Глава 7

Квартира на Мэйн 1800 освободилась, но это было ненадолго, несмотря на стоимость в несколько миллионов долларов. И не важно, занимает она тысячу квадратных футов – это размер моей квартиры менеджера, которую я так люблю за уют – или четыре тысячи квадратных футов, – здесь был самый лучший вид на Хьюстон. А также пользуешься такими привилегиями, как консьерж все двадцать четыре часа в сутки и прислуга, дизайнерская кухня, заполненная гранитом и кварцевым камнем, осветительная арматура из мураноского стекла, ванные комнаты с травертиновыми полами и римскими ваннами, гардеробными, в которых можно припарковать машину, и членство в шестиэтажном клубе с бассейном олимпийских размеров, фитнесс-центром, и твоим личным тренером. Несмотря на все эти красоты, Гейдж и Либерти выехали. Либерти не слишком хорошо себя чувствовала в таком первоклассном жилье, и они с Гейджем решили, что Мэтью и Каррингтон будет лучше в доме с внутренним двориком. У них было ранчо к северу от Хьюстона, но это было слишком далеко от города и офиса Гейджа, чтобы быть их постоянным местом проживания. Итак, они нашли участок в Танглвуде и построили там дом в европейском стиле. Как только квартира освободилась, наш лизинговый агент, Саманта, стала показывать её потенциальным покупателям. Но перед тем, как кто-нибудь из них мог увидеть это место, Саманта должна была получить подтверждение из банка или юридической фирмы об их кредитоспособности. «Ты удивишься», сказала она мне, «как много чудаков хотят хоть глазком увидеть огромную шикарную квартиру». Она также обнаружила, что около трети наших жильцов оплатили свои квартиры, по крайней мере, половина была управляющими деловых предприятий, и почти три четверти из них были, как их Саманта называла, людьми с «новыми деньгами». Неделю спустя я отравила вычищенный пиджак Харди в его офис и мне позвонила Саманта. Её голос был натянутым и рассторенным. «Хэвэн, я не могу это сделать сегодня. У моего отца появились какие-то боли в груди в выходные, и теперь он в больнице, ему делают обследование». «О, мне так жаль. Могу я сделать что-нибудь для тебя?» «Да». Она подавила стон. «Скажи, пожалуйста, Ванессе за меня? Я чувствую себя ужасно. Она выяснит это, а мы условились брать отгул, только предупредив об этом за сутки». «Ванесса уехала», напомнила я ей. «Она взяла долгий уикенд, помнишь?» Из того, что я знала, у Ванессы было дело далеко отсюда, с парнем из Атланты, – она ездила к нему по крайней мере раз в месяц. Она никому не называла его имени и не говорила, чем он занимется, но мне она намекнула, что он был весьма богатым и влиятельным, и, конечно, он уже у неё в руках. Меня меньше всего волновало, кто там ухаживает за Ванессой, но всё же я пыталась делать заинтересованный вид, чтобы её не обидеть. Ванесса предполагала, что я буду зачаровано слушать о всех подробностях её личной жизни. Порой она повторяла одни и те же истории по несколько раз, как например ту, когда она застряла в пробке, или что массажист сказал ей, что она в прекрасной форме, даже если я напоминала ей о том, что всё это она мне уже рассказывала. Я была уверена, что это не случайно, только не могла сообразить, для чего и почему она это делает именно со мной. «Что-нибудь ещё, Саманта?», спросила я. «Я буду действительно тебе признательна, если ты сможешь подойти к моему компьютеру и распечатать последний маркетинговый план для мистера Трэвиса – он сегодня заходил, и ему, правда, надо взглянуть на него». «Я прослежу, чтобы он его получил», сказала я. «И ещё кое-что… Сегодня в офис в девять часов придёт один мужчина взглянуть на кондоминиум. Покажешь ему всё вместо меня, хорошо? Скажи ему, что мне жаль, что я не смогла сделать это сама и что я буду доступна по мобильному, так что может задавать любые вопросы». «Конечно. Он подходит?» «Он так подходит, что у меня кружится голова, когда я нахожусь в одной комнате с ним». Драматичный вздох. «Холостой и обеспеченный. Проклятие. Я так ждала эту встречу. По крайней мере, я счастлива, что Ванесса тоже с ним не познакомится». Я тихо засмеялась. «Я расскажу ему что-нибудь хорошее про тебя». «Спасибо. И убедись, что у него есть номер моего