Глава 6

Лежа в темноте на расстоянии нескольких футов от Беллы и притворяясь спящим, Деймон переживал самую тяжелую ночь в своей жизни. Все могло бы быть не столь уж плохо, если бы Белла не вела себя так же беспокойно, как и он сам. Но она ворочалась с боку на бок, словно охваченная лихорадкой. Периодически она откидывала одеяло, являя взору Деймона идеальные формы, выглядящие особенно зачаровывающе в лунном свете.

Он видел, как струятся по подушке волны ее пшеничных волос, как изящно изгибаются стройные бедра, слегка прикрытые тонкой хлопковой ночной рубашкой, любовался ее стройными длинными ногами, которых он так жаждал коснуться.

Если бы он оказался в одном номере с любой другой женщиной, к настоящему моменту они были бы уже в одной постели, несмотря ни на какие договоренности. Зачастую разочарование в любви служило прекрасным стимулом…

Но Деймон не собирался больше играть с сердцем Беллы.

Он помнил, как в последнюю их встречу больно ранил ее. И сегодня, рассказывая ей о том, какие шаги он предпринимал для достижения желанного карьерного положения, он увидел ее потерянный, одинокий взгляд и почувствовал себя предателем и эгоистичным мерзавцем.

Если бы она только знала, что необходимость бросить ее разрушила часть его самого! Но он сделал это ради ее же блага! Ей должно было быть лучше без него. Но сегодня вечером… ему пришлось признать: она так и не стала счастливой.

Если кто-то и заслуживал счастья, так это Белла. Но что он мог сделать для нее?

И сейчас он не мог предложить ей стабильность и защищенность, как и в далекие школьные годы. Он был вечным аутсайдером, убежденным наблюдателем. Перекати-поле, цыганом. Время от времени он позволял себе наслаждаться женским обществом, но всегда двигался дальше.

Зачем снова причинять друг другу боль?

Он тяжело вздохнул и повернулся на другой бок. Затем закрыл глаза и попытался игнорировать мощные сигналы своего тела, давно готового к активным действиям.

Возможно, его планам расслабиться было суждено сбыться. Возможно, ему удалось бы освободить голову от любых мыслей о своей бывшей школьной возлюбленной, лежащей на соседней кровати, если бы ее кровать вдруг громко не скрипнула и он не услышал ее глубокий, полный отчаяния вздох.

Не в силах сдержать любопытства, он повернулся в ее сторону и приоткрыл один глаз.

Белла сидела на краю кровати. Лунный свет создавал подобие нимба над ее головой, подчеркивая идеальную форму плеч и восхитительную грудь.

— Что случилось? — спросил он чуть грубее, чем рассчитывал.

— Прошу прощения, — прошептала она. — Я не хотела будить тебя.

— С тобой все в порядке?

— Да. Я в порядке. Просто не могу уснуть.

— Может быть, стоит отключить кондиционер?

— Нет, не надо.

— Хочешь попить воды?

— Я уже пила, спасибо. — Белла неосознанно сделала грациозное движение, подняв волосы и обнажив при этом шею, чтобы собрать их в пучок. Затем она снова позволила им упасть на плечи.

Замерев, Деймон наблюдал, как в такт ее рукам двигалась грудь под полупрозрачной тканью.

Интересно, она сделала это специально? Она намеренно пыталась свести его с ума?

Деймон закрыл глаза, притворяясь, что снова заснул.

— Деймон?

— Да?

— Ты когда-нибудь задумывался о том, как все произошло бы, если бы мы пошли тогда до конца?

Он вздрогнул, чувствуя бешеный ритм сердца и хватая ртом воздух.

Наконец он совладал с голосом:

— И что это за вопрос?

Белла не ответила, но он знал, что она наблюдает за ним. Ее лицо было в тени, и он не мог видеть его выражения. Он очень надеялся, что в тот момент она так же не могла разглядеть его.

Но, возможно, она все-таки разглядела его лицо. Внезапно она вскрикнула и закрыла лицо руками:

— Я очень сожалею о том, что сказала. Не могу поверить, что задала тебе этот вопрос.

