Глава 12

Прошло несколько дней. Дождь прекратился, небо прояснилось, дороги и мосты просохли. До Камиллы и ее спутников доходили слухи, которые, выбираясь из борделя, собирал Анри и доносил до госпожи. А слухи были самые разнообразные. Герцогиня внезапно сошла с ума, и ее заключили в специальную лечебницу для душевнобольных. Герцогиня умерла, и это случилось уже очень давно. Герцогиня лишилась рассудка и, чтобы избежать заточения в темницу, сбежала из дворца и теперь собирает крестьянское восстание. Тут слухи разнились. По одним, герцог аннулировал брак с ней, основываясь на ее безумие, по другим — признавал ее смерть и теперь вел переговоры с соседним герцогом насчет женитьбы на его четырнадцатилетней дочери.

Люди реагировали на эти слухи по-разному. Женщины в основном винили герцога за неспособность родить собственное дитя и были твердо уверены в том, что герцогиня сбежала из дворца и, переодевшись, отправилась на поиски подходящего отца для своего наследника. Одни горожане с ужасом думали, что их госпожу убили, другие же выдвигали предположение, что она сама прикончила ненавистного супруга, не в силах больше терпеть его издевательства и бесконечные измены.

Камилла отмахивалась от всех этих россказней, предпочитая разрабатывать план их дальнейших передвижений. Теперь, для того чтобы добраться до прибрежного протектората Максима, им придется пользоваться совсем нехожеными тропами. Несколько следующих дней они должны будут останавливаться на ночевку прямо в лесу. По задумке Камиллы Каспар должен играть роль провожатого вдовы, которую будет представлять сама Камилла, и ее сына, чья роль предназначалась Сильвии, по-прежнему остававшейся в костюме мальчика. Анри же продолжал ухаживать за лошадьми, то есть делать то, что он лучше всего умел.

Анри, безусловно, будет скучать по комфортабельным условиям отеля и всему тому, что ему довелось там испытать. Впервые в жизни его выдернули из привычной рутины. В борделе он только захаживал на конюшню, о лошадях же заботились тамошние конюхи. Это огорчало бы Анри, если бы его не сопровождала в этих визитах герцогиня. Она кормила свою любимицу Гирлянду отборной морковкой, гладила остальных лошадок, прижималась щекой к их бархатистым шеям, и на ее губах блуждала такая счастливая улыбка, что сердце замирало у Анри в груди.

Сильвию он почти не видел после того, самого первого вечера. Она тесно сблизилась с хозяином борделя Фуйе, и тот даже предложил ей работу в борделе, однако она отказалась, не в силах расстаться с мадам. Кроме того, ей хотелось, чтобы Каспар научил ее так искусно обращаться с хлыстом.

Каспар же почти все время проводил с Анри. Когда они уезжали из борделя, Анри оглянулся на огороженный забором внутренний дворик, вспоминая первый урок, который преподал ему евнух. Каспар вложил ему в ладонь нож с обмотанной в один слой рукоятью, на которой виднелся небольшой выступ, обозначавший место, где Каспар прятал клеймо герцогини.

— Опасная штуковина, — пробормотал Анри, взвешивая на ладони нож с длинным узким лезвием.

— Этот нож может понадобиться тебе, чтобы отбить нападение на госпожу, — произнес Каспар. — Возможно, сейчас тебе такая мысль не по нутру, но в случае опасности… Ты готов?

Напрягая воображение, Анри представил, как он выбрасывает руку с зажатым в ней смертельным орудием, вонзая его в грудь предполагаемого врага. Того резко откидывает назад, как от удара конским копытом, и он падает навзничь, истекая кровью, а сам Анри стоит над поверженным врагом с окровавленным ножом в руке и смотрит, как жизнь покидает тускнеющие глаза противника.

Анри покачал головой:

— Я… не знаю. Ради нее я, конечно, готов пойти на убийство… если она прикажет… Но… Я действительно не знаю.

— Не думаю, что дело дойдет до убийства, — задумчиво сказал Каспар.

