Глава 23

Два месяца прошло с тех пор, как они впервые появились в этом прекрасном замке у моря, и месяцы эти были наполнены для Анри счастьем и в то же время отчаянием. Камилла занималась составлением планов: как она вернется во дворец, как свергнет герцога Мишеля и что будет после этого. Анри теперь носил шелковые одежды, мягкое льняное белье и легкие плащи из ярко окрашенной шерсти. Стричь волосы ему запретили, и он завязывал их сзади в длинный хвост или заплетал косичкой. Каждый день Максим заставлял его одеваться по-разному и учил, как надо чувствовать себя в новых облачениях так, словно в них и родился. Некоторые одежды очень нравились Анри, особенно те, которые можно было носить с сапогами, которые, кстати, теперь шили специально по его размеру. Он даже привык к непривычно ярким цветам, которые раньше резали ему глаз. Зато длинные, в пол, широкие накидки страшно раздражали его, заставляя удивляться, как их умудряется носить Камилла. Как-то он спросил об этом у Сильвии, но та подняла его на смех, посоветовав следить за осанкой. Анри лишь усмехнулся в ответ на эту колкость: благодаря урокам Максима осанка у него выработалась замечательная, он даже научился спускаться по лестнице с третьего этажа с пятью тяжелыми книгами на голове и не держаться при этом за перила.

Максим водил его из одной комнаты для официальных приемов в другую, не уставая приговаривать:

— Ты абсолютно уверен в себе. Ты не прислушиваешься к чужому мнению и носишь то, что привык носить. Ты защищаешь интересы Камиллы. Но если ты решил сдаться, то так и скажи, и я отступлю от тебя со своими поучениями.

Естественно, Анри и не думал сдаваться, но однажды, сидя на резном стуле в огромной парадной столовой, он дал слабину и ворчливо пожаловался:

— Я почти не вижусь с Камиллой, общаюсь с ней только по ночам.

Сегодня на нем были облегающие панталоны, короткий, расшитый золотыми нитками жилет и невысокие замшевые сапоги. Вся одежда была выдержана в желто-коричневых тонах, и он чувствовал себя большой брюквой. Особенно смущали Анри панталоны, в них он был словно голым, выставленным напоказ. Ему казалось, что служанки, хихикающие в кулак при его появлении, начинают обсуждать размеры его члена, едва он минует их и скроется из вида.

— Ну а я вообще ее не вижу, мне остается только гадать, чем вы там с ней занимаетесь в моих лучших гостевых покоях, — заметил Максим, подвигая к нему щипцы для омаров. — Вот, возьми это.

— Мы никогда не едим омаров, — буркнул Анри, однако взял щипцы и продемонстрировал умение пользоваться ими, припомнив уроки Максима.

Эти уроки научили Анри аристократическим манерам, но вот сможет ли он когда-нибудь чувствовать себя аристократом? И хочет ли он этого? Однако ради Камиллы ему надо хотя бы притвориться таковым, чтобы не опозорить ее в глазах придворных. А для самого Анри уроки Максима оказались чрезвычайно полезными, поскольку теперь он распрямил плечи — в прямом и переносном смысле — и научился уверенно смотреть вперед.

Максим продолжал наставлять юношу:

— В принципе не имеет значения, умеешь ли ты пользоваться щипцами или нет. Просто покажи, что ты знаешь, для чего они предназначены.

— Ну, это несложно. Любой может научиться этому нехитрому мастерству. — Анри вскинул руку, предупреждая возражения Максима. — Да, да, я знаю, что только разыгрываю из себя состоятельного человека, и стараюсь сделать так, чтобы мне поверили. — И он произнес противным гнусавым голосом, имитируя одного из старших конюхов герцогской конюшни: — «Ежели ты не умеешь расколоть панцирь омара щипцами, на что ты вообще годишься?»

Максим усмехнулся:

— Неплохо, совсем неплохо. У тебя есть чувство юмора, а это уже хорошо.

Анри помолчал, поигрывая машинкой для отрезания плодоножек у чайных листиков, а потом спросил:

— А вы сами как всему этому научились, Максим?

Хозяин замка наклонился вперед, стул под ним заскрипел.

— Я много путешествовал и держал глаза открытыми. И тебе рекомендую сделать то же самое. Я могу отправить тебя на моем корабле в Восточную империю, и тогда ты увидишь, как хватать зернышки риса не пальцами, а двумя заточенными палочками.