мобильника». «Хорошо». Пока я размышляла над фразой «холостой и обеспеченный», странный озноб пробежал по моему позвоночнику, и каким-то образом… Я поняла. Я поняла, кто был этот мистер Холостой-и-обеспеченный, и задалась вопросом, что ему к чёрту здесь надо. «Саманта», с подозрением спросила я, «Как его…» «Абонент ждёт», сказала она. «Это папа – мне надо бежать». Связь прервалась, и я положила трубку. Я подошла к компьютеру Саманты и открыла её список как раз в тот момент, когда консьерж, Дэвид, просигналил в интерком. «Саманта, мистер Кейтс уже здесь в приёмной». Как только я поняла, что моё подозрение подтвердилось, я чуть не задохнулась. Одновременно я была потрясена, озабочена и странно развеселилась. Мой голос показался чужим даже моим собственным ушам. «Саманты нет сегодня», сказала я Дэвиду. «Скажи мистеру Кейтсу, что мисс Трэвис всё ему покажет. Я буду внизу через минуту» «Да, мисс Трэвис». Я быстро взглянула на себя в компактное зеркальце, нанесла немного блеска на губы и убрала длинные пряди со лба. На мне были тёмно-коричневые шерстяные брюки и свободный свитер с треугольным вырезом. К сожалению, сегодня для удобства я была в туфлях на низких каблуках. Если бы я знала, что увижу Харди Кейтса, я бы надела мои самые высокие каблуки, чтобы хоть немного сократить нашу разницу в росте. Я посмотрела в Самантин файл на Харди и пробежала глазами по отчёту о его состоятельности, и почти растеклась, когда увидела цифры. Когда Харди сказал, что его «дела идут хорошо», он забыл упомянуть, что он становится почти неприлично богатым. Та собственность в Заливе, на которой они собирались сыграть, оказалось крупным месторождением. Действительно крупным месторождением. Харди Кейтс был на пути становления нефтяным магнатом. Я была несомненно последним человеком, который мог утаить это от него. У моего отца были большие связи в нефтяном бизнесе. И даже мой старший брат, с его компанией по энергии из альтернативных источников, не отказался полностью от ископаемого горючего. Вздохнув, я закрыла файл и зашла в лифт, чтобы попасть в приёмную. Харди сидел в чёрном кожаном кресле около стола консьержа и разговаривал с Дэвидом. Он увидел меня и встал, и моё сердце стало так сильно стучать, что я почувствовала головокружение. Я сделала деловое лицо, деловую улыбку и протянула руку для приветствия. «Мистер Кейтс». «Здравствуйте, мисс Трэвис». Крепкое деловое пожатие наших рук, и мы уже стояли лицом к лицу. Мы должны были выглядеть незнакомыми. Но в глазах Харди вспыхнул огонёк и жаром опалил мою кожу. «Сожалею, Саманта не смогла присутствовать этим утром», сказала я. «Я – нет». Он бросил на меня быстрый многозначительный взгляд. «Спасибо, что вернула пиджак. Не надо было его чистить». Естественно это привлекло внимание Дэвида, и он посмотрел на нас с неприкрытым интересом. «Боюсь, всё, что я смогу», сказала весело я Харди, «это устроить тебе экскурсию, чтобы ты смог получить первое впечатление от квартиры. Я не лизинговый агент, так что только Саманта сможет ответить на твои вопросы и дать тебе более полную информацию» «Уверен, ты сможешь ответить на любой мой вопрос». Мы подошли к лифту, из которого вышли две женщины, одна – постарше, а другая – примерно моего возраста. Они выглядели как мать и дочь, которые собрались пройтись по магазинам. Когда я зашла в лифт и развернулась, то увидела, что обе женщины обернулись, чтобы получше рассмотреть Харди. Мне пришлось признать, что он потрясающе смотрится в джинсах. Потёртый дэним туго обтягивал его бёдра и крепкие мышцы ног. И даже если я решила бы не смотреть на его прекрасный вид сзади, у моего периферического зрения уже случился чудесный день. Я нажала кнопку восемнадцатого этажа. Пока лифт поднимался, мы заняли разные углы. Харди изучал меня с нескрываемым интересом. Его голубой кашемировый свитер мягко обхватывал мощные линии его торса. «Я очень ценю, что вы уделяете мне своё время сегодня, мисс Трэвис». Я решила перейти на ты. Он стал произносить «мисс Трэвис» с таким преувеличенным почтением, что граничило с насмешкой. «Можешь называть меня Хэвэн», сказала я тихо. «Хэвэн», повторил он. И то протяжное, растопляющее шоколад, произношение, с каким