Снова подбросив нож на ладони, Анри спросил:

— А герцог? Как тебе кажется, она… сможет отдать распоряжение убить его?

Парень не предполагал, что герцогиня способна приказать убить своего супруга, однако насколько хорошо он ее знал? И отец герцогини, и ее муж такие приказы отдавали не раздумывая. Анри было известно, что герцогиня хотела взять власть в свои руку, но не ради собственного благополучия, а герцог вполне мог пустить в ход любые методы, лишь бы ей отомстить.

Каспара возможность убийства герцога нисколько, казалось, не удручала.

— Если герцогиня пойдет на устранение мужа, то, уж поверь, я сделаю это сам, — усмехнулся он и похлопал ладонью по кинжалу у себя на боку.

— А ты… — начал Анри и запнулся, не осмеливаясь спросить, убивал ли уже кого-нибудь Каспар и делал ли это по приказу герцогини.

Каспар положил руку ему на плечо и, поняв все с полуслова, сказал:

— Успокойся, ее светлость никогда не посылала меня на убийство, хотя я бы сделал это не моргнув глазом. Моя обязанность — защищать ее, даже рискуя собственной жизнью. Это самое малое, что я могу для нее сделать.

— И ты убил бы даже герцога?

Лицо Каспара внезапно сделалось таким свирепым, что Анри отпрянул, а Каспар заговорил, играя желваками на скулах:

— Если бы ты знал герцога, то не задавал бы таких вопросов, парень. Я видел, как он обращался с ее светлостью. Единственное, что останавливало меня, чтобы не разорвать его голыми руками, было то, что меня сразу же казнили бы, а ее светлость осталась бы без надежной защиты.

— Хорошо, ради нее я пойду на все, — вздохнув, заявил Анри.

— Отлично. Ты раньше когда-нибудь дрался?

— Только на кулаках, да и то когда еще был совсем мальчишкой. А еще я умею бороться, — добавил Анри, заметив скептическую ухмылку на лице Каспара. — Мы часто устраивали борцовские поединки между собой на конюшне.

— Падать умеешь?

— Думаю, да.

— Тогда отдай мне нож, и начнем урок.

Когда Каспар не был занят тренировками с Анри, он жил в борделе, как во дворце, обращались с ним на редкость вежливо, предупреждая любое его желание. Каспару отвели отдельную комнату и приставили двоих слуг, которые делали ему массаж, купали его, приносили всякие деликатесы. Дважды в день он являлся к герцогине, чтобы узнать, не нужно ли ей что-нибудь, но она отсылала его, наслаждаясь обществом Анри.

Сидя в седле, Анри вздохнул, вспоминая, как чудесно они проводили время с герцогиней. Она учила его искусству массажа, демонстрируя все движения на его теле. Узнав, чем они занимаются, хозяин Фуйе прислал им своего собственного массажиста, коренастого волосатого мужчину, под чьими умелыми руками все мышцы превращались в желе. В последний вечер Анри продемонстрировал герцогине свои новые навыки, упиваясь каждым вскриком удовольствия и восторга, слетавшим с ее губ. Она так и заснула, не приступая к совокуплению, зато Анри провел всю ночь в ее постели, любуясь красивым безмятежным лицом спящей женщины.

Герцогиня посетила в борделе баню, где ее хорошенько вымыли, натерли благоухающими маслами и, самое главное, выкрасили волосы в черный цвет, чтобы еще больше изменить внешность. А Анри, чтобы занять себя, пока она принимала водные процедуры, провел время в комнате для наблюдения, где смотрел, как развлекается немолодая пара. Мужчина ни разу не вошел в партнершу, удовлетворяя ее языком, однако пика удовольствия та достигала по крайней мере восемь раз. Анри смотрел во все глаза, прикидывая, как будет делать то же самое с герцогиней, и задаваясь вопросом, сможет ли доставить ей наслаждение восемь раз подряд. Анри хотелось, чтобы Камилла была полностью в его власти; пока что, какими бы тесными ни были их отношения, герцогиня держала его на некотором расстоянии от себя, и он это прекрасно чувствовал. Анри не был ровней ей — и никогда не будет, но все же в глубине души его тревожила мысль, что она держит его при себе только для собственного удобства.