— Возможно, когда-нибудь я воспользуюсь вашим любезным предложением, — сказал Анри и ехидно добавил: — Думаю, вы будете счастливы позаботиться о Камилле в мое отсутствие, не правда ли?

— Конечно. Неужели ты сомневаешься во мне? — улыбнулся Максим и взял со стола большую ложку, предназначенную для того, чтобы брать с общего блюда куски рыбы. — А теперь скажи, как с ней управляться?

Когда днем у Анри выдавались свободные минуты, он сразу же шел на конюшню. Две девочки, приставленные к животным Камиллы, ухаживали за ними добросовестно, однако лошадки ждали Анри, приветствовали его радостным ржанием. Не объяснять же им, что ему катастрофически не хватает времени. Да и самому Анри требовалось иногда хотя бы ненадолго уединиться, чтобы подумать о том, как радикально изменилась его жизнь. Возвращаясь по вечерам в их покои, Анри молча сидел в сторонке, слушая беседы Камиллы, тетушки Максима Жизель и капитана Люнг, которая должна была переправить их морем на своем корабле. После чего за Анри приходил Каспар, и он вместе с ним отправлялся на специальный плац, где их уже ждал Арно, чтобы заняться практикой владения кинжалом, стрельбой из лука и пистолета. Пистолеты Анри терпеть не мог, поскольку они создавали много шума и требовали перезарядки после каждого выстрела. А вот лук ему, с детства владеющему рогаткой, нравился, поэтому стрельбу по мишеням он считал увлекательной игрой, забывая иногда, что эти занятия пригодятся ему. Когда он будет жить во дворце.

Спал Анри в одной постели с Камиллой. Обычно, когда он засыпал, она еще не появлялась. Порой Камилла приходила только после полуночи. Анри, сонно моргая, смотрел, как она устало снимает тунику, протягивал к ней руки и принимал в свои объятия. Это было их самое счастливое время. Они занимались любовью, а потом Камилла обмякала у него в руках и забывалась сном.

Однажды Анри претворил в жизнь самое свое заветное желание — удовлетворил ее языком. Камилле очень понравилось, но она была так измотана, что сразу же заснула. А на рассвете Анри был разбужен нежными движениями ее пальцев, сомкнувшихся вокруг его члена. Выражение лица Камиллы было мягким, в уголках губ играла улыбка. Анри дотронулся до ее руки, чтобы дать понять, что он уже не спит.

— Мне нравится наблюдать, как ты спишь, — сказала она. — Сонный ты весь принадлежишь мне.

— Я всегда принадлежу тебе, — возразил Анри и, убрав руку, предоставил ей распоряжаться своим телом по ее разумению. — Делай со мной все, что хочешь.

Отблагодарив любовника серебристым смехом, Камилла склонилась над ним и взяла его член в рот и стала сосать, время от времени прикусывая волоски на его лобке.

Анри сделалось щекотно.

— О, помогите мне, ваша светлость! — хихикнул он. — Меня решила изнасиловать стайка бабочек!

Камилла снова рассмеялась и оставила его волосы в покое, полностью переключившись на член. Анри закинул руки за голову и вцепился в спинку кровати. Тогда Камилла села, немного полюбовалась его рельефными мышцами и медленно провела кончиками пальцам по напрягшимся бицепсам, затем спустилась по крепкой шее к соскам, которые мгновенно затвердели. Когда она принялась с жадностью сосать их, Анри понял, почему женщинам так нравится, когда мужчины ласкают их грудь.

От удовольствия Анри начал постанывать, и Камилла вернулась к его члену. Не успела она сделать и трех движений ртом, помогая ладонью там, куда не доставал язык, как Анри взорвался. Весь мир сосредоточился для него вокруг собственных волшебных ощущений и ее улыбающихся губ, которые только что едва не свели его с ума.

Немного успокоившись, он легонько дотронулся до ее коротких волос и спросил:

— А как же ты?

Камилла изящно, словно кошка, сползла с Анри и уютно угнездилась у него на груди.

— Я слишком устала и хочу спать. Сегодня был тяжелый день, — со вздохом призналась она. — Но мне так хотелось доставить тебе удовольствие. Помнишь, что ты сказал мне однажды?

— Конечно. Я сказал, что обожаю смотреть, как ты кончаешь.

— Вот и я обожаю, — сказала Камилла и нежно поцеловала его.