он назвал меня по имени, доставило мне острое тревожное удовольствие. «Что ты тут делаешь?», спросила я. «Тебя правда интересует этот кондоминиум?» «Почему нет?» «Я видела твой адрес в отчёте. Ты сейчас живёшь на Пост Оук. Не понимаю, зачем тебе оттуда уезжать». «Я только арендую то место», спокойно сказал он. «Я ещё не купил его. А это мне больше нравится». Я сузила глаза. «Ты знаешь, кто жил в этой квартире, не так ли?» «Твой брат и его жена. И что?» «Итак, что-то странное есть в том, что ты хочешь переехать в квартиру, где жили Гейдж и Либерти». «Есть ещё одна квартира, которая меня бы устроила. Я на неё тоже посмотрю». Мы вышли из лифта в Н-образный коридор, светлый от переменчивых оттенков кремового и серого цветов. Я повернулась лицом к Харди, воздух между нами искрился от напряжения. «Мэйн 1800 не намного лучше, чем Пост Оук», сказала я с вызовом. «Скажем, исходя из цены, может, тебе лучше остаться там, где ты есть». Харди приподнял бровь, бросив изумлённый взгляд. «Ты опробуешь на мне какую-то новую тактику по продаже?» «Нет. Я пытаюсь понять твои скрытые мотивы». «И какая твоя лучшая теория?» Я заглянула прямо в его бездонные глаза. «Я думаю, у тебя всё ещё остались чувства к моей невестке». Улыбка Харди исчезла. «С этой ты ошиблась, сладкая. Мы никогда даже не спали вместе. Я желаю Либерти всего самого лучшего, но не хочу её в этом смысле». Он сделал шаг ближе, не касаясь меня, но я почувствовала будто он хочет… в общем. Я не знаю, что. Я почувствовала нервный озноб, прокатившийся по моему позвоночнику. «Попробуй ещё одну», сказал он. «Ты не уведёшь меня отсюда, пока не придумаешь подходящую для этого причину» Я отступила от него на шаг и судорожно вздохнула. «Ты сущий дьявол», сказала я. «Это весьма подходящая причина». Уголок его рта дёрнулся. «Всё такое было лет так в двадцать…» «По-моему, кое-что осталось». «Нет, мэм. Я совсем ручной». У меня закралось подозрение, что вот так нашаливший ученик пытается убедить учителя в своей невиновности. И его плутоватый шарм был таким неотразимым, что мне пришлось отвернуться, чтобы спрятать улыбку. «Уверена, так оно и есть», сказала я, подводя его к квартире. Остановившись перед дверью, я стала набирать код на панели. Я задыхалась от глубокого осознания Харди, такого большого и твёрдого, за моей спиной. И ещё его запах, безумно отвлекающий. Я нажала последнюю кнопку, с трудом понимая, что я делаю. Несмотря на то, что я использовала эту комбинацию тысячи раз, пока оставалась здесь с Гейджем и Либерти, я, должно быть, ошиблась цифрой. Вместо того чтобы открыться, замок издал серию сигналов. «Я нажала не ту цифру. Когда такое случается, надо подождать пару секунд и набрать заново. Ты можешь поменять комбинацию цифр на какую захо…» «Хэвэн», сказал он тихо, и подождал, пока я посмотрю на него. Я вцепилась в дверную ручку так, будто от этого зависела моя жизнь. Мне пришлось прочистить горло, прежде чем я смогла издать хоть звук. «Ч-что?» «Я заставляю тебя нервничать?», Его голос тихо звучал, добравшись до чувствительного нежного местечка во мне. Насмешливая улыбка коснулась его губ. «Боишься, что подойду к тебе ещё ближе?» Я не могла ответить. Не могу это вынести, подумала я отчаянно. Жар охватил меня, смывая цвет с лица. Сердце грохотало болезненными ударами. Всё что я могла делать, это пристально, не мигая, смотреть на Харди, прижавшись спиной к двери, когда он наклонился ко мне. Он придвинулся ещё ближе, пока я не почувствовала, как его твердые мышцы прижались ко мне в нескольких местах одновременно. Я закрыла глаза, воздух вырывался из моих лёгких короткими болезненными толчками. «Давай покончим с этим», прошептал Харди. «И ты перестанешь волноваться». Его тёмноволосая голова склонилась. Он легко коснулся своим ртом моего. Я втиснула кулаки между нами, загородив сжатыми руками свою грудь. Я не могла заставить себя оттолкнуть его, но и позволить держать ему себя всю целиком, было свыше моих сил. Его руки обняли меня, и это объятие было таким сильным и в то же время нежным, словно он боялся раздавить меня. Наше дыхание смешалось, согревая жаром друг друга в беспорядочных ритмах. Его рот сдвинулся, поймал мою верхнюю губу, потом