Глава 25

Камилла не выходила к своим лошадям с момента появления на свет крохотной дочурки, и теперь Анри с беспокойством наблюдал, как она садится в седло. К счастью, она уже не была такой громоздкой и неуклюжей, как в последние недели перед родами, и снова надела кожаные штаны для этой поездки верхом, которые не сковывали движения и к которым она так привыкла за время их совместного путешествия к Максиму. Оседлав Гирлянду, Камилла взяла поводья в одну руку, а другой с любовью похлопала гордое животное по лоснящейся шее. Анри улыбнулся. Ничего не изменилось, зря он так волновался: его любимая была прирожденной наездницей.

Камилла с улыбкой посмотрела на него:

— Ну как? Доволен? Или мне надо проехаться по круговому манежу, чтобы ты больше не тревожился?

Его щеки предательски покраснели.

— Да вовсе я не тревожился, — пробормотал он. — Ну, может, совсем чуть-чуть.

Игриво подмигнув ему, Камилла поправила на голове красную вязаную шапочку и заправила теплый шарф поглубже в куртку, защищая от ветра шею.

— Вот и славно! Хорошо уже то, что ты не кричишь, не плачешь и не пьешь вино галлонами, как делал это, когда я рожала нашу Эмми.

— Я никогда не пью галлонами! — возмутился Анри.

На самом деле ему ужасно хотелось напиться, чтобы не видеть мучений Камиллы, однако он крепился, поражаясь мужеству и выносливости рожающей женщины, над которой хлопотала повитуха Аннет, не позволявшая ей сделать хотя бы глоток вина и лишь смачивавшая потрескавшиеся губы влажной салфеткой. Если Камилла могла бороться с жаждой, то уж ему-то совсем не подобало проявлять слабость.

Оседлав Розочку, Анри поравнялся с Камиллой, и они пустили лошадей ровным шагом. Анри внимательно следил за посадкой женщины. Она держалась в седле по-прежнему безукоризненно, однако мышцы ее были уже не так крепки. Понадобится не одна такая прогулка, чтобы полностью восстановиться, подумал Анри. Теперь они будут каждый день ездить верхом и много гулять, решил он. Ведь через несколько месяцев им предстоит очень важная поездка ко двору, где они должны будут представить его величеству свою дочку Эмми.

Некоторое время они ехали молча, наслаждаясь свежим воздухом и окружающим пейзажем. Наконец Камилла повернула голову к Анри.

— А ты отлично присматриваешь за лошадьми, — похвалила его она. — Гирлянда даже мысли мои читает! Стоит мне только подумать, что надо повернуть налево, а она уже это делает без всяких моих понуканий.

Анри с довольным видом ухмыльнулся:

— Гирлянда — самое умное, самое прекрасное животное, которое я когда-либо видел. И вообще, зачем ты мне льстишь, Камилла? Ведь главная заслуга в ее выездке принадлежит тебе, а вовсе не мне.

— Перестань скромничать, — улыбнулась Камилла. — Я уже много лет не занималась тренировкой Гирлянды, зато постоянно наблюдала из башни, как ты ездишь на ней. Гирлянда — это твоя лошадь! И не надо мне возражать. Прими мой совет, Анри: никогда не преуменьшай свои умения в том, что ты действительно делаешь хорошо. — И она пришпорила Гирлянду.

Миновав тяжелые дворцовые ворота, услужливо открытые для них стражниками, они поехали по хорошо знакомой Анри дороге, которая вела к любимому ручью Камиллы. Однако огромный валун, где она когда-то сидела, остался позади, а Камилла продолжала путь.

Так далеко Анри еще ни разу не заезжал. Поравнявшись с герцогиней, он спросил:

— Куда мы направляемся?

— Подожди, скоро увидишь, — ответила Камилла. — Лучше посмотри вокруг. Как хорошо-то!

Снег уже почти совсем растаял, но серое, неприветливое небо низко висело над землей, дул сильный северный ветер, и воздух был морозным. Анри был одет в подбитую ватином куртку, шапку и тонкие кожаные перчатки. Чувствуя, как пальцы ног и рук начинают неметь от холода, Анри вдруг вспомнил тяжкие времена, когда ему приходилось носить тяжелые ведра в руках, обмотанных для тепла лохмотьями. Зимой в конюшне было очень холодно, и, чтобы не замерзнуть насмерть, он спал в стойле старого пони Пюрея. Долгими бессонными ночами Анри предавался несбыточным мечтам о том, как он будет топить печь в своем собственном домике, который купит, как только накопит достаточно денег…

Впереди показался небольшой мостик, причудливо перекинувшийся через ручей. Лошадиные копыта звонко зацокали по промерзшим деревянным брусьям.

