в себя. А Камилле сейчас, как никогда, были необходимы ее помощь и поддержка.

Сердце Камиллы сжалось от какого-то благоговейного страха.

Но когда успокоившаяся Сильвия протянула к ней руки, Камилла упала в ее объятия.

Ничего, все будет в порядке. Она умеет сдерживать свои эмоции, она просто спрячет лицо, и Сильвия ничего не увидит.

Оглавление

Обращение к пользователям