Глава 17

На рассвете они покинули «Спасенную русалку», и очень скоро их нагнали Каспар и Арно. Они тоже были на лошадях и в поводу вели вьючного мула Тигра. Тоня была в отличном состоянии, как сразу же наметанным глазом определила Камилла, а Арно сидел на Проворном. Этого норовистого жеребца, обладающего вздорным характером и натренированного в основном на взятие препятствий, Камилла хорошо знала и для себя решила дать Арно несколько советов, как с ним лучше управляться. Но это будет потом, когда выдастся свободная минутка.

Подъехав к Арно, Камилла положила ладонь на его руку.

— Ты хорошо поработал, Арно, — произнесла она и, заметив, что тот неловко заерзал, убрала ладонь. Быть может, ему не очень приятны ее прикосновения. — Поедем рядом, я хочу выслушать твой отчет.

Сильвия уже вкратце передала ей рассказ евнуха, но она пожелала вникнуть в подробности.

— Конечно, ваша светлость, — поклонился Арно.

Камилла принялась расспрашивать его о стражниках, слугах и придворных герцога, интересуясь малейшими деталями. Что все они думают о ее бегстве из дворца? Докопался ли хоть кто-то из них до истинных причин? Как все это повлияло на их отношение к герцогу? Поколебалась ли их преданность ему? Сколько человек из дворцовой челяди и придворных пострадало от герцога? Каково мнение доверенного лица короля, если таковой был прислан во дворец? Этими вопросами Камилла засыпала Арно, ей все было очень интересно. Камилла вовсе не хотела кровавого переворота и не жаждала жертв, при любом, даже самом бескровном, восстании жертвы неизбежны, но она всей душой стремилась свести их к минимуму.

Камиллу удивило и обрадовало, что на ее сторону неожиданно встала повитуха Аннет, которая как раз и стала одним из информаторов Арно. Женщина с радостью предложила свою помощь. Пусть она и из низов и не может лично свергнуть ненавистного герцога, зато ей небезразлично, что происходит с герцогиней. Так она лично сказала Арно, и ее слова безмерно порадовали Камиллу.

Увидев, что герцогиня закончила разговаривать с евнухом, Анри хотел приблизиться к ней, однако Камилла проигнорировала его вопрошающий взгляд и некоторое время ехала в одиночестве, обдумывая полученную информацию. Итак, ее бегство не было замечено герцогом в течение нескольких дней, во время которых он предавался пьянству и безудержному разврату, хотя горничные Камиллы и те из стражников герцога, которые иногда сопровождали ее на прогулках, и шептались по углам, обсуждая это неординарное событие. Разговоры пошли и в городе. Бесчинства герцога еще кое-как сходили ему с рук, когда его супруга находилась во дворце, но с ее тайным бегством люди стали открыто обсуждать нарушение правил этикета и абсолютно непристойное поведение их правителя.

А когда герцог наконец отрезвел и взялся за дела, министры и придворные поняли, что он полностью некомпетентен в вопросах экономики и дипломатии. Если Камилле удастся перетянуть на свою сторону Максима и заручиться его поддержкой, она лишит супруга власти.

Ей нечего бояться, правда на ее стороне.

Камилла выпрямилась в седле и гордо распрямила плечи. Настало время вспомнить, что она герцогиня, настоящая герцогиня, по праву и по рождению. Во время первого привала сегодня утром она наконец переоделась в юбку и корсаж глубокого зеленого цвета, куртку мягкой коричневой кожи, а на голову надела красивый шарф, чтобы скрыть короткую стрижку. Два евнуха ехали с обеих сторон от нее, как бы ограждая от внешнего мира. Камилле не требовалась их защита, однако это являлось неотъемлемой частью статуса дамы, едущей на переговоры к господину Максиму.

Максим жил в огромном замке своих предков, возвышавшемся на высоком холме и фасадом обращенном на зазубренные серые вершины, испещренные узкими лазами и трещинами и ставшие приютом для морских птиц. Камилле было известно, что с вершины замковых башен можно было рассмотреть диких козлов, обитавших на островках по краям гавани, однако ей как-то не верилось, чтобы Максим мог коротать время, любуясь рогатой живностью. Наверняка он наблюдал за торговыми судами, входящими в гавань, по вымпелам отмечал порты приписки и принадлежность к той или иной стране. Судя по оброку, который Максим выплачивал в казну герцогства, трудно было вычислить истинный размер доходов его протектората. Будь Камилла на месте Максима, она, безусловно, не стала бы отчитываться за всю прибыль от торговли, включающей и контрабанду крепкого алкоголя, и тончайшие шелка, и даже декоративных собачек редких и очень ценных пород.

День выдался жаркий, и Камилла решила сделать привал и дать отдохнуть животным и людям, да и ей самой требовалось время, чтобы собраться с мыслями перед разговором с Максимом. В стороне от дороги росла небольшая рощица, рядом протекал чистый ручей, все это было словно предназначено для остановки путников. Камилла расслабила узел шарфа, а потом и вовсе сняла его. Движение на дороге было очень оживленным, однако она рассудила, что никто ее не узнает из-за коротко остриженных волос. Но даже если и узнает, ей теперь все равно. Она смертельно устала от бесконечных переодеваний, тем более что Каспара и Арно было очень трудно загримировать, особенно если учесть, что после того, как они стали открыто сопровождать Камиллу, скрывать ее знатное положение было бесполезно.

Камилла посмотрела на Анри, занятого уходом за лошадьми, и Сильвию, отвинчивавшую крышку с фляги для воды. Этих двоих лучше выдать за двоих ее самых приближенных слуг, чтобы с ними обходились подобающим образом, но расположили на постой отдельно от нее. Камилла понимала, что ей нельзя отвлекаться на них во время переговоров с Максимом, к тому же вряд ли ему понравится, если он заподозрит, что в последнее время они стали ей достаточно близки. Максим решит, что она либо сошла с ума, либо превратилась в такое же похотливое существо, как и ее муженек. С другой стороны, Камилле, вероятно, вообще не надо беспокоиться о том, что там подумает Максим: ее слуги — не его забота. Да и из того, что ей было известно о Максиме, он тоже не отличался примерным поведением.

Ей предстоят нелегкие переговоры. Хотя Камилла не виделась с Максимом больше двадцати лет, она иногда изучала документы, написанные его рукой, когда выпадала такая возможность. Максим был чрезвычайно образованным, сообразительным и хитроумным. Камилла тоже обладала этими качествами, но у нее слишком давно не было доступа к бизнесу и дипломатии.