В прогалинах на другом берегу виднелась пожухлая прошлогодняя трава, образуя странный цветочный узор. Анри показал на нее Камилле, и она всполошилась:

— Смотри внимательнее! Там какие-то дыры, наверное, кротовьи норы. Держись от них подальше, чтобы Розочка случайно не наступила.

Анри вздохнул. Он-то хотел, чтобы она порадовалась наступающей весне, а она все о лошадях, словно и говорить больше не о чем. Иногда разница между ними проявлялась внезапно, как стайка вспорхнувших из-под лошадиных копыт вальдшнепов.

Словно прочитав его мысли, Камилла улыбнулась:

— Извини. Если ты о тех узорах, так когда-то я даже зарисовывала их в своем альбоме. Иногда они бывают похожи на астры, а иногда на ноготки.

— А я раньше никогда такое не видел, вот и залюбовался.

— Ну ладно, давай поторопимся, мы уже почти доехали.

— Мы едем в какое-то определенное место? — спросил Анри.

С самого начала он верил, что это просто прогулка на свежем воздухе, и очень надеялся, что Камилла не назначила где-нибудь встречу, связанную с государственными делами. Она и без того очень много работала во дворце, даже в детской подписывала какие-то указы, а иногда и решала важные вопросы. Мать из нее получилась образцовая, она окружала крохотную Эмми любовью и даже немного ревновала, когда малышку брал на руки Анри, но ее то и дело отвлекали от обожаемой дочки.

Камилла не ответила на вопрос Анри, и он, решив, что она просто не расслышала, пришпорил Розочку, размышляя о том, как хорошо было бы сейчас оказаться в тепле. Впрочем, он искренне наслаждался прогулкой с Камиллой и с удовольствием оглядывался по сторонам. Вон между голыми стволами деревьев мелькнул пушистый лисий хвост, а вон пробежала, петляя, ее добыча — голенастый заяц. Как же красиво вокруг!

— Мы все еще в герцогских владениях? — спросил он Камиллу, когда они подъехали к крепкому забору, выкрашенному в черный цвет.

— Не совсем. — Камилла спешилась и открыла ворота, давая Анри полюбоваться своей обтянутой кожей попкой, помахала ему, чтобы он въехал во двор, затем ввела Гирлянду и снова закрыла ворота, но забираться на Гирлянду не стала. — Немного дальше есть конюшня с четырьмя стойлами. Я немного пройдусь, а тебя прошу не говорить Сильвии, что я тут возилась с воротами, хорошо?

— Ни за что на свете, — с легкостью пообещал Анри, зная, что он не скоро увидится со служанкой, поскольку последнее время Сильвия проводила с Аннет и Нико и готовилась к предстоящей поездке в королевский дворец.

Желая составить Камилле компанию, Анри тоже спрыгнул с Розочки, которая тут же протянула холеную морду к пучку прошлогодней травы. Пошевелив замерзшими пальцами, Анри засунул руки под мышки. Ступни, едва защищенные тонкой подошвой, сразу ощутили холод, шедший от земли, и он пожалел, что пренебрег своими старыми сапогами — те были ему велики, зато он мог выложить их изнутри теплым войлоком.

Анри знал много способов согреться. Когда грянули первые холода, Камилла заставляла его заниматься танцами. Быстрые танцы разгоняли кровь не хуже вина, медленные же заставляли присутствующих зевать, и тогда Камилла объявляла перерыв, и они вдвоем убегали в укромные уголки, где, несмотря на беременность Камиллы, получали удовольствие друг от друга. Для Анри это были самые прекрасные моменты.

Оставив Розочку лакомиться травой, он подошел к Камилле. Она взяла его за руки и притянула ближе к себе, проникнув ладонями сначала под куртку, а потом и под тонкую рубаху. Ощущая на коже холодные тонкие пальцы Камиллы, он склонил голову и приник губами к ее губам.

Сладостный поцелуй длился долго. Наконец Камилла отстранилась, игриво ущипнула Анри за член, затем обеими ладонями уперлась ему в грудь, оттолкнула от себя и деловито поправила съехавшую шапочку.

— Что-то мы тут задержались, — сказала она. — Приведи лошадей и следуй за мной.

Глаза ее лучились ярким светом. «Как же она преобразилась, — подумал Анри, — это уже совсем не та герцогиня, какой я увидел ее в тот день во дворце!» Он отловил Гирлянду и Розочку и, ведя их в поводу, нагнал Камиллу, пересекающую огороженное поле. Вскоре показалась просторная конюшня, о которой Камилла упоминала ранее. За конюшней вырисовывались очертания каменного строения, из печной трубы вился дымок, словно приглашая погреть руки у огня.