Он очень хотел вскочить с кровати и броситься к ней. Хотел расцеловать ее от макушки до пальцев ног, скинуть с нее ночную рубашку и заняться с ней любовью. Хотел раствориться в ней и снова возродиться.

Этот самый вопрос не давал ему покоя все десять лет после их расставания.

Теперь они, повзрослевшие, были наедине в гостиничном номере. Все, что от него требовалось, — сделать шаг навстречу. И она стала бы его женщиной.

Если бы он позволил себе быть честным, он бы сказал: «Да, тысячи раз я задумывался об этом и всегда сожалел о том, что этого не случилось».

— Я очень сожалею о том, что спросила тебя об этом, — повторила она. — Я давно решила, что не буду поддаваться воспоминаниям о прошлом. Не знаю, что вдруг на меня нашло… Я просто начала опять думать о том, что произошло бы, если бы все сложилось иначе десять лет назад. Прошу тебя, Деймон, забудь мой вопрос!

У него был шанс сказать правду, рассказать Белле о своих сожалениях.

Но теперь уже он его упустил. Теперь он был другим мужчиной. Они оба сильно изменились.

Деймон прочистил горло:

— Конечно. Не стоит ворошить прошлое. Я забуду этот разговор.

К его удивлению, Белла приняла его решение без комментариев. Она снова легла и натянула одеяло до самого подбородка. И с того момента больше не двигалась. В конце концов Деймон услышал ее ровное дыхание и понял, что она заснула.

У него не было ни малейшего шанса последовать ее примеру.

Белла проснулась, услышав стук в дверь. Принесли их завтрак. Приподнявшись на одном локте, она увидела, как Деймон выходит из ванной комнаты, уже одетый и наполовину побритый — часть его подбородка еще была покрыта белой пеной.

Он подошел к дверям, чтобы забрать поднос. Вспомнив прошлую ночь и свою неловкость, Белла вздрогнула. Как же она умудрилась спросить об этом вслух? Что теперь Деймон думает о ней?

— Доброе утро. — Приветствие Деймона прозвучало легко и беззаботно. Он поставил поднос на столик у ее кровати. — Кофе и тост из серого хлеба. Ты это заказывала, не так ли?

— Да, очень мило с твоей стороны, спасибо. — Она все еще избегала смотреть ему в глаза и была рада, что имела возможность спрятаться за растрепанными волосами.

— У нас совсем немного времени, — сказал он. — Старший сержант будет здесь в восемь тридцать.

Деймон говорил с ней серьезным, деловым тоном. Она села на кровати и потянулась к чашке с кофе.

И тут зазвонил ее мобильный.

— Это мой отец, — сказала Белла, отвечая на звонок. — О, хорошие новости! Он прислал мне сообщение с именем и адресом старого армейского друга Пэдди, живущего в Порт-Дугласе.

— Замечательно! Может, стоит ему позвонить?

— Возможно, сейчас еще слишком ранний час для пожилых людей. Давай позвоним попозже.

— Конечно.

Деймон уже поглощал свой завтрак. Белла была ему благодарна за то, что он вел себя так, словно ее неловкий вопрос никогда не был задан.

В конце концов они пришли к разумному компромиссу. Решили, что не стоит ворошить прошлое. Теперь они будут ночевать в разных комнатах и не будут больше обсуждать личных тем.

* * *

Старший сержант Род Джемисон был в разговорчивом настроении, когда подвозил Деймона и Беллу обратно до Рокгемптона.

Как только они тронулись, Род Джемисон весело спросил Деймона:

— Может, расскажешь мне о своем отце?

В тот же момент Деймон был готов попросить полицейского остановить машину и высадить их прямо там. Что интересно, ему показалось, что сержант ожидал подобной реакции с его стороны.

— Видишь ли, я служил с твоим отцом, — продолжил Род Джемисон. — Я проработал пять лет бок о бок с Джеком Кавелло.