Едва ли Максим знал о Камилле столько, сколько она о нем, поскольку ее отчеты о судебных делах не публиковались, а потом ее и вовсе отстранили от дел. В письмах, которые она изредка отправляла ему, чтобы поблагодарить за присланные подарки, она в основном писала о своих лошадях, а в последнее время их переписка вообще прервалась.

Интересно, есть ли у Максима любовница? Камилла знала, что он так и не женился, но понимала: обет воздержания он не давал. Сильвия могла бы соблазнить его или позволить ему соблазнить себя. Какой от этого будет прок?.. Камилла тряхнула головой, отгоняя эти мысли. Она что, на самом деле становится похожей на Мишеля? Нет, Камилла не будет злоупотреблять преданностью Сильвии, ведь, даже если она просто заговорит со служанкой на эту тему, та непременно воспримет это как приказ. Вот если Сильвия сама проявит инициативу… и что тогда? Пойдет ли это на пользу переговоров? Или же ей стоит самой соблазнить Максима?

От такой идеи Камилле стало жарко. Когда бы она ни вспомнила о Максиме, мысли о нем всегда были связаны с сексом. Хотя прошло много лет и им так и не представилась реальная возможность вступить в физическую связь, Максим был ее первой страстью. Стремился он к тому или нет, но Максим разбудил в ней чувственность, именно он снился ей ночами, именно его она представляла в эротических фантазиях. Благодаря Максиму она стала совсем другим человеком и теперь жалела только об одном: ей не надо было выходить замуж за Мишеля.

Однако сейчас Камилле предстояла встреча не с тем мужчиной, о ком она так долго и страстно грезила, а с вполне реальным Максимом, который давно стал взрослым и мудрым. Если ему и в юности легко удавалось прочесть все ее потаенные мысли и желания, то сейчас он вполне преуспеет в этом. Вероятно, Камилле следует опасаться Максима не меньше, чем Мишеля, или даже больше, поскольку, в отличие от мужа, мнение о ней Максима было ей чрезвычайно важно. Встретившись с Максимом, Камилла хотела восстановить с ним прежние отношения. Герцогине был нужен настоящий друг, ровня ей по происхождению, на которого она могла бы полностью положиться.

Если Максим, как хотелось надеяться Камилле, симпатизирует ей больше, чем герцогу, тогда у нее есть шанс. Если же она переоценивает Максима или за это время он полностью изменился и стал совсем другим человеком… что ж, тогда остается уповать на то, что в память о былой дружбе он дарует ей легкую смерть и пощадит Сильвию и Анри. Что же до Каспара и Арно, то они наверняка встанут на ее защиту. Значит, надо что-то придумать, чтобы избавить их от такой участи. Быть может, ей удастся уговорить Максима взять их к себе на службу или отправить стражниками в порт…

Впрочем, сейчас нельзя отвлекаться на мысли о возможности плохого исхода. Ей надо сосредоточиться на сегодняшнем дне, а не доводить себя до нервного срыва, что никому из них не будет на пользу.

— Мы отдохнем здесь еще немного, — произнесла она. — Анри, пусти лошадей попастись. И мула распряги, пусть отдохнет и травку пощиплет. Арно тебе поможет. А ты, Сильвия, понаблюдай за дорогой. Тебе отсюда хорошо видно?

— Да, мадам, дорога отлично просматривается.

— Я тоже буду начеку, но две пары глаз лучше, чем одна, — сказала Камилла. — Нам могут пригодиться сведения о том, кто и откуда приезжает, чтобы встретиться с Максимом.

Подойдя к своему седлу, она вытащила из сумки бутерброды, которые они захватили с собой из гостиницы, и передала один Каспару, затем устроила из седельных сумок подобие сиденья и расположилась на них. Каспар занял удобное для наблюдения место и принялся за бутерброд.

Глядя на дорогу, Камилла отметила, что кое-кто из путников шел к замку по той же дороге, что и она со своими слугами, а другие — с юго-востока, где, как ей было известно по подробной карте протектората, находился город. Там располагались жилые дома ремесленников, мастеровые и другие подданные Максима, а вовсе не гостиницы или склады провианта. Дорога, ведущая из города к замку и гавани, содержалась в отличном состоянии, Максим даже укрепил ее булыжным камнем для мощения, спасавшим путников, телеги и повозки от пыли и грязи. На мгновение Камилла задалась вопросом: вымощены ли дороги из крестьянских хозяйств к дворцу? Насколько ей было известно, отец Максима не делал ничего подобного и удобством путешественников не озабочивался.

У людей, заполнявших главную дорогу, вид был довольный и умиротворенный, хотя изредка раздавались крики, подгоняющие тех, кто двигался слишком нерасторопно и замедлял движение. На Камиллу и ее группу внимания никто не обращал, словно понимая: путники устали и хотят отдохнуть. Она откусила от своего бутерброда. Анри закончил возиться с лошадями и растянулся у ее ног, одной рукой прикрывая глаза. Камилла вытащила еще один бутерброд, завернутый в бумагу, бросила ему на живот и улыбнулась, когда парень вздрогнул от неожиданности.

— Мадам! — обернулась к ней Сильвия. — Я вот все ломаю голову, откуда явились все эти люди. Смотрите-ка, вон у того птица в клетке, я таких ярких еще не видела. Ну прямо как радуга!

Камилла слышала, что в портовых городах можно встретить моряков и торговцев со всего света, но сейчас видела это своими глазами. У одних кожа была совсем черная, у других от светло-оливковой до шоколадной, а у некоторых лица были совсем бледные, даже белее, чем у самой Камиллы, и густо усыпанные веснушками. Одежда тоже поражала разнообразием цветов и фасонов: обычные штаны и сапоги, длинные, плавно ниспадающие накидки и плащи, плетеные сандалии, куртки без воротника и даже деревянные башмаки, гулко цокающие по булыжной мостовой.