Сегодня утром Анри выскользнул из комнаты еще до того, как она проснулась, и отправился на конюшню, чтобы лично подготовить лошадей и мула к предстоящему походу. Парню было радостно вновь почувствовать себя на своем месте. Вообще же у него сложилось ощущение, будто за время путешествия он повзрослел лет на десять.

Путники устроились на ночлег ранним вечером, чтобы дать Анри время накормить лошадей до наступления темноты. Герцогиня, к его удивлению, вызвалась ему помогать, и дело пошло быстрее. Сильвия собрала хворост для костра и нагрела воды для умывания и вечернего чая. Потом все поужинали хлебом, сыром и фруктами, попили чаю и вина.

После ужина герцогиня устроилась на постеленных на земле одеялах возле костра, достала свой альбом и принялась рисовать. Анри хотел пристроиться рядом, но вдруг заметил, что Сильвия и Каспар углубляются в лесную чащу, и решил подсмотреть за ними. Так как он особо не прятался, они сразу же заметили слежку, но протестовать не стали. А через несколько минут Сильвия и вовсе остановилась, чтобы он смог их догнать. На всех троих были шерстяные плащи, спасавшие от ночной прохлады, лица смутно белели в сгущающейся темноте.

Сильвия схватила Анри за руку:

— Не спеши, мы уже достаточно отошли. Здесь мы не потревожим мадам.

Каспар вздохнул. Анри заметил, что в последнее время евнух стал частенько вздыхать в присутствии Сильвии.

— Зачем тебе все это надо? — спросил Каспар Сильвию. — Почему позвала? Хлыста у меня с собой нет, а если б и был, то я б тебе его не дал, чтобы ремень не запутался невзначай в ветвях.

— Я хотела поблагодарить тебя, евнух, — ответила Сильвия. — Ты предоставил нам безопасное убежище, когда я этого сделать не сумела. К тому же я прекрасно повеселилась с господином Фуйе.

— В знак благодарности могла бы дать мне отдохнуть, — ворчливо заметил Каспар. — Если у тебя энергия бьет через край, поразвлекайся тут с Анри, а я пока немного прикорну. А кстати, как ты думаешь отблагодарить меня, девушка?

— Я не игрушка в руках Сильвии, — встрепенулся Анри.

Служанка покрепче сжала руку Анри.

— Не принимай меня за дуру, Каспар, — сказала она. — Как ты думаешь, о чем мы говорили с господином Фуйе, когда проводили ночи вместе? Он о многом поведал мне, и теперь я знаю, что есть немало способов, которыми можно удовлетворить евнухов. Думаю, ты и сам не знаешь о них.

— Вот как? — удивился Анри, не сдерживая любопытства. — И что же это за способы?

Каспар усмехнулся:

— Могу повторить слова юноши: «Я не игрушка в твоих руках, Сильвия».

Судя по голосу, Сильвия обиделась:

— Я просто хотела отплатить тебе добром, евнух. Почему ты всегда воспринимаешь меня в штыки?

— Ничего себе в штыки! Я свел тебя с хозяином борделя, господином Фуйе. Общение с ним должно дать тебе разрядку на пару месяцев.

— А ты что, ревнуешь? Я, как и Анри, вступила в интимную близость с мадам, и тебе это не нравится, так? Или ты скучаешь по Арно? Вот я, например, скучаю. Он такой милый, гораздо лучше тебя.

А жив ли еще второй евнух? — подумал Анри, почувствовав острую жалость к этому юноше. Как глупо, что в самом начале их опасного путешествия он боялся двух евнухов, охраняющих ее светлость, гораздо сильнее, чем самого герцога.

— Арно не твоя забота, — отрезал Каспар.