— Да, но… — Деймон нервно сглотнул, — мы давно не виделись, поэтому, скорее всего, вы знаете о нем гораздо больше, чем я.

Сержант кивнул, явно обрадовавшись возможности рассказать о том, в каких полицейских участках они вместе служили. Он даже поведал пару забавных случаев, произошедших с ними.

А потом без всякого предупреждения сказал:

— Знаешь, Джек очень гордится тобой.

Что за черт? Деймон с трудом сдержал вырывающийся протест. Наивный полицейский, по всей видимости, не имел представления о том, как на самом деле обстояли дела.

Джемисон бросил на Деймона пытливый взгляд и произнес:

— Я видел его альбомы с газетными вырезками и коллекцию дисков.

— Прошу прощения, — Деймон пытался проглотить ком, застрявший в горле, — я не имею ни малейшего представления, о чем вы.

— Альбом со всеми твоими репортажами. И твои телевизионные репортажи. Джек записывает их на диски и собирает.

— Думаю, вы ошибаетесь.

— Нет, я не ошибаюсь, Деймон! Я видел все это своими глазами. Джек заставил меня присесть в своей гостиной и просмотреть все альбомы, пока рассказывал мне о тебе.

— Не может быть, — прошептал Деймон.

Это было просто невозможно! Его отец не мог проявлять к нему интереса. Не мог думать о нем. Деймон запутался в своих смешанных чувствах. Он не мог говорить, не мог двигаться, с трудом дышал.

Род Джемисон наблюдал за ним:

— Я тебя потряс?

Снайперская пуля потрясла бы Деймона намного меньше.

— Да, я удивлен, — произнес он наконец. — Мы с отцом никогда не ладили. Как я уже сказал, мы не виделись довольно давно.

— Я знаю, вы не могли ужиться, когда ты был подростком, — сказал полицейский спокойно. — Но я считал, Джеку удалось поменять свою позицию.

Деймон снова вспомнил темное от злости лицо своего отца, когда тот накинулся на него с ремнем в руках. А еще вспомнил отца, стоящего на пороге зала суда, избегающего взгляда собственного сына во время заседания. И еще более ранние и болезненные воспоминания об ужинах в невыносимой тишине — с тех пор, как между родителями развязалась холодная война.

Как и его мать, Деймон предпочел сбежать…

— Я знаю, у вас было много проблем, — продолжил Род Джемисон. — В наших кругах много говорили о том, что Джек Кавелло арестовал собственного сына за увеселительную поездку. Он ни разу не высказал сожаления об этом, потому что ты стал успешным. Он чертовски гордится тем, чего ты сумел достичь.

Лицо Деймона пылало огнем. Ему нечего было сказать. Он боролся с отчаянием и злостью и, черт побери, был готов разрыдаться.

Но старший сержант продолжал:

— То, что родители-полицейские очень сурово обходятся с собственными детьми, — привычное дело. Подростки часто сворачивают на неверную тропу, и многие из них никогда не возвращаются назад. Это страх, переживаемый всеми отцами, особенно полицейскими.

«А цена их страхов — одиночество детей», — грустно подумал Деймон.

Они уже доехали до Рокгемптона и теперь проезжали по мосту через реку Фитцроу. Через пару минут сержант Джемисон высадил их у дверей агентства, занимающегося прокатом автомобилей. Деймон вышел из полицейской машины, чувствуя себя так, словно только что закончил поединок с чемпионом мира по тяжелой атлетике.

В его голове проносились образы альбомов для журнальных статей, диски, сложенные, без сомнения, с маниакальной упорядоченностью, свойственной его отцу. Внезапно он почувствовал настолько глубокую печаль, что его сердце чуть не разорвалось на части.

Тем не менее ему удалось поблагодарить Рода Джемисона за то, что подвез их. Когда полицейская машина уехала, он наконец заметил Беллу, стоящую рядом с ним на тротуаре. Он повернулся к ней и увидел в ее глазах слезы.