Спустя неделю Анри находился в конюшне, когда его нашла Сильвия. Весь день парень отрабатывал с Максимом занудный ритуал встречи высокопоставленных вельмож, совершенно вымотался от этого, и появление Сильвии совсем его не обрадовало. Скормив Тигру последнюю морковку, Анри повернулся к служанке. Она по-прежнему носила мужскую одежду. Анри привык к этому и, если честно, уже забыл, как она выглядела в платье.

Положив руки ему на плечи, Сильвия молча приподнялась на цыпочки и поцеловала его в обе щеки.

Анри оторопел:

— Чем я это заслужил?

Сильвия убрала руки с его плеч и скрестила их на груди, внимательно глядя на юношу.

— Мадам лежит в постели, — сообщила она. — Представь, она ничего не ест — ни оливок, ни сыра, ни винограда.

— Но она так любит все это… — растерялся Анри. — Она что, заболела?

— Ага, и виновен в ее недомогании ты. Неужели нельзя было подождать, пока мы взойдем на палубу корабля? Теперь ее будет тошнить всю обратную дорогу!

Но Анри не стал выслушивать ее тираду. Он стрелой вылетел из конюшни и помчался в отведенные для них покои. Миновав несколько внутренних двориков и взбежав, перепрыгивая через две ступени, по лестнице, он влетел в опочивальню. Камилла лежала на кровати полностью одетая, кроме обуви, рядом с ней сидела леди Жизель с подносом, на котором стоял чайник и одна чашка. Вид у Камиллы был вполне здоровый.

Анри перевел дыхание и, схватившись за спинку кровати, взволнованно спросил:

— Неужели это правда? У нас все получилось? У тебя будет наследник?

— Не у меня, а у нас с тобой, — поправила его Камилла. — Максим тут ни при чем, отец ребенка ты, Анри.

— О, я так рад! — воскликнул Анри. — А об отцовстве Максима я и не думал!

— Вот и хорошо, — улыбнулась Камилла. — А теперь скорее иди сюда и поцелуй меня.

Леди Жизель поставила поднос на столик рядом с кроватью и тактично произнесла:

— Я зайду попозже.

Когда за пожилой дамой закрылась дверь, Анри бросился к Камилле и нежно поцеловал ее в губы.

— Как ты себя чувствуешь?

— Со мной все в порядке, не волнуйся. Просто вкус у пищи кажется мне каким-то странным, вот и все.

Он уселся рядом с ней и погладил ее по голове.

— Ты счастлива? То есть я хочу сказать… ты немного не так все планировала. Я ужасно рад, что появится ребенок, но…

— Ты не хочешь ребенка? — вскинула брови Камилла.

— Конечно хочу, — ответил Анри. Когда он был еще совсем мальчишкой и не мог приносить какую-то ощутимую пользу на конюшне, его пристроили присматривать за чужими детишками. С ними было много возни, но от них так чудесно пахло молоком, и так приятно было ощущать в руках их живую, теплую тяжесть. А это дитя будет родное, его и Камиллы. Анри уже полюбил его всей душой. — Если родится девочка, она должна наследовать герцогство, а не мужчина, за которого она выйдет замуж, — добавил Анри, надеясь, что Камилла внесет такую поправку в законодательство герцогства, насмотревшись, какими правами обладают женщины в протекторате Максима.

— Я полагаю, что об этом нам еще рановато думать, — с улыбкой произнесла Камилла. — Только месяцев через семь мы узнаем, кто родится — мальчик или девочка. Кроме того, Мишель вполне может меня убить, едва я появлюсь у ворот дворца.

Анри обнял ее за плечи.

— Я буду с тобой, Камилла. — Он взял ее руку и поцеловал узкую ладонь, а потом приложил к ней свою ладонь, словно пряча поцелуй от посторонних глаз.

Вздохнув, Камилла переплела их пальцы.

— У меня какое-то странное чувство, — призналась она.

— Тошнит? — забеспокоился Анри.

— Нет. Но у меня такое ощущение, словно меня… двое, два человека. Впрочем, так и есть на самом деле. — Она положила руку на живот. — Не хочу, чтобы это прозвучало патетически, но, забеременев, я осознала, что выполняю свой долг.

— В котором и я принял участие, — напомнил Анри, подмигнув Камилле и чмокнув ее в щеку. — И даже когда ты станешь толстой и неуклюжей, все равно для меня будешь самой красивой и желанной.

Беременность Камиллы означала только одно — более скорое, чем было запланировано, возвращение в герцогский дворец, поскольку, если бы животик стал бы уже заметен, Мишель мог бы обратить этот факт на пользу себе. Также было решено позволить Анри посещать ежедневные собрания заговорщиков.

На следующий день Анри провели в полуподвальный зал без окон, в центре которого стоял длинный стол, окруженный твердыми деревянными стульями. В углу комнаты Анри заметил еще один стол, заваленный подробными картами местности. На стенах висели гобелены, изображающие военные подвиги герцогини Елизаветы, бабушки Максима.

Анри чувствовал себя не в своей тарелке, поскольку был, во-первых, самым молодым из всех членов совета, во-вторых, сознавал свою некомпетентность, в-третьих, впервые находился в обществе стольких высокородных аристократов сразу. Некоторое время он наблюдал за Камиллой, сосредоточенно изучающей какие-то документы, но потом ему все-таки удалось взять себя в руки и вспомнить уроки Максима. И когда Максим подал ему чашу с вином, он принял ее с достоинством, слегка раскрутил чашу в руке, понюхал вино, чтобы насладиться букетом, и лишь после этого пригубил напиток. Следивший за этими манипуляциями Максим улыбнулся и приподнял свою чашу в знак одобрения.

Во главе стола сидела леди Жизель, похожая на чью-то добрую бабушку (каковой она, собственно, и являлась — Анри так и не смог запомнить имена ее многочисленных внуков), по обе стороны от нее расположились Максим и Камилла. Капитан Люнг устроилась рядом с Анри с чашечкой жасминового чая в руках.

— Один из шпионов господина Максима… — начала капитан Люнг.

— Тайных агентов, — поправил ее Максим.

Люнг пронзила его острым взглядом, и он поднял вверх ладони, показывая, что сдается.

— Так вот, этот шпион по имени Скит легко проник на территорию герцогства под видом торгового представителя рыбачьей артели, ищущего новые рынки сбыта. Его нигде не останавливали и всюду давали свободный проход. Сначала он отмечал всеобщую атмосферу процветания, на базарах вовсю шла торговля, прилавки магазинчиков ломились от продуктов, на улицах даже по вечерам было спокойно. Однако на второй день его пребывания в столице герцогства он увидел у дворцовых ворот большую манифестацию, в основном это были женщины — хозяйки магазинов, уличные торговки, домохозяйки и даже проститутки. Они заблокировали главные ворота.

— Чем? — в один голос спросили Камилла и леди Жизель.

— Собою, — ответила Люнг. — Они взялись за руки и образовали длинную живую цепь. Скит говорит, что это было весьма неординарное зрелище.

Леди Жизель сделала какую-то отметку в своих бумагах.

— Я такого не ожидала и не планировала, — в замешательстве произнесла Камилла. — Что же они требовали? — поинтересовалась она.

— Все они хотели знать, что случилось с их герцогиней, — с торжеством в голосе сказала капитан Люнг. — Их предводительницы, повитуха и банщица, привязали себя к воротам, многие приносили им пищу и воду.

— Аннет, — задумчиво пробормотала Камилла.

Все присутствующие с удивлением посмотрели на нее.

— Это повитуха. Я… встречалась с ней, она давала мне советы… по некоторым вопросам.

Анри заморгал, переваривая ее слова. Камилла призывала к себе повитуху из борделя?!

— Ваша светлость, это та самая Аннет из «Свежей розы»?

— Да, это очень опытная и умная женщина.

— Понятно, — кивнул Анри, потом подумал и добавил, немного покраснев: — Мне кажется, я знаю вторую женщину, банщицу. Мы с ней… разговаривали. Она предана вам, ваша светлость, а еще она когда-то была… любовницей Аннет.

Люнг быстро потерла одну ладонь о другую:

— Отлично! Эта информация пригодится нам. А теперь я продолжу, если мне будет позволено. В результате акции протеста ни одна из предводительниц не пострадала. — Люнг отхлебнула из чашечки. — Дворцовая стража женщин не трогала, поскольку они были безоружны. К ним вышел личный камердинер герцога и объявил, что его господин болен и не может ни ответить на вопросы женщин, ни отдавать команды стражникам.

— Трусливая уловка Мишеля, чтобы избежать появления на публике во время мятежа? — предположил Максим.

— Вполне вероятно, — отозвался Каспар, сидящий в углу вместе с Арно. — А может, Вильмосу уже удалось заключить его в дворцовое подземелье.