— Да, ты действительно скучаешь без него, — протянула Сильвия, отпуская руку Анри. — Когда увидишь его в следующий раз, так ему и скажи. Мадам не будет против.

— Послушай, Сильвия, не суй свой нос не в свои дела, поняла? — посоветовал Каспар. — Так будет лучше для всех.

Анри услышал, как хрустнула ветка, затем раздалось шуршание листвы, и он понял, что Сильвия обняла Каспара. Тот не оттолкнул ее и лишь через минуту слегка отодвинулся. Наверное, пора возвращаться в лагерь, подумал парень. Не стоит им мешать.

— Может, мне удастся хоть немного отвлечь тебя, Каспар, — донесся до него голос Сильвии. — Ты ведь хочешь порадовать мадам? Анри, подойди ближе.

— Я? — удивился он.

— А что, тут еще кто-то прячется в темноте? И почему ты постоянно подвергаешь сомнению мои слова, если уже давно убедился, что тебе понравится то, что я буду делать?

А он и сам не знал почему. Ему не нравилось, как она обращалась с ним, но секс с ней был прекрасен.

Сделав шаг вперед, Анри попал в тонкие руки Сильвии и огромные лапищи Каспара.

— Стой молча и не дергайся. Ты ведь хочешь помочь Каспару, да?

Анри услышал, как прямо у него над головой Каспар тихонько хмыкнул, а затем почувствовал, что евнух скользнул ладонями вниз по его спине и расположил их у него на ягодицах.

— Ты совсем потеряла стыд, Сильвия, — не тая в голосе усмешку, произнес евнух и тут же, противореча своим словам, добрался до яичек Анри и нежно их сжал.

В штанах у Анри сразу стало тесно.

Сильвия протиснулась сзади так, что руки Каспара оказались между нею и Анри, скользнула ладонями по талии Анри и положила их на член парня, погладила его и, быстро расстегнув пуговицы, выпростала член из штанов. Анри негромко вскрикнул. Каспар продолжал сжимать и разжимать его яички, а Сильвия сомкнула пальцы вокруг члена и стала стимулировать его быстрыми движениями.

— Ты прелесть, Анри, — промурлыкала она. — Ты так чутко откликаешься на ласки. Не волнуйся, скоро мы отпустим тебя, и ты сможешь пойти к мадам.

В ответ на ее слова Каспар засмеялся, чем немало удивил Анри, который раньше никогда не слышал, как евнух смеется.

Решив не анализировать, чем вызвано такое благодушное настроение евнуха, Анри отдался приятным ощущениям, тем более что Каспар, опустившись на колени позади Анри, спустил штаны юноши еще ниже и начал лизать его мошонку. Сильвия тоже встала на колени, но уже перед Анри, и принялась с увлечением сосать его напрягшийся стержень.

Дыхание Анри участилось. Чувствуя, что скоро уже не сможет сдерживаться, он простонал:

— Все, хватит! Больше не могу. Умоляю вас!

Сильвия немедленно отпрянула, а Каспар, отпустив мошонку, хлопнул его по плечу:

— Ладно, парень, ступай к ней. Только будь осторожен, не наступи в темноте на… на что-нибудь. — И снова тихонько засмеялся.

Этот смех, постепенно удаляясь, преследовал Анри, пока он, даже не натягивая штаны, спотыкаясь, возвращался к герцогине, ориентируясь на свет от костра. Его эрекцию скрывали длинные полы рубахи. Герцогиня сидела, накинув одеяло на плечи.

— Анри? — спросила она и, взглянув на юношу, улыбнулась краешками губ и позвала: — Иди сюда.

На мгновение в сердце Анри возник протест: ну хоть кто-нибудь из них может воспринимать его всерьез? Если бы он не был так возбужден, то непременно попросил бы ее светлость повлиять на Сильвию, чтобы та оставила его в покое, даже при том, что ласки служанки ему очень даже нравились. Когда-нибудь он, может, и сделает это, но всему свое время. Сейчас же он опустился на одеяла рядом со своей госпожой, и та, приподняв его рубаху, улыбнулась.