нижнюю, раскрывая их. Каждый раз, когда я думала, что поцелуй остановится, он продолжался, становился глубже. В горле пощипывало, как если бы я съела что-то сладкое. Я чувствовала шелковистые удары его языка… мягкий вкус… другой…Я слабела перед ним, растворяясь в ощущениях. Его нежность обезоружила меня до такой степени, что я почти забыла о страхе, который узлом скрутил мой живот. Я стояла, вдыхая его, чувствуя его… но он окружал меня везде, мог осилить так легко, если бы захотел. И я не смогла сдержать чувство незащищённости, каким бы нежным он ни был. Увернувшись от его рта, я со всхлипом оборвала поцелуй. Губы Харди скользнули по моей макушке, и он медленно отпустил меня. Он посмотрел на меня, с голубым жаром в глазах. «А сейчас показывай квартиру», выдохнул он. Чисто случайно – в голове у меня ещё не прояснилось – мне удалось набрать нужную комбинацию цифр и открыть дверь. Пока я не была уверена, что смогу идти, не пошатываясь, я позволила Харди изучать квартиру самостоятельно. Он бродил по кондоминиуму с тремя спальнями, проверяя отделку, приборы, виды из каждой комнаты. В главной гостиной вместо стен были огромные окна, открывающие потрясающий вид на Хьюстон – бескрайний город, растянувшийся снаружи; вперемежку офисы и ленты аллей, огромные дома и жалкие лачуги, нищета и богатство легко уживались здесь. Глядя на силуэт Харди, такой высокий и худой, напротив этих окон, я подумала, что квартира очень подходит ему. Он хотел показать людям, что пришёл. И нельзя было осуждать его за это. В Хьюстоне, если ты хочешь место за столом, ты должен иметь одежду, машины, фешенебельную квартиру, особняк. Высокую жену-блондинку. Желая как-то нарушить молчание, я, наконец, обрела голос. «Либерти сказала, ты работал на буровой установке». Я опёрлась на кухонную стойку, чтобы видеть его. «Что ты делал?» Он посмотрел на меня поверх своего плеча. «Сварщиком работал…» Не удивительно, подумала я, и не осознала, что сказала это вслух, пока он не спросил. «Не удивительно что?» «Твои…твои плечи и руки», ответила я смущённо. «Аа…» Он повернулся, чтобы взглянуть на меня, руки всё ещё в карманах. «Да, они обычно брали парней покрупнее делать бортовую сварку, состав нельзя было сделать в береговых цехах. Мне приходилось носить семидесятифунтовое оборудование для поддержания электроэнергии по всей установке, вверх и вниз по лестницам и трапам… моментом приобретаешь форму». «Оборудование для электроэнергии это что-то вроде генератора?» Он кивнул. «Более новые модели имеют ручки по краям, так что два человека могут нести его. Но более старая версия… – одну из таких мне приходилось таскать повсюду –, её мог нести только один человек. Чёрт, мои мышцы так болели…» Он скрипнул зубами и потёр сзади шею, будто снова почувствовал тот давний дискомфорт. «Посмотрела бы ты на других сварщиков… По сравнению с ними я просто слабак». «По правде говоря, не могу себе это представить», сказала я. Он, улыбаясь, подошёл ко мне, наклонился с другой стороны кухонной стойки. «Тебе нравилась работа сварщика?», спросила я нерешительно. «Я имела ввиду, это было то, чем ты хотел заниматься?» «Я готов был заниматься чем угодно, лишь бы выбраться из Уэлкома». «Это городок, где ты рос?» Он кивнул. «Проиграл в футбол – так что никакого шанса на образованность. И в Уэлкоме, если ты делаешь это не в колледже, твои возможности крайне ограничены. Я знал, как сваривать, благодаря прежней работе. И многого не надо, чтобы получить сертификат. У меня был приятель, который работал на буровой установке, и он сказал, что сварщики зарабатывают по восемьдесят баксов в час». «Ты думал когда-нибудь, что окажешься…здесь?», спросила я, указав на чистую сверкающую квартиру вокруг нас. «Нет», сказал Харди тотчас же. «Я никогда не представлял, что…» Но, глядя мне в глаза, он сделал паузу. Казалось, он взвешивает свои последующие слова, задаваясь вопросом, как я отреагирую, если он скажет правду. «Да, знал», наконец сказал он тихим голосом. «Всегда знал, что сделаю это, чего бы мне это не стоило. Жить в трейлерном парке, бегая с кучей босоногих детишек…вот что представляла собой моя жизнь. И, чёрт бы меня побрал, мне не нравилось то, что