Анри непроизвольно ускорил шаг. Дым от сосновых поленьев всегда представлялся ему символом домашнего уюта, которого он никогда не знал.

Никто не вышел им навстречу, когда они подошли к дому, а Камилла не удосужилась постучать в закрытую дверь. Вместо этого она повернулась к Анри:

— Там сейчас никого нет. Давай сначала позаботимся о лошадях. В конюшне есть теплые попоны.

Значит, она провела подготовительную работу, прежде чем приехать сюда, с одобрением подумал Анри. Вот бы еще в доме и что-нибудь съестное было припасено! После завтрака прошло уже довольно много времени, а у парня на свежем воздухе разгулялся аппетит. Хорошо бы перед возвращением во дворец перекусить, чтобы не урчало в животе.

В конюшне, где они наконец оказались, Анри расседлал лошадей, а Камилла принесла попоны, затем сняла с полки корзинку со специальными инструментами. Скребки, щетки и молоточки для забивания гвоздиков в подковы выглядели совсем новенькими. Наверное, их либо только недавно купили, либо сразу после покупки перестали ими пользоваться. Впрочем, какая ему разница? Анри получил от Камиллы инструменты и с рвением принялся за дело.

После того как гривы были расчесаны, шкуры вновь шелковисто заблестели, а из копыт была вычищена налипшая грязь, они накинули на спины лошадей теплые попоны и завязали их под брюхом. Камилла отряхнула ладони. Кожаные перчатки она еще раньше заткнула за пояс, но, закончив работу, так и не надела их.

— Ну, теперь мы с чистой совестью можем пойти в дом, — сказала она, глядя на Анри сияющими глазами.

На пороге Камилла пошарила в кармане куртки и вытащила ключ с серебряной накладкой, вставила его в замок и открыла дверь. Следом за ней Анри вступил в благословенное тепло и дивный аромат сосновых поленьев и подогретого вина с пряностями, витающий в помещении. Ноги парня в сапогах на тонкой подошве мягко ступали по толстому пушистому ковру.

— А где же хозяева? — спросил Анри. — Здесь действительно никого нет?

Не получив ответа от загадочно улыбающейся Камиллы, которая тут же принялась снимать шапку, куртку и шарф, он с любопытством огляделся. На очаге стоял глиняный кувшин с заботливо приготовленным кем-то душистым глинтвейном. Нижний этаж, где они сейчас находились, представлял собой одну просторную комнату, разделенную на несколько зон: стол и стулья из полированного дерева предназначались для еды и приема гостей; у камина расположился обитый мягкой коричневой кожей диван с разбросанными яркими подушками; на своеобразной кухне у очага стоял стол попроще с всевозможной кухонной утварью; за тяжелым занавесом в дальнем конце комнаты явно была кровать. Еще одно спальное место Анри заметил на чердаке, куда вела приставная лестница.

Воистину это был самый уютный дом, который только мог представить Анри. Если бы не судьбоносная встреча с Камиллой, он бы с радостью провел в нем всю свою жизнь.

Камилла быстро приблизилась к камину и протянула замерзшие руки к огню. Анри подошел к очагу, понюхал содержимое кувшина, затем нашел две большие глиняные кружки и, наполнив их ароматным горячим напитком, присоединился к Камилле. Прихлебывая вино мелкими глотками, они наслаждались теплом, медленно растекавшимся по жилам.

Спустя некоторое время Анри сказал:

— В блюде под кухонным полотенцем я обнаружил теплые пирожки. Какая же ты умница, Камилла, обо всем позаботилась!

— Тебе нравится? — улыбнулась Камилла, чокаясь с ним своей кружкой.

— Вино просто замечательное! Сейчас допью, налью еще и тебе принесу.

Камилла потянулась к нему и запечатлела на его губах долгий поцелуй.

— Это мой подарок тебе, Анри.

— Спасибо! А что я могу дать тебе взамен?

Она звонко рассмеялась:

— Ты меня не понял!

— Ну, согласен, я не всегда понимаю тебя, — смутился Анри.

— Глупенький! Я говорила не о поцелуе. Не поцелуй я тебе дарю, а этот дом. Теперь понял? Ты ведь так хотел этого, правда? Но если Сильвия солгала мне…

У Анри буквально отнялся язык.

— Но… я… почему… — бессвязно лепетал он непослушными губами.

— Я подумала, что ты хочешь иметь собственное жилье, — пришла ему на помощь Камилла, видя его беспомощное состояние. — Не апартаменты во дворце, а свой личный уголок.

Анри тяжело сглотнул ком в горле.

— Ты… ты хочешь, чтобы я переехал сюда?

— Мне необходимо, чтобы ты был поблизости от меня, — улыбнулась Камилла. — Этот дом станет нашим уютным пристанищем, только нашим с тобой, понимаешь? Я буду приходить к тебе, если ты мне позволишь.

— Если я позволю… — тупо повторил Анри. И вдруг до него дошло. — Ты что, на самом деле даришь мне этот дом, Камилла? И конюшню тоже? — Он снова оглядел помещение, недоверчиво качая головой. — Это все принадлежит… мне?

— Ну конечно! И конюшня тоже твоя. Ты ведь и дня не сможешь прожить без лошадей. — Камилла поставила свою кружку на каминную полку и обняла Анри за шею, заглядывая ему в глаза. — У меня не было уголка, где я могла бы уединиться, целых… не буду врать, у меня не было такого места никогда. Я и не представляла, как это важно, до тех пор, пока не сбежала из дворца. Ты к этому привык, правда? А мне хочется, чтобы у тебя было уютное гнездышко, где ты смог бы побыть наедине с собой… Когда-нибудь ты приведешь сюда Эмми.

Анри быстро поцеловал ее и поправил:

— Мы вместе приведем нашу красавицу Эмми сюда, Камилла. Она вырастет, начнет ходить, бегать, тут ей будет привольно, лучше, чем во дворце.

Камилла притянула его к себе. Заглянув в свою кружку и убедившись, что та пуста, Анри швырнул ее на диван, чтобы обеими руками обнять Камиллу.

— Спасибо тебе, — с чувством произнес он и потянул ее к дивану. — Там нам будет удобнее.

Она свернулась калачиком у него на коленях, опираясь спиной на диванный валик. Анри подсунул подушку ей под поясницу и положил руку на живот.

— Хочешь, я принесу тебе вина? — спросил Анри.

Камилла поморщилась:

— Но тогда тебе придется встать и покинуть меня. А я не хочу и минуты находиться без тебя.

— Ты права, обойдемся, — согласился Анри, — пожалуй, без вина. — Он потерся носом о ее висок. — Знаешь, а я уже согрелся.

Камилла устроила голову у него на плече, и он поцеловал ее, неуклюже изогнувшись. Немного помолчав, она провокационно улыбнулась и произнесла:

— Насколько я помню, Сильвия рассказывала, что твои мечты не останавливались на одном только собственном доме. Что-то там говорилось и обо мне.

Анри сглотнул.

— И она рассказала тебе, при каких обстоятельствах обо всем этом узнала?

— Нет, но я подозреваю, что ей пришлось подвергнуть тебя жестоким пыткам. Но вообще-то тебе не следует позволять ей дразнить тебя, уж слишком она любит это дело.

Анри с облегчением выдохнул:

— Больше этого никогда не будет. Пусть упражняется на Аннет и Нико, ведь она, как мне кажется, предпочитает женщин.

— Мне не хочется говорить сейчас о Сильвии. Лучше посвяти меня в свои мечты, Анри.

— Собственно, ту часть, в которой речь шла о поездке верхом, мы уже выполнили, — сказал он.

— А о скачках верхом иного рода там не говорилось? — лукаво поинтересовалась Камилла.

Он снова поцеловал ее.

— Нет, но если за тем занавесом действительно, как я предположил, находится кровать, я покажу тебе наглядно, о чем мечтал каждую бессонную ночь.

— Кровать там и правда есть, — улыбнулась Камилла. — Уж о такой детали обстановки я подумала в первую очередь.

Вскочив на ноги, Анри протянул Камилле руки и помог встать.

— Тогда давай поторопимся! Мне не терпится воплотить свои мечты в жизнь.

— Поможешь мне раздеться?

— Как ты знаешь, теперь я справляюсь с этой задачей достаточно быстро и умело.

Он через голову стянул с нее теплую фуфайку, затем снял тончайшую рубаху и на мгновение залюбовался полными грудями. Подержав их в ладонях, он расстегнул ее кожаные штаны для верховой езды.

Раздевая Камиллу, Анри приговаривал:

— У меня есть множество вариантов того, что случится дальше.

Обнаженная Камилла блаженно растянулась на хрустящих простынях.

— Давай попробуем каждый из них, — предложила она, плутовски улыбаясь. — У нас с тобой уйма времени. А знаешь еще одну причину, по которой я подарила тебе этот дом?

Он встал на колени перед постелью и взял в ладони ее коленки.

— Поделись со мной этой причиной.

Камилла хихикнула:

— Здесь никто не услышит, как я по-настоящему кричу от удовольствия!

У Анри расширились глаза, а член болезненно уперся в штаны.

— О! Тогда я приступаю. Хочу немедленно услышать твой крик.

— Только не торопись, Анри.

— Да, Камилла! Да!

Оглавление
Обращение к пользователям