В одной повозке сидели люди с Востока, такие когда-то приезжали к ее отцу в составе посольской группы. Волами погонял маленький человечек хрупкой комплекции, с длинной косой до пояса, рядом шагал огромного роста евнух, на котором из одежды была одна набедренная повязка. В повозке стояла низкая скамеечка с мягкими подушками, на которой восседал пожилой бородатый мужчина, с головы до ног закутанный в расшитую желтую мантию. Время от времени он бросал взгляд на свой груз — аккуратно установленные друг на друга коробки, обернутые джутовой мешочной тканью и перевязанные широкими красными лентами. Камилла догадалась, что в этих коробках торговец вез фарфор. Как-то Максим прислал Камилле красивейшую шкатулку, которую передал ей нарочный с обычным оброком для герцога. В шкатулке на тонкой соломе лежала полупрозрачная фарфоровая чашечка, на которой были нарисованы две лодки и обозначенная голубой линией река. Герцог тут же отобрал чашечку у Камиллы, и хрупкое изделие раскрошилось у него в ладони.

Камилла встала на ноги и отряхнула с юбки крошки от бутерброда.

— Все, пора ехать дальше, — велела она своим слугам.

Замок Максима был сложен из местного камня зеленого и белого цвета, чередовавшегося слоями — слой белого, слой зеленого и так далее. Внешне это выглядело очень красиво. И сами стены, и причудливые зубчатые башни с бойницами, и усаженные остриями просмотровые площадки были украшены изображениями морских обитателей и издали напоминали гигантский торт с глазурью из меренги. Замок оказался гораздо больше, чем представляла Камилла. И как только ее отцу удалось победить его владельца? Что это было? Военная хитрость? Предательство слуг?

Камилла со своей группой приблизилась к первой стене. Отполированные до блеска бронзовые ворота с вылепленными на них осьминогами и диковинными рыбами медленно раскрылись перед ними.

Прямо за воротами их встретил Максим. Он был безоружен, в ярко-голубом облачении с орнаментом из вышитых черным и зеленым изображений маленьких рыбок. Пальцы его были унизаны перстнями, на запястьях красовались золотые браслеты филигранной работы, а шею обхватывала широкая золотая полоса. В оба уха были вдеты чистейшие рубины величиной с ноготь взрослого мужчины, красиво оттеняя темные волосы и бороду. В шароварах свободного покроя и с развевающимися по ветру длинными волосами широкоплечий, Максим выглядел величественно и, на взгляд Камиллы, несколько необычно.

Камилла направила Гирлянду в створ ворот. Она даже не успела спешиться, как Максим низко поклонился ей, прижав правую руку к груди в знак почтения.

— Ваша светлость, сударыня Камилла, — глубоким голосом произнес он, выпрямившись. — Прошу вас и сопровождающих вас лиц быть моими дорогими гостями. — И он улыбнулся, едва не ослепив Камиллу блеском белоснежных ровных зубов. Глаза его ощупывали ее лицо.

Камилла сдержала ответную улыбку и лишь склонила голову в коротком поклоне:

— Благодарю вас. Позвольте представить вам мою свиту: это Сильвия, Анри, Каспар и Арно.

Максим окинул группу быстрым, цепким взглядом, но не стал напоминать Камилле, что ей вовсе не следовало называть своих слуг по именам, мгновенно оценив обстановку и поняв намерение Камиллы довести до его сведения, что для нее это не просто слуги.

— Если вы позволите, — сказал он, — я навещу вас в ваших покоях чуть позже.

Когда Максим хлопнул в ладоши, путников мгновенно окружила целая толпа слуг — и мужчин, и женщин, как с изумлением отметила Камилла. Они взяли под уздцы лошадей и мула и развели их по конюшням, размещенным по внутренней стороне замковой стены. Но прежде чем они это сделали, другие слуги, в основном мужчины, облаченные в голубые длинные рубахи, быстро сбежали по лестницам, спускающимся во внутренний двор, отстегнули седельные сумки и внесли их внутрь замка.

Максим сам проводил свою гостью и ее свиту в просторные покои, пояснив, что его собственные комнаты находятся этажом выше. Затем он удалился, а слуги стали приносить небольшие ванночки для купания, кувшины с горячей водой, причем все они не моргнув глазом немедленно подчинились приказам Сильвии, приняв за должное, что горничная герцогини знала лучше, как обслужить свою госпожу. Анри распаковывал седельные сумки, а молоденькие служанки выхватывали у него из рук грязные вещи и тут же уносили их в стирку. Каспар внимательно осматривал все выходы и входы в покои, Арно следовал за ним по пятам.

Все были заняты, и Камилла, не желая мешать, решила поговорить с Максимом. К тому же от всеобщей суматохи у нее начало ломить в висках.

Не замеченная своим окружением, Камилла выскользнула в коридор, освещенный масляными лампами, каждую из которых накрывали узорчатыми прозрачными колпачками разноцветного стекла, отбрасывающими на стены и мраморный пол красивые желтые, голубые и красные блики. Камилла хотела найти Максима, поскольку понимала, что встреча во внутреннем дворе замка была чисто формальной, а ее это ни в какой степени не устраивало. Сердце ее соскучилось по их прежним близким, даже чересчур близким отношениям. Ей хотелось услышать его ласковый голос, напоминающий о том, что их обоих связывало в такой далекой юности. При всем этом Камилла понимала, что ни в коем случае нельзя показывать ему свою слабость, иначе он поймет, насколько сильно она от него зависит.

Камилла повернулась лицом к двери и осторожно взялась за ручку, чтобы закрыть дверь очень тихо: пусть ее слуги занимаются своими делами и не мешают ей поговорить с Максимом. А когда она снова повернулась, то замерла на месте: прямо перед ней стоял Максим собственной персоной. Ах да, он же обещал заглянуть попозже.

— Благодарю тебя за гостеприимный прием, — успокоившись, сказала она.

— А я со своей стороны счастлив приветствовать тебя в своем доме, — ответствовал Максим, хотя лицо его оставалось абсолютно бесстрастным. Неужели задорный огонек, промелькнувший в его глазах у ворот замка, только померещился ей? — Здесь нам будет неудобно разговаривать, Камилла. Давай перейдем в более уединенное место.

Просторная комната с высокими окнами, залитая солнечным светом, куда Максим провел свою гостью, была почти лишена обстановки. В центре стоял пустой стол. Оглядевшись, Камилла села на изящный бамбуковый стул с желто-белой подушкой, а Максим пристроился на подоконнике. Свет полуденного солнца красиво очерчивал контуры его великолепной фигуры, зато лицо было полностью скрыто в тени.

Максим не торопился начать разговор, Камилла тоже молчала, пытаясь разобрать выражение его лица. Ей надо было продумать линию поведения, ведь так много стояло на кону — герцогство, судьба приближенных, ее собственная жизнь, и все это зависит от того, сумеет ли она привлечь Максима на свою сторону.

Раздался негромкий стук в дверь.