Кто, если не она, мог понять сейчас, как он потрясен! Не говоря ни слова, она коснулась его руки. Ее тонкие пальцы были холодными, и Деймон крепко сжал их. Ему показалось, словно они совершили путешествие на машине времени. Они снова были той уникальной парой — только он и она вместе против всего мира.

Не задумываясь о проходящих мимо пешеходах и зеваках-покупателях, Деймон распахнул свои объятия. Закрыл глаза, пытаясь сдержать готовые хлынуть слезы, и крепко обнял Беллу. Никто никогда не был ему нужен так, как сейчас нужна была она.

Она, только она, могла спасти его!

Белла и Деймон снова ехали по шоссе на север, но уже на здоровенном полноприводном универсале. Белла с удивлением отметила, как сильно изменилось его настроение. Рассказ сержанта Джемисона как будто открыл дверь в их совместное прошлое и обнаружил старые скелеты в шкафу.

Белла могла только догадываться, насколько сильное потрясение испытал Деймон, когда понял: втайне отец всегда любил его и гордился им. Но в семье Кавелло нежные чувства было принято скрывать — так же глубоко, как скрываются под землей корни деревьев. С другой стороны, члены его семьи никогда не стеснялись выражать настоящие и живые эмоции. И зачастую это приносило боль…

Деймон вздрогнул, когда их тела соприкоснулись, словно что-то внутри его надломилось. И в этом страстном, душераздирающем объятии Белла почувствовала не только его застарелую боль, всплывшую на поверхность, но и то, как сильно он нуждался в ней.

Впрочем, взяв себя в руки, Деймон поспешил перейти на деловой тон, воспользовавшись тем, что в агентстве им предстояло заполнить анкеты. Как только они уложили свой багаж и снова пустились в путь, она заметила — он стал немного бледнее и спокойнее. Белле не хотелось надоедать ему очередными расспросами. Возможно, через какое-то время ему самому захочется поговорить об отце, а возможно, и нет. Выбор останется за ним.

Теперь перед ними простиралась асфальтовая лента бесконечной дороги и долгий-предолгий день в мчащемся на север автомобиле. Белла пыталась найти безопасную тему для разговора.

— Забавно было наблюдать за твоей реакцией на телевизионный репортаж, — сказала она. — Теперь, после того как я увидела, как стремительно ты бросился к телефону, я имею более четкое представление о работе зарубежных корреспондентов.

— Я годами наблюдаю за этим мерзавцем. И мне невыносимо было думать о том, что он снова избежит наказания.

— Должно быть, это прекрасно — знать, что от твоей работы зависят очень важные события, что ты можешь сделать нечто особенное, например спасать жизни людей.

Деймон пожал плечами:

— Видимо, да.

— Я уверена, что так оно и есть, Деймон. Как насчет того случая, когда люди, которые собирались перейти через границу, застряли высоко в горах? Когда было очень холодно и их сообщения о помощи не доходили до служб спасения?

— Ладно, признаюсь, это был очень необычный случай. И прекрасная история. А мне посчастливилось оказаться единственным корреспондентом в том месте.

— А как так получилось?

— Удача или неудача — все зависит от того, под каким углом зрения ты смотришь на проблему. Из-за плохой погоды наш вертолет не мог лететь дальше, и мы ждали, когда ненастье пройдет. И там же оказались они — сотни людей в ловушке непогоды, о которых никто не знал. — Он внимательно посмотрел на Беллу. — Это произошло два года назад.

— Да, я помню.

Его глаза округлились еще больше.

— Я не думал, что ты следишь за мировыми новостями или… моей карьерой.

— Деймон, ты очень невысокого мнения о женщинах. Поверь, мои увлечения не ограничиваются статьями из модных журналов и любовными романами. Я с интересом слежу за тем, какие события происходят в мире.

— Даже не сомневаюсь. Тебе всегда хотелось узнать как можно больше о мире за пределами Виллары. Даже когда ты была еще ребенком.

Она тихонько вздохнула:

— Боюсь, я не особо преуспела в помощи людям из разных уголков мира.

— Но ты помогала своим родителям, — напомнил ей Деймон.