— От Вильмоса до сих пор нет никаких вестей, — заметила Камилла, — но он предупредил Арно, что их может и не быть из-за вполне понятных сложностей. Мы даже не знаем, жив ли он сейчас и где находится.

— Пробраться во дворец Скиту не удалось, — виновато нахмурилась капитан Люнг. — Блокада продолжалась три дня. У Скита не было инструкций перелезать тайком через дворцовые стены: его могли поймать и подвергнуть допросам, да и возраст у него уже не для таких акробатических упражнений.

— Я не предупредил Скита, что вслед ему мы послали агента Каму, — вмешался Максим. — Эта девушка вернулась прошлой ночью. До побережья Каму доставил быстроногий жеребец, а там ее уже ждал наш корабль береговой охраны, поэтому обратная дорога заняла у нее немного времени. Я еще не успел передать тебе ее слова, Камилла, послушай сейчас. Кама рассказала мне, что она без труда вывела из конюшни герцога великолепного мерина и переправила его в поселение владельцев соляных копей, где он будет ждать ее возвращения.

Камилла поняла, о каком мерине идет речь.

— Это Быстрый, — вставила она, покосившись на Анри. — Так какие новости принесла Кама?

— На четвертый день блокады женщины стали потихоньку расходиться, — продолжал Максим. — Это происходило естественным образом: из дворца не было никаких известий, и на них никто не нападал. Предводительницы спрятались в укрытии. Затем у стен дворца появилась еще одна группа, на сей раз полностью состоящая из мужчин, во главе со старым солдатом, который когда-то служил под командованием моей матери и был с ней вплоть до ее гибели.

— И это, конечно, не было простым совпадением, — недовольно усмехнулась Камилла.

— Нет, конечно, — с довольным видом улыбнулся Максим. — Карл сам высказал свою волю выступить против герцога. Кстати, он встретился с тобой, Камилла, и с радостью отметил, что ты совсем не похожа ни на своего отца, ни на Мишеля. Сейчас Карл носит имя Фуйе.

Быстро оглянувшись по сторонам, Анри увидел, что это известие никого из присутствующих особо не удивило.

— А ты, Максим, весьма преуспел в подрывной деятельности и мятежах, как я погляжу, — медленно произнесла Камилла. — Может, мне стоит опасаться за мое герцогство, когда оно на самом деле станет моим?

— В отличие от Мишеля ты дашь мне разрешительные документы, признающие мои права. Кстати, спасибо тебе за великолепную идею, что надо сделать Фуйе, чтобы напугать Мишеля.

— И что же такое сделал Фуйе? — рискнул задать вопрос Каспар.

— Принес с собой целую кипу заявлений от горожан и селян, которые требовали возвращения герцогини Камиллы и выбрали Фуйе своим представителем.

— Но герцог мог отказаться принять его, — предположил Арно.

— Да ни за что! Наш доблестный герцог порядком струхнул, ведь Фуйе пришел не один, а привел с собой сотни вооруженных мужчин. Ты слишком молод, Анри, и наверняка не помнишь, что отец Камиллы, убив моего отца и подчинив себе наше герцогство, разорил немало прилегающих земель, чтобы запугать проживавший там народ. Тогда многие сбежали в герцогство Камиллы, где и остаются по сей день. Карлу не составило особого труда собрать их в поход против Мишеля. Даже те, кто не служил под началом моей матери, до сих пор помнят и ее, и тетушку Жизель и считают, что править должна Камилла, а не Мишель, которого все считают развратником, пьяницей и подлым человеком.

— И что же произошло? — спросил Анри.

— По словам Камы, герцог так и не появился перед толпой, он вообще ничего не предпринял. Когда Кама видела дворец последний раз, мужчины продолжали осаду главных ворот, перекидываясь незлобивыми шуточками с герцогскими стражниками.

Камилла решительно выпрямилась на своем стуле:

— По всему видно, что Вильмосу удалось взять Мишеля в плен. Если же нет, то мы об этом скоро узнаем. Короче, я должна немедленно возвращаться домой.

Спустя два дня последних лошадей переправили на борт корабля капитана Люнг. Стоя на пристани и нервно покачиваясь с пятки на носок, Анри наблюдал за погрузкой животных.

Подошла Сильвия и, встав рядом, пихнула его локтем в бок.

— Не дрейфь, парень, тебе уже не пять лет, — грубовато произнесла она.