— Войдите, — бросил Максим.

В комнату впорхнула стайка очаровательных служанок. Они быстро расставили на столе высокие узкие серебряные чаши, серебряные ложки с длинными ручками и серебряное же ведерко с ледяными кубиками. Одна из девушек, используя специальные щипцы, разложила кубики по двум чашам и подала Камилле и Максиму вместе с ложками. Камилла с осторожностью приняла ледяную чашу, на тонких стенках которой тут же проступил иней.

— Попробуй, это замороженный фруктовый сок, — сказал Максим, видя ее нерешительность, — и он не отравлен. Неужели дела в герцогстве настолько плохи, что ты ждешь от меня подвоха? — усмехнулся он, после чего взглядом отпустил служанок, последняя из которых плотно прикрыла за собой дверь. — Впрочем, по какой-то причине ты же приехала ко мне, чего не делала ни разу в жизни. Значит, тому была какая-то веская причина. Хотя, если предположить, что тебя привела ко мне долго сдерживаемая страсть…

Камилла проглотила растаявший лимонный сок.

— Не болтай лишнего, Максим. Хочешь казаться легкомысленным? Не притворяйся, будто тебе неизвестно любое движение в твоих владениях. Ты прекрасно знал о моем прибытии и даже заранее оделся для встречи со мной.

— А может, я всегда ношу пышные одеяния?

— Пусть так, не спорю, но никогда не поверю, что ты постоянно коротаешь время, поджидая гостей у открытых ворот.

Он слегка наклонился к ней, не вставая с подоконника:

— Ну, ты сделала въезд в мой замок весьма приметным. Лица не скрывала. К исходу дня все жители протектората от мала до велика будут знать о твоем визите, и очень скоро слухи о нем достигнут герцогского дворца. Не думаю, что герцогу понравится твое предательство. Мишель может обвинить меня в том, что ты ведешь себя столь вызывающе, не повинуясь его приказам. И тогда он может выместить свое раздражение на мне и моем народе. Ты об этом подумала, Камилла? Ведь ты рискуешь не только собственной жизнью, но и моей. Или тебе это безразлично?

Камилла улыбнулась. Да она скорее отгрызет кусок от этого стола и закусит своей серебряной чашей, чем поверит в то, что Максим опасается гнева ее мужа!

— Ну-ну, ты сидишь в хорошо укрепленном замке, охраняемом десятком отлично оснащенных судов.

— В моем подчинении находится восемьдесят семь судов, — уточнил Максим. — Но это не означает, что я горю желанием использовать их для защиты замка и протектората в целом. Предназначение моего флота — это торговля и новые друзья, а не конфронтация с герцогом.

— Ты можешь обрести хорошего друга в моем лице, — произнесла Камилла. — По-моему, я весьма заманчивая кандидатура.

— А в каком качестве ты рассматриваешь меня? Ты хочешь, чтобы я был твоим другом?

— Да.

— Откуда такая уверенность? Ты же не видела меня более двадцати лет, — напомнил ей Максим.

Камилла поставила чашу на стол и распрямила плечи. Затем внимательно посмотрела на него.

— Мне нужна поддержка, и я выбрала тебя, — твердо проговорила она.

— Благодарю за доверие, — усмехнулся Максим. — Я польщен.

Камилла удивленно вскинула бровь:

— Польщен?

— Я боялся, что Мишель тебя больше устраивает как любовник.

От такого предположения Камилла от души рассмеялась, но тут же умолкла, прижав ладонь ко рту. Быть может, Максим видит, что она напряжена, и просто хочет ее развеселить?

— Вот уж не думала, что тебя могут терзать такие сомнения.

— Наверное, старею, — улыбнулся Максим и уже более серьезно спросил: — Почему ты сбежала от него? Вернее, почему только теперь?

— А это имеет значение?

— Для меня имеет.

Он наклонился вперед, и теперь солнечные лучи упали ему на лицо. Камилла увидела, что он пристально смотрит на нее.

Камилла отвернулась и некоторое время смотрела на шелковые обои небесно-голубого оттенка с вышитыми на них золотыми нитями веселыми стайками рыбок. В этот момент она ничего не могла ответить Максиму. Ему хорошо сидеть в этой светлой, красивой комнате и задавать такие непростые вопросы. Когда-то его лишили отца и дали совсем небольшую власть, которой он так умело воспользовался и превратил свой протекторат в цветущий край, а вот она, обладая огромной властью, лишилась всего, пустила все свои прерогативы на ветер. Признаться Максиму в своей слабости Камилле было стыдно, и не только в слабости, но и в непростительной глупости. Наконец она снова повернулась к Максиму:

— Я боялась за свой народ. Что с ним будет, если я умру…

— Ты больна? — встрепенулся Максим, прерывая ее.

— Нет, но Мишель… — Она нервно сглотнула.

— То есть ты хочешь сказать, что он хочет избавиться от тебя? — предположил Максим.

Его спокойный голос придал ей храбрости. Вместо ответа, она гордо произнесла:

— Я не позволю ему разрушить мое герцогство.

— Хорошо. — Максим помедлил, глядя на нее. — Должен тебе признаться, что я постоянно следил за состоянием твоего здоровья, но в последнее время это стало достаточно трудно. Известие о том, что ты покинула дворец, немало порадовало меня. Тут ходило множество самых разнообразных слухов о причинах твоего внезапного бегства. То, что ты направилась ко мне…

— Извини, если я доставила тебе неудобство, но иного выбора у меня просто не было, — вздохнула Камилла.

— Неудобство — это слабо сказано. Как только я узнал о твоем бегстве, сразу же велел своим тайным агентам собрать всю нужную информацию, поскольку надеялся, что ты придешь ко мне.

— Тайные агенты, значит, — сухо проговорила Камилла, понимая, что он имел в виду обычных шпионов и осведомителей. — Ну, вот я здесь. И что же ты намерен предложить мне? — спросила она, внимательно изучая его лицо.

Губы Максима выглядели такими сочными на фоне аккуратно подстриженной темной бороды, и Камилла невольно вспомнила, как сладко они целовали ее в темных закоулках дворца. Однако сейчас не время думать о поцелуях. Камилла нахмурилась и приготовилась выслушать его ответ, который в данную минуту волновал ее больше всего.

— Могу предложить тебе безопасное укрытие и, если пожелаешь, хороший совет, — сказал Максим. — А еще запас продовольствия для путешествия назад во дворец. Но взамен попрошу тебя кое о чем. Ну как, согласна?