— Ты прав. И я знаю, что милосердие начинается в семье, но… — Белла остановилась на полуслове, заметив вдруг, как напряглись скулы Деймона.

Он напрягся так из-за того, что она произнесла одно слово — семья.

В течение последних лет они двигались в совершенно противоположных направлениях. Деймон поставил перед собой четкие профессиональные цели, которые все больше и больше отдаляли его от семьи. Белла осталась в Брисбене, который находился недалеко от Виллары, и посвятила себя помощи родителям.

Теперь они оба стояли перед выбором.

Деймон приехал домой, но все еще не был готов вспоминать прошлое. В то время как Белла более или менее освободилась от своих семейных обязанностей и имела теперь возможность попутешествовать, но у нее все еще не было ясной цели.

Впереди они увидели полицейский участок, в котором провели вчера несколько часов под арестом. По крайней мере, это испытание они прошли успешно.

— Давай скажем «доброе утро» нашему приятелю-констеблю, — предложила Белла.

Деймон улыбнулся:

— Мне нравится, как мыслит эта девушка. Да, почему бы нам не поприветствовать его?

Его лицо засветилось лукавым блеском, и она увидела его знаменитую хулиганскую улыбку и, конечно, долю вызова в движении, когда он нажал на кнопку, чтобы опустить окно автомобиля.

Белла тоже открыла окно. Они как раз проезжали мимо полицейского участка. Не сговариваясь, оба высунули руки в окно и замахали, сопровождая свои жесты веселыми громкими криками приветствия.

Скорее всего, их никто не услышал, но они почувствовали облегчение оттого, что слегка выпустили пар. К тому времени как здание участка осталось позади, оба хохотали, как нашкодившие школьники.

Наконец они обменялись глуповатыми улыбками.

— Чувствую себя в сто раз лучше, чем раньше, — сказал Деймон.

— Я тоже. — Белла широко улыбалась.

На какой-то краткий миг десять лет разлуки словно исчезли куда-то, и они стали снова подростками.

Она сделала глубокий вдох и посмотрела обновленным взглядом на солнечное синее небо у них над головой, на зеленые поля пастбищ по обе стороны дороги, на прямую, как стрела, дорогу впереди. Она снова погружалась в воспоминания о том, как весело им было проводить время вдвоем в прошлом, тогда, когда оба были полны жизнелюбия и жажды приключений.

— Помнишь те безумства, которые мы совершали вместе? Помнишь битвы со шлангами? Или то, как мы замаскировали тебя под девочку с помощью рыжего парика, и ты поехал с нами на автобусе в составе команды по нетболу?

Деймон хмыкнул:

— Никогда не забуду выражение лиц моих друзей, когда я помахал им рукой через заднее стекло автобуса. — Несколько мгновений спустя он сказал: — А как насчет того случая, когда наш класс поместил объявление в рубрику по недвижимости газеты Виллары и мы почти продали школу?

— О господи, конечно же помню! — Белла громко рассмеялась. — У меня все еще сохранилась копия объявления: «Стивенсон-роуд, 4, Виллара. Много комнат. Огромный старый дом по очень выгодной цене». И в конце… номер директорского телефона.

— Это была первоапрельская шутка.

— Странно, что господин Брэди не оценил нашего чувства юмора. Он построил весь класс перед собой и сказал: если никто не возьмет вину на себя, он накажет всех. И, естественно, шаг вперед сделал ты.

— Неужели? — пожал плечами Деймон.

— Ты прекрасно все помнишь! — Белла посмотрела на него. — Ты всегда был готов брать вину на себя.

— Но кто-то же должен это делать. — Деймон снова пожал плечами, а потом повернулся к ней, загадочно улыбаясь: — Но лучше всего я помню те дни, когда целовался с тобой.

О боже! Его неожиданный комментарий заставил щеки Беллы окраситься в пунцовый цвет. Каким-то чудесным способом ей удалось заговорить спокойно:

— Мне казалось, мы договорились не обсуждать это больше?