— Могу ли я… то есть хотите ли вы… — промямлил Анри.

Выражение лица герцогини не изменилось, но Анри мог бы поклясться, что она обдумывает его невысказанный вопрос. Наконец она произнесла:

— Погладь себя сам так, как ты привык делать это наедине с собой. Закрой глаза, Анри, представь, что меня нет рядом.

— Да, ваша светлость, — едва слышно прошептал Анри и перекатился перед ней на колени.

Он все сделал так, как велела герцогиня. Закрыл глаза, взял свой член и начал стимулировать наполнившийся кровью орган рукой, а пока онанировал, мысленно представлял на себе нежный рот Сильвии. Вверх-вниз, вверх-вниз, натягивая кожицу на чувствительную головку и снова спуская ее. И опять вверх-вниз…

Внезапно герцогиня дотронулась до его плеча, и глаза Анри распахнулись.

— Иди ко мне, — охрипшим голосом проговорила она, откидывая одеяло и поднимая юбку. Затем она медленно откинулась назад, опираясь на локти и призывно глядя на Анри сверкающими в свете костра глазами.

Ему очень хотелось сказать ей, что еще не время, что ему еще немного нужно поласкать себя, но он не посмел перечить госпоже — ни ей, ни своему требующему освобождения дружку.

Широко расставив колени, Анри направил головку члена прямо в промежность герцогине и задрожал с головы до пят, когда она приняла его в себя. Мускулы его напряглись, он сделал движение вперед, но получилось не слишком глубоко. Тогда он просунул руки под бедра герцогини и буквально натянул ее на себя. С ее и его губ одновременно вырвался единый длинный всхлип. Герцогиня протянула руки к его груди и, схватив пальцами соски, выдохнула:

— Я хочу тебя!

Анри чуть откинулся назад, чуть помедлил, после чего вонзился в нее на всю длину своего полового органа. Глаза его вспыхнули, зрачки расширились, а голос, когда он заговорил, вырывался из глотки короткими толчками:

— Я… рад… делать это. Не надо… приказывать мне… Я и сам… знаю, что… делать.

Герцогиня с удивлением посмотрела на него.

— Я и не думала приказывать тебе, Анри, — сказала она и дотронулась горячими пальцами до его руки, что дало ему силы говорить дальше:

— Вы же сами понимаете, насколько нереально то, что с нами происходит. Никто и никогда не поверит в это. Но… когда мы оказываемся вместе…

— Анри… — тихо молвила герцогиня.

Уловив нотку непонимания в ее голосе, он продолжил:

— Вы никак не можете забыть, кто я такой на самом деле и каково мое место. И так будет всегда, даже вопреки вашему желанию, если бы таковое возникло. Но это… невозможно.

Герцогиня остановила на нем долгий изучающий взгляд, а после ровным голосом произнесла:

— Я герцогиня, друг мой, и останусь ею, пока живу. Нас с тобой свели обстоятельства, и не надо об этом забывать и тешить себя ненужными надеждами.

На секунду Анри прикрыл глаза и тяжело вздохнул.

— Ну тогда объясните мне, пожалуйста, чего вы от меня хотите. Не потому, что это будет правильно, не потому, что вам кажется, будто мне это безумно нужно, а потому, что вы сами этого хотите. И я готов сделать все как нужно.

— А как нужно сейчас, Анри? — спросила герцогиня. Анри, член которого по-прежнему находился в ее лоне, не смог подкрепить какими-либо логическими доводами выдвинутые ранее тезисы. Поэтому он пожал плечами и сказал:

— Сейчас мне хотелось бы закончить начатое, а вы поиграйте со своими грудями так, чтобы я смог это видеть.

Герцогиня слабо улыбнулась:

— Согласна с тобой, меня это бы тоже полностью устроило. Но… я еще раз прошу тебя называть меня по имени.

Сердце у Анри едва не остановилось. Отдышавшись, он склонился и прошептал ей прямо в ухо:

— Да, Камилла!

Оглавление

Обращение к пользователям