— Смотря о чем идет речь, — осторожно произнесла Камилла.

— Не волнуйся, о многом не попрошу, тем более что я все-таки являюсь твоим подданным.

Камилла проглотила еще один кусочек из своей чаши — на сей раз это оказалась замороженная вишня.

— Не путай разные вещи. Кроме того, что я герцогиня, я еще и женщина, обыкновенная женщина. Если бы мне было позволено управлять герцогством после смерти моего отца, ничего этого никогда бы не случилось. Но король не разрешил, да и отец тоже был против, и вот к чему все это привело. Поэтому я решила забрать власть в свои руки — теперь, пока еще не поздно. Это должно произойти до того, как я исполню твою просьбу. Ну что, Максим, какова твоя позиция?

— Лучше ты в качестве правителя, чем Мишель. А как на это дело посмотрит король?

— Я позабочусь о том, чтобы он осознал всю мудрость моего решения.

После недолгого размышления Максим сказал:

— Боюсь, союз со мной не очень поможет тебе в переговорах с королем. Эти владения всегда были неудобным протекторатом для королевства, поскольку оно намного богаче, а потому и независимее, чем некоторые герцогства. Королю может не понравиться, если мне будет возвращена полная власть над моим народом, а именно это я и намерен получить от тебя взамен на мою помощь. И ты наверняка догадалась, какова будет цена вопроса.

— Король умен, — убежденно сказала Камилла, — а еще меня наверняка поддержит лорд Стажьер, в этом я не сомневаюсь. Ты можешь сделать неплохое вливание в казну его величества, Максим. Я всегда подозревала, что ты недоплачивал налоги Мишелю, как и твой отец — моему отцу.

Максим фыркнул, хитро прищурив глаз:

— Ну конечно! Золото — лучший смазочный материал любых переговоров. Полагаю, я заслужил поцелуй — хотя бы за то, что соглашаюсь рассмотреть подобную возможность.

— Ага, вот как ты заговорил! А я бы никогда не подумала, что ты покупаешь поцелуи, с твоей-то внешностью ты можешь легко обходиться без денег.

— Тогда, может, ты поцелуешь меня бесплатно, а, Камилла?

— Не надо, Максим. Ты пытаешься отвлечь меня от темы нашего разговора.

Максим медленно улыбнулся, заглядывая ей в лицо:

— А если я прямо сейчас разденусь перед тобой, тогда поцелуешь?

— Позже, Максим, — рассмеялась Камилла.

Он вздохнул, театрально закатив глаза:

— Хорошо ли ты все продумала насчет короля? Было бы обидно свергнуть Мишеля и ничего не добиться при дворе. Поддержка его величества очень нужна, ею следует заручиться.

— Когда дело будет сделано, у короля не останется другого выбора. Он ценит стабильность и не захочет нарушить устойчивость королевства.

— А что, если он решит, будто герцогство будет более стабильным под его эгидой? — поинтересовался Максим.

— Но закон запрещает…

— Закон всегда можно изменить, и ты прекрасно это знаешь.

Камилла надеялась, что другие герцоги отнесутся крайне недоброжелательно к такой идее короля и поддержат ее, как менее опасную альтернативу. Однако Максим прав: дополнительные гарантии не помешают.

— У тебя есть какие-нибудь предложения, как привлечь короля на мою сторону? — спросила она.

Максим удивил ее кратким ответом:

— Моя тетушка Жизель.

Она ждала объяснений. Максим отложил длинную ложку и отпил из своей чаши растаявший фруктовый сок.

— Последние пять лет тетушка Жизель является моим доверенным лицом при дворе. К тому же она первоклассный стратег. Мы проконсультируемся с ней и наверняка получим ценный совет.

Камилла почувствовала огромное облегчение. До его ответа она не знала, чего ожидать от Максима. Конечно, у него были большие амбиции, главная из которых — вернуть отцовскую власть и удержать ее. Только она не представляла, как далеко он мог пойти, чтобы осуществить свои планы. Сейчас Камилла поняла: на открытую конфронтацию с королем Максим не пойдет, зато предлагает обходной вариант.

— Что ты потребуешь от меня, если у нас все получится?

— Я бы хотел получить две вещи, — не задумываясь произнес Максим. — Во-первых, коварно отнятый у меня титул, а с ним и право управлять моим герцогством. О такой просьбе ты наверняка уже догадалась. Позже мы можем обговорить все условия торговых обязательств, я даже готов в качестве благодарности еще несколько лет выплачивать тебе оброк.

В случае победы Камилла и без просьбы Максима вернула бы ему титул и право на герцогство, но сейчас было рано говорить об этом.

— А во-вторых? — спросила она.

Максим обнажил ровные зубы в ослепительной улыбке:

— А ты догадайся! Много воды утекло с тех пор, как мы общались с тобой во дворце, но я отлично помню свое обещание, которое дал тебе в то время. А ты?

Сердце Камиллы забилось чаще. Стараясь не выдать волнения, она сказала:

— И я помню. Тогда ты сказал, что то, чем мы с тобой занимались, было только развлечением, детской забавой, и обещал научить меня большему. Но я не жду от тебя выполнения этих обещаний, мы ведь оба были так молоды.

— А я настаиваю, и делаю это вовсе не из-за сентиментальных воспоминаний о днях былых. Мне думается, что мы с тобой должны переспать, хотя бы единожды, и это будет как бы частью нашего договора. Согласись: слова могут лгать, но физическая близость двоих людей — никогда. Тело не обманет.

Камилла пожала плечами:

— Спорный тезис, с моей точки зрения.

И правда, тело есть тело, а разум есть разум, одно с другим не связано. Разве может реакция тела служить доказательством чистоты помыслов и основой для взаимного доверия? Камилла сама много раз лгала, используя свое тело, — и своему мужу, и самой себе. Не считая сознательного обмана, обычное физическое влечение приводит к ошибкам и заблуждениям, поскольку часто повергает человека в мир фантазий и эмоций. Образ Анри возник в голове у Камиллы, но она отогнала его прочь. Парню нет и двадцати лет, и он безрассудно увлекся ею. Спору нет, она тоже потеряла от него голову, но что будет дальше, когда он станет взрослым мужчиной? Захочет ли он оставаться с покрытой морщинами согбенной старухой?

Максим встал, поставил свою чашу на стол.

— Так ты отказываешь мне? — спросил он.

Камилла тоже поднялась. Она ведет переговоры, и это не имеет ничего общего с Анри.