— Я еще никогда не выходил в море на корабле…

— Мы обязательно утонем, — мрачно сказала Сильвия, хмуро глядя на водную гладь из-под насупленных бровей. — Или нас сожрут акулы. Или такие маленькие рыбки, которые атакуют человека целой стаей и обгладывают до костей.

— Нет, капитан Люнг сказала, что они живут только в реках, — возразил Анри.

— А реки впадают в море, так что они вполне могут попасть туда, — парировала Сильвия. — И вообще, может случиться кораблекрушение. Ты плавать-то умеешь?

Анри снова приподнялся на цыпочки, на сей раз чтобы посмотреть, как на палубу заводят всхрапывающую Лайлу, потом снова взглянул на Сильвию:

— Что, она тебе отказала? Я о капитане Люнг.

— Не всем так везет, как тебе, парень, — проворчала Сильвия и зашагала прочь.

А к Анри подошел ухмыляющийся Каспар.

— Не обращай на нее внимания, она брюзжит не на пустом месте, — сказал евнух, понимающе глядя ей вслед. — На море ее сильно укачивает, вот она и боится предстоящего плавания. А ты как себя ощущаешь?

Анри очень надеялся, что ему не будет плохо, он уже лелеял планы, как будет проводить время с Камиллой в специально для них двоих отведенной каюте. Никакая морская болезнь не должна этому помешать. Прежде чем Анри успел ответить Каспару, его позвала к себе Камилла. Рядом с ней только что появился Максим, которому, видимо, зачем-то понадобился юноша. Кивнув Каспару, Анри поспешил к ним, восхищенно глядя на великолепный плащ Максима, весь расшитый изображениями разноцветных птиц и маленьких ящериц. Только высокие сапоги, выделанные из кожи диковинных голубых змей, с каблуками, украшенными золотой фольгой, вызвали у него внутренний протест: сам он не смог бы носить такие.

Максим дружески похлопал Анри по плечу и широко улыбнулся:

— У меня есть для тебя небольшой подарок.

Анри опешил — ничего подобного он от Максима не ожидал.

— Огромное спасибо, — растерянно пробормотал он, — но… у меня нет ничего взамен…

Максим вложил ему в ладонь маленькую кожаную коробочку и, не выпуская руки Анри, произнес:

— Возможно, как-нибудь позже ты снова приедешь сюда, вот тогда и привезешь какой-нибудь подарок. Договорились?

Анри проглотил комок в горле.

— Клянусь, так и будет!

Максим подался вперед и поцеловал его, щекоча своей бородой. Затем посмотрел прямо в глаза и уже серьезно проговорил:

— Ну что же, до встречи. Береги Камиллу.

Анри кивнул, у него не хватало слов.

— Прощай, Максим, — сказала Камилла и, положив руку ему на грудь, запечатлела на его губах легкий поцелуй.

— Мне так хочется сопровождать тебя…

— Мы это уже обсуждали, Максим. Ты мужчина и…

— С этим не поспоришь.

— …и затмишь меня своим великолепием. Если ты появишься вместе со мной у дворцовых ворот, на меня никто не обратит внимания.

— Не преуменьшай своих возможностей, Камилла.

— Да ты и не одет для морского путешествия. А почему? Да потому, что заранее знал: я тебе откажу.

— Ну, попытка не пытка, моя дорогая, — улыбнулся Максим. — А теперь поцелуй меня по-настоящему на прощание, и я пойду.

Анри тактично отвернулся, радуясь, что груда ящиков и упаковочных корзин скрывают Камиллу и Максима от снующих по причалу слуг. Выждав пару томительных минут, он снова повернулся к ним. Максим стоял с опущенной головой, а Камилла ласково гладила его по волосам.

— Когда все закончится, я дам вам знать, ваша светлость, — сказала она наконец.

— Прощай, Камилла.

И Максим медленно пошел прочь, изящно огибая ящики.

— Ну, Анри, давай посмотрим, что он тебе подарил, — предложила Камилла.

Анри открыл коробочку и, посмотрев внутрь, положил на ладонь великолепный перстень, сверкающий драгоценными камнями. В центре он был украшен развевающейся гривой бегущего коня.

— Ты будешь носить его? — спросила Камилла.

Анри надел перстень на палец и чуть отставил руку, любуясь подарком.

— Да, буду.

— Ну, тогда пошли. Пора возвращаться домой.

Оглавление

Обращение к пользователям