— Прости, но ты первая начала говорить о прошлом, — сказал он, все еще улыбаясь.

А вот Белла была готова разрыдаться.

Ближе к полудню она попыталась дозвониться до их старичков в Порт-Дугласе, но никто не ответил. Автоответчик также не сработал.

— Скорее всего, они ушли из дому и весело проводят время с друзьями, — предположил Деймон.

— Я что-то не уверена насчет веселья. Ведь они в такой спешке уехали из Виллары! — нахмурилась Белла. — Мне кажется, они сейчас в больнице. А может, случилось что-то еще более печальное…

— Возможно, они пустились в бега в поисках приключений? — предположил Деймон. — А может быть, у них романтические отношения?

— Деймон, не дури! Пэдди и Виолетте почти по восемьдесят лет.

Наблюдая за ним, Белла заметила появление новой улыбки. Что же все-таки происходит? Она чувствовала, словно Деймон из прошлого возвращается к ней.

— Думаешь, нет никакого шанса на возникновение романтических отношений между ними?

— Деймон, наши старики — давние друзья! Они знают друг друга тысячу лет. Если бы они относились друг к другу по-иному, они не стали бы ждать столько времени.

— Я уверен, в душе они молоды…

Белла демонстративно закатила глаза. На самом деле она частенько задумывалась о том, что люди стареют и что некоторые их планы так и остаются неосуществленными. Она попыталась представить себе встречу с Деймоном, когда им будет по восемьдесят лет, и ее сердце забавно подпрыгнуло от сладостно-горькой боли.

Бесполезно мечтать о романе с Деймоном в возрасте восьмидесяти лет — и вообще в каком бы то ни было возрасте. Она не должна даже думать об этом! Если ей и было предназначено влюбиться, стоило остановить свой выбор на ком-то вроде Кента. Но жизнь — невероятно запутанная штука, и, к сожалению, никто не в силах контролировать чувства и приказывать своему сердцу.

— Ты очень задумчива. — Деймон внимательно наблюдал за ней краешком глаз. — Я уверен, с ними все будет в порядке.

— С кем?..

Он рассмеялся:

— С Пэдди и Виолеттой.

— А, да… конечно.

— Совершенно очевидно, твои мысли были далеки отсюда?

— Что-то вроде того. Я задумалась о старости, а потом размышляла о… — Белла запнулась, но Деймон ждал продолжения фразы. — Это не имеет никакого значения.

Они продолжили путь. Солнце стояло уже совсем высоко, спидометр отмерял пройденные мили. Белла решила включить радио, и они молча стали слушать музыку.

Они проехали желто-зеленые поля со сладкой кукурузой в окрестностях Макея, пересекли Боуэн, и, наконец, окрестности Таунсвилла тоже остались позади. Время от времени они обменивались репликами по поводу музыки, звучавшей по радио.

Как только начинались новости, Деймон, к огромному удивлению Беллы, переключал радио на другой канал.

— Я считала, новости тебя крайне интересуют, — сказала она.

Он покачал головой:

— Я слишком волнуюсь по каждому поводу. А сейчас у меня отпуск. — Он одарил ее ленивой улыбкой. — В ближайшие дни в мире может происходить все что угодно. Пусть об этом рассказывает кто-то другой.

К вечеру они доехали до Кардуэлла — тихого прибрежного городка на краю тропического залива, заросшего пальмовыми деревьями. Начинался превосходный закат.

— Думаю, нам стоит остановиться и немного ознакомиться с округой, — сказала Белла. — Это совершенно прелестное место. Мы могли бы здесь поужинать.

Деймон выскочил из машины быстрее, чем она закончила свое предложение. Он немного откинул голову назад и полной грудью вдохнул свежий солоноватый воздух:

— Как замечательно! Давай поищем, где остановиться на ночь.

Уголки губ Беллы удивленно скривились.

— Я полагала, ты намеревался ехать всю ночь.

— Но ведь здесь так хорошо! Зачем нам проезжать мимо столь очаровательного места?

Оглавление

Обращение к пользователям