— Я этого не говорила.

Максим протянул ей свою большую руку, и Камилла тут же вспомнила, как он по-хозяйски сжимал ее грудь, напирая пальцем на сосок. Видение промелькнуло у нее в мозгу, всколыхнув прежние ощущения. Она вложила ладонь в его руку, ожидая, что он поведет ее в опочивальню, однако вместо этого Максим притянул Камиллу к себе и, склонив голову, потерся носом о ее шею. Перед глазами у Камиллы поплыли круги — как будто и не было всех этих долгих лет разлуки. На самом ли деле она всецело доверяет Максиму, или же ее разумом правят реакции собственного тела?

— Ты восхитительно пахнешь, — пробормотал Максим, обдавая ей нежную кожу теплым дыханием.

Почувствовав движение его губ, а потом прикосновение языка, Камилла вздрогнула.

— Все было бы гораздо проще, если бы ты вышла за меня замуж, — продолжал Максим, пропуская сквозь пальцы ее короткие волосы. — Почему ты не просишь меня об этом, Камилла?

Она отвела взгляд:

— Позволь напомнить, что я уже замужем. После моего побега Мишель может объявить, что это он бросил меня, но только король властен расторгнуть наш брак.

— Этот закон действует лишь в том случае, если вы оба живы, — промурлыкал Максим, поглаживая пальцем ее щеку. — А если один из вас умрет… Я готов убить его, если ты попросишь.

— Нет, ты не сделаешь этого, — возразила Камилла. — Во-первых, я не попрошу. А во-вторых, мои евнухи наперебой бросятся первыми исполнять королевский приказ уничтожить Мишеля, если король таковой издаст. — От этой мысли Камилле стало не по себе. Ненависть ее к Мишелю была велика, однако она никогда не смогла бы физически убрать его со своей дороги, пусть даже чужими руками. — В принципе Мишеля вовсе не нужно убивать, — сказала она. — У меня есть план. — Камилла замолчала, решив не развивать свою мысль, но, когда Максим вопросительно заглянул ей в лицо, сдержанно произнесла: — Тебе не надо об этом знать.

— Вот как. — Максим помолчал. — Что ж, отлично. Если ты говоришь, что доверяешь мне, то и я должен доверять тебе.

Губы Камиллы тронула легкая улыбка.

— Благодарю. А теперь мне нужно идти. Я воспользовалась суматохой и пошла к тебе, не предупредив своих, — сказала она, зная, что ей нельзя задерживаться, иначе Каспар, Сильвия, Арно и… даже Анри наверняка бросятся на ее поиски.

Максим глубоко вздохнул и выдохнул, обдав ухо Камиллы дуновением воздуха, и отошел в сторону.

— А потом, когда ты объяснишь им, что общалась со мной? — Сейчас он выглядел менее самоуверенным, чем в начале их разговора.

Камилла приняла решение:

— А потом я приду к тебе, и мы закончим то, что начали в далекой юности.

* * *

Как только Камилла вернулась в свои светлые покои и успокоила евнухов, служанку и грума, Сильвия настояла, чтобы она немедленно приняла ванну. Она сама терла спину герцогини мочалкой и мыла ей волосы — эта процедура стала теперь куда менее обременительной, чем раньше, когда густые локоны спускались до талии. Все это время Камилла молчала: она еще не была готова обсуждать свою встречу с Максимом и уж тем более раскрывать планы на ночь. Да, Камилла все еще желала Максима. Эротические сновидения — это одно, однако теперь, когда она увиделась с ним наяву, влечение к нему вспыхнуло с новой силой. Камилла понимала, что Максим прекрасный любовник, однако возобновлять их былые отношения не собиралась. Она проведет с ним ночь, чтобы закрепить их договоренность, вот и все, на этом следует поставить точку.

После купания Сильвия натерла кожу Камиллы ароматным настоем из трав и цветочных лепестков и облачила ее в чистое домашнее платье, все время их долгого путешествия пролежавшее на дне седельной сумки и потому совсем не помявшееся.

Когда Камилла направилась к выходу, она наткнулась на умоляющий взгляд Анри. Парень открыл рот, чтобы что-то сказать, но Камилла лишь ласково улыбнулась ему и сделала останавливающий жест рукой, а потом, посчитав, что этого недостаточно, шутливо погрозила ему пальчиком.

Максим поджидал ее за дверью, нервно теребя в руках алую розу на длинном стебле. Ворот его ярко-голубого плаща был расстегнут, под плащом виднелась кипенно-белая шелковая туника с кружевами по горловине и обшлагам рукавов. Он протянул цветок Камилле:

— Это тебе.

Юношей Максим не был таким галантным, подумала Камилла. И хотя она убеждала себя, что он манипулирует ею, пытается использовать ее в собственных целях, такой жест был ей очень приятен. Она взяла розу, поднесла к лицу и вдохнула нежный аромат, а когда коснулась лепестков губами, то ощутила слабый привкус морской соли.

Камилла прикрепила розу к корсажу платья и коротко спросила:

— Пойдем?

Кивнув, Максим взял ее за руку и повел по коридору, а затем вверх по лестнице к своим апартаментам. Насколько Камилла помнила, раньше он всегда удалялся первым, оставляя ее тоскливо смотреть ему в спину. Так складывались обстоятельства: их не должны были заметить вместе. На тайные свидания они всегда приходили поодиночке и так же уходили. Камилле это даже по-своему нравилось, поскольку придавало отношениям сладкий налет таинственности.

Максим провел Камиллу в комнату и запер за ними дверь.

— Чувствую себя как мальчишка, — с оттенком сухой иронии произнес он, не выпуская ее руки. — Обычно я не столь бестактен, чтобы тащить своих любовниц за руку.

— «Любовниц». Ты в своем репертуаре, меняешь женщин как перчатки.

Максим поймал в ладони лицо Камиллы, и ее рука оказалась в ловушке, прижатая к его груди. Проведя пальцами по скользкому шелку, Камилла глубоко вдохнула запах Максима, тело ее расслабилось, вспоминая юношеский восторг от его близости. Максим приподнял пальцем ее подбородок, заставив посмотреть прямо ему в глаза.

— Ты стала еще прекраснее, чем была в те годы. Короткая стрижка тебе очень идет, она обнажает шею, и мне так и хочется куснуть ее — знаешь, как делают жеребцы, ухаживая за молодыми кобылками.

От этих слов нервная дрожь прошла по телу Камиллы. Ей всегда нравилась его манера правдиво и открыто высказывать все, что он хочет. Никаких иносказаний, никаких двусмысленных намеков.

Камилла слегка отстранилась.

— Тебе не нужно льстить мне, — сказала она.

— Я никогда не прибегаю к лести, — ухмыльнулся Максим и кокетливо поиграл бровями. — С таким членом, как у меня, никакая лесть не требуется.

Камилла прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Как бы проверяя его слова, она опустила руку и провела ладонью по его мужскому достоинству через шелк шаровар. Ладонь скользнула по ткани, словно она была промаслена. По спине Камиллы пробежали мурашки, внизу живота стало жарко.

— Шаровары на шнуровке, — уведомил ее Максим и еще теснее прижался к ней нижней частью тела, чтобы член удобнее лег в ладонь Камиллы. — Она просто развязывается. Кружева тоже можно отстегнуть.

— Для этого придется немного отойти, а мне так не хочется тебя отпускать, — возразила Камилла.

Такие слова явно обрадовали Максима, он улыбнулся и закрыл ее рот губами. Целоваться он умел еще в далекой юности — горячо, пылко, пламенно, вкладывая в поцелуй всего себя. Только сейчас к ритмичным движениям языка добавились возбуждающие ощущения от прикосновения к коже его бороды, буквально сводящие Камиллу с ума. Она вся покрылась мурашками от предвкушения ласк, которые ждали ее впереди. Захотелось немедленно перейти к дальнейшим действиям, к прямому сексу, однако Максим все целовал и целовал ее — губы, подбородок, шею и снова губы. Камилла отвечала ему с такой же жадностью, нисколько не боясь показывать свое желание и готовность к соитию. Да и что скрывать очевидное, он и так все давно знал.

Камилла даже не заметила, когда Максим умудрился расстегнуть несколько пуговок на ее платье, и осознала это, только услышав собственное участившееся дыхание и почувствовав на своей спине его горячие пальцы, продолжавшие нащупывать пуговки и добравшиеся наконец почти до ягодиц.

— О, как я хочу тебя, Камилла, хочу попробовать тебя на вкус, почувствовать себя внутри твоего влагалища, сжимающегося вокруг моего члена! — горячечно шептал Максим в коротких промежутках между поцелуями.

Обеими ладонями он с силой сжал ягодицы Камиллы, но этого ей было мало. На нее накатила волна самой настоящей животной страсти. Руки ее судорожно шарили по одежде Максима в поисках шнуровки, о которой он упоминал. Наконец она поняла, что шнуровка находится спереди и именно она впивается ей в грудь. Обрадованно ахнув, она принялась быстро развязывать шнурки, но Максим слишком тесно прижимал ее к себе, замедляя процесс.

— Хочу, хочу, хочу, — бормотала Камилла.

— Знаю, — с улыбкой ответил Максим, по-прежнему мешая ей.

От нетерпения у Камиллы тряслись руки.

— Ну давай же, давай! Если ты будешь медлить, я просто взорвусь!

Максим кивнул:

— Хорошо, пора в постель.

Он поднял Камиллу на руки, поднес к кровати, которую она даже не заметила в пылу страсти, и опустил на толстый мягкий матрац. Камилла принялась извиваться на шелковых покрывалах, пытаясь избавиться от платья, но сделать это ей удалось лишь наполовину: платье застряло чуть выше колен. Тогда Максим одним движением стащил его и отбросил в сторону, а затем сам снял свой голубой плащ, с которым так долго сражалась Камилла.

Лучи предзакатного солнца падали из высокого окна, обхватывая их оранжево-красным пламенем, но Камилла уже ничего не видела вокруг. Идя к Максиму, она твердо вознамерилась получить удовольствие, но при этом держать все под своим контролем, однако он довел ее до такого состояния, что она буквально теряла рассудок. Обнаружив, что Максим лег рядом с ней, она крепко вцепилась в него, и они начали кататься на постели, обнимаясь и целуясь так, словно вымещали друг на друге боль пропущенных лет.

Камилла успела позабыть, насколько большим был Максим, и вспомнила об этом только тогда, когда он скатился с нее и, слегка прижав рукой, заставил лежать прямо, а сам прижался к ее обнаженному телу, водя широкой ладонью по животу. Она принимала ласки Максима, упиваясь его запахом и жалея лишь о том, что не может вот так же полностью отдаваться Анри, занимаясь с ним сексом.

— Ты такая мягкая, — пробормотал Максим, прижимая Камиллу еще крепче к себе. Затем он склонил голову и начал покусывать и целовать ее груди, сначала одну, потом другую — сверху, снизу, сбоку, поочередно всасывая оба соска. — Двадцать лет назад ты меня очаровала, пленила, заворожила своей красотой, чистотой, наивностью и безыскусностью. Во дворце все начинают интриговать чуть ли не с пеленок, а ты смотрела на мир широко раскрытыми глазами и видела в людях только хорошее. К тому же меня неудержимо влекло к тебе чисто физически. Ты являлась мне во сне все эти годы. А ты? Ты видела меня во сне после моего отъезда? Думала обо мне? — И он снова припал к ее соску, словно пытаясь всосать его в себя целиком.

— Да, — призналась она, тоже прижимаясь к нему, чтобы полнее чувствовать его великолепный мужской орган. — Ты был моей первой любовью, Максим. Даже в первую брачную… ночь с Мишелем… я вспоминала о тебе и о том, что ты… делал со мной… О, Максим, хватит, перестань мучить меня, довольно!

Максим еще раз всосал ее сосок, потом томительно медленно обвел его языком. Его руки прошлись по контурам бедер Камиллы, затем он развел ее бедра в стороны.

— Я хочу целовать твое влагалище, хочу выпить весь твой сок и услышать твой крик, и тогда ты навсегда забудешь своего мужа.

— Делай со мной все, что пожелаешь, — выдохнула Камилла. — А Мишеля я и так уже давным-давно забыла.

Максим опустил голову, и Камилла больше не могла видеть его, все ее ощущения сосредоточились на половых органах, которые щекотала борода Максима. Его язык неторопливо лизал ее бугорок наслаждения. Камилла стонала все громче и громче. Наконец Максим наклонился еще ниже, просунул обе ладони под ее ягодицы, приподнял их и проник языком во влагалище. Ему не понадобилось много времени, чтобы довести Камиллу до высшей точки наслаждения, когда она действительно перестала сдерживать себя и закричала в полный голос, забыв обо всем на свете, кроме жгучего удовольствия.

— Ну как, лучше? — спросил Максим.

Мышцы внутри ее влагалища все еще продолжали непроизвольно сокращаться, но, как ни странно, она снова хотела испытать это блаженство.

Максим внимательно посмотрел ей в лицо и не стал ждать ответа, поняв все без слов. Вновь опустив голову, он ввел в ее влагалище два пальца и одновременно принялся сосать трепещущий бугорок. Камилла впилась ногтями ему в плечи, и уже через минуту непрерывных движений Максима под своды его опочивальни взлетел ее пронзительный вопль.

— Вот теперь ты узнала, как это бывает по-настоящему, — сказал он, когда Камилла немного успокоилась. Однако пальцы из влагалища он не вынимал, а продолжал двигать ими. — Тебе нравится?

— Да, Максим.

— Расскажи мне о своих слугах. Как я понимаю, нам понадобится их помощь, когда мы будем завоевывать герцогство.

— Да, я знаю, — ответила Камилла. Она перевела дыхание и, схватив Максима за кисть, отвела в сторону его руку. — Неужели ты думаешь, что я заранее не разработала план наступления? Мне даже удалось узнать настрой личного слуги герцога. Так вот, он готов взять хозяина под стражу, если понадобится.

Максим не стал сопротивляться, когда она оттолкнула его руку. Улыбнувшись, он грациозно, словно большой кот, вытянулся возле нее, положив горячую руку ей на живот и периодически целуя то грудь, то пупок. Камилла уже было подумала, что разговор исчерпан, когда он неспешно проговорил:

— У Вильмоса есть множество причин предать своего господина после того, что тот на пару с твоим отцом сделал с его семьей. Мишель поступил как полный идиот, когда приблизил его к себе.

— Возможно, он получает от этого какое-то извращенное удовлетворение, — предположила Камилла, презрительно скривив губы. — Кстати, мой евнух Арно тоже принадлежит к тому роду, из которого вышел Вильмос.

— Правда? — удивился Максим. — Тогда нам повезло. Вильмос был очень добр ко мне, когда я жил во дворце.

— Я ни разу не видела вас вместе.

— Мы не выпячивали наших отношений, — усмехнулся Максим. — А знаешь ли ты, что его семью обвинили в измене за поддержку моей родни, когда мой отец был убит? Дед Вильмоса открыто выступил против этого убийства.

Пристыженная, Камилла опустила глаза, вынужденная признать, что ей и в голову не приходило поинтересоваться этим вопросом.

— Я подумывала наградить Вильмоса хорошей должностью при моем будущем дворе, — сказала она, снова устремив взгляд на Максима. — Например, дворецкого или гофмейстера. Как ты на это смотришь?

— Он хорошо образован и благовоспитан, — заметил Максим. — Из него получится превосходный гофмейстер.

— Что ж, отлично. Я рассмотрю его кандидатуру, — произнесла Камилла, не желая, чтобы Максим решил, будто может управлять ее действиями.

— А что ты скажешь о тех слугах, которых привела с собой в мой замок? — напомнил ей о своем вопросе Максим.

— Каспар — мой охранник, он ответствен за мою безопасность, а значит, и за жизнь. То же самое, пожалуй, я могу сказать и о Сильвии. А еще она является моим шпионом, моим тайным агентом и осведомителем. Я полностью полагаюсь на нее.

— А Анри?

— Он мой грум, — коротко пояснила Камилла.

Максим бросил на нее проницательный взгляд:

— И все? Ты взяла с собой обыкновенного конюха?

— Мне были нужны лошади, своими ногами я далеко бы не ушла, — отрезала она.

Максим вскинул руку в знак того, что не собирается на нее нападать или уличать в чем-либо.

— Что ты так вскинулась? Я вовсе не собираюсь отчитывать тебя за то, что ты привела с собой любовника. Напротив, готов голосовать за это обеими руками. Неплохой способ расслабиться во время длительного путешествия. Любовник-то всегда под рукой, не надо никого искать.

Камилла нахмурилась и отвернулась: для нее Анри вовсе не был способом для расслабления.

Максим положил ладонь на ее обнаженное плечо.

— Он твой задушевный друг или… доверенное лицо? — очень мягко спросил он.

— Нет, он просто совсем молодой парень.

— Ну и что? — усмехнулся Максим. — Неужели его молодость может тебя остановить?

— Не знаю, я не думала об этом. — Камилла перевернулась на спину, убрала руку Максима со своего плеча и переплела его пальцы со своими, стремясь отвлечь его мысли от Анри.

Не тут-то было. Максим проигнорировал ее игривый взгляд на свой член и ровным голосом спросил:

— Как давно этот красавчик стал твоим любовником?

— Он не мой любовник, — процедила Камилла.

— То есть ты ни разу не совокуплялась с ним? Ну-ну, Камилла, не заставляй меня разочаровываться в тебе.

С трудом подбирая слова, она ответила:

— Да, я была с ним близка. Но… он был мне нужен, чтобы зачать ребенка, только и всего.

— Но у него такой вид, как будто…

— Мальчик просто увлекся мной.

— Настолько увлекся, что пустился вслед за тобой в опаснейшую авантюру? — покачал головой Максим. — Может, что-то потребовал взамен?

— Он ничего у меня не просил. — Только, сам того не понимая, заполонил собой все ее мысли и даже сновидения, в которых Камиллу постоянно преследовали его прекрасные глаза, опушенные длиннющими густыми ресницами.

Максим потер переносицу.

— Ну, если Анри не является твоим любовником и уже не нужен тебе, тогда ты, может, оставишь его здесь, когда пустишься в обратный путь? Как мне уже доложили, этот смазливый парнишка неплохо разбирается в лошадях, а мне такой очень нужен. Недавно я приобрел несколько чистокровных жеребцов, но они прибыли из дальних краев и требуют специального ухода.

— Он вернется в герцогство вместе со мной, — отрезала Камилла.

Максим приподнял бровь:

— Хорошо, раз ты настаиваешь. Но… — он помолчал, — я хочу, чтобы ты не сомневалась: мое предложение жениться на тебе остается в силе.

— Как я уже говорила, это практически невозможно. Нет, я не могу выйти за тебя замуж.

— Понятно. Я тебе нужен лишь как средство для достижения власти. — Максим поцеловал ее в бедро. — Только не забудь, что в нашей сделке участвует мой член, всех способностей которого ты еще не испытала.

Оглавление

Обращение к пользователям