я видел. Так я всегда знал, что воспользуюсь шансом, как только он мне представится. А если бы он не представился, я бы сделал так, чтобы это случилось». Я начала понимать, какой же огромной внутренней энергией он обладает, и была удивлена тенью оборонительного стыда, спрятанного глубоко в его тихом признании. «Почему тебе неудобно признавать, что ты амбициозен?» Он посмотрел на меня долгим взглядом, как будто подобный вопрос ему ещё не разу не задавали. Осторожная пауза, затем он сказал: «Я быстро научился об этом молчать. Иначе родня поднимет тебя на смех». «Почему?» «Это похоже на крабов в коробке». Видя, что я не понимаю, он объяснил. «Ты можешь держать их кучку в небольшом контейнере, и не один не убежит. Но стоит одному попытаться выкарабкаться, как другие потащат его вниз». Мы смотрели прямо друг на друга, наши предплечья на стойке. Мы были так близко, это ощущалось так сильно, как будто испепеляющий поток сжёг преграды между нами. Я отпрянула назад и огляделась, обрывая связь. «Что ты делала в Далласе?» услышала я его вопрос. «Я работала в отеле некоторое время. А потом около года сидела дома». Глаза Харди насмешливо вспыхнули. «Что делала? Была примерной женой?» Я б скорее умерла, чем позволила бы узнать ему правду, и я сказала. «Да, это было довольно скучно». «Это потому твой брак закончился? Что ты заскучала?» «Что-то вроде того». Увидев выражение его лица, Я скорее сказала, чем спросила, «Ты считаешь меня разбалованной, не так ли?» Он не посчитал нужным отрицать это. «Я думаю, что тебе надо выйти замуж за того, кто сможет лучше выполнять эту работу – развлекать тебя» «Мне не стоило вообще выходить замуж», сказала я. «Я не создана для брака». «Ты никогда не знаешь. Ты можешь захотеть снова попробовать однажды». Я затрясла головой. «Больше ни один мужчина не будет обладать этой властью надо мной». Неприкрытое презрение прозвучало в его голосе. «У тебя вся власть, детка. Ты дочь богатого мужчины». Конечно. Так оно и выглядит. Никто не знает, что у меня нет вообще никакой власти, даже самой маленькой. «Тема брака очень скучна», сказала я. «Особенно моего. И попрошу не называть меня деткой». Я вышла из-за стойки, руки скрещены на груди. «Что ты думаешь о квартире?» «Мне она нравится». «Уйма места для неженатого парня, не так ли?» «Я вырос в семье из пятерых, живущих в одной комнате. После этого, я могу себе позволить больше простора». Я попыталась вспомнить, что Либерти говорила мне о его семье. «Два брата и сестра, правильно?» «Да. Рик, Кевин и Анна». Тень омрачила его лицо. «Сестра умерла от рака груди в прошлом году. Боролась с этим тяжело. Двойная мастэктомия, четыре месяца химиотерапии. Она ходила к М.Д. Андерсону… Я бы отвёз её куда угодно в этом мире, но все говорили, что это было лучшее место. Ближе к концу, они посадили её на Arimidex, что было, по словам сестры, ещё хуже химиотерапии. Ничто не могло остановить опухоль от увеличения» «Мне жаль». Я хотела сказать, как сильно я его понимаю, даже вещи, которых он не сказал. Я заметила, что уже иду к нему, становясь рядом по одну сторону от стойки на это раз. «Я знаю, что значит потерять вот так человека. Моя мама тоже умерла от рака груди. Только она не проходила через химиотерапию. Они обнаружили его слишком поздно. Она была уже на четвёртой стадии, когда опухоль захватила и лёгкие. Мама предпочла прожить остаток жизни спокойно, без бесконечных операций и лечения, которые всё равно уже ни к чему бы не привели». «Сколько тебе было лет?», мягко он спросил. «Пятнадцать» Пристально глядя на меня, он убрал пряди волос, которые упали мне на один глаз. «Хэвэн…скажи мне не брать квартиру и я не возьму. Потому что я её действительно хочу. Тебе решать..» Мои глаза расширились. «Я…я… твоё решение не должно от меня зависеть. Не вмешивай меня в это». «Тебя беспокоит, что я буду жить здесь?» «Конечно, нет», сказала я чуть поспешно. Он лениво улыбнулся. «У меня не много талантов…то те, что есть, очень хороши. И один из них – понимать, когда мне говорят неправду». У меня не было выбора как признаться. «Хорошо. Это будет меня немного беспокоить». «Почему?» У него здорово получалось выводить меня из равновесия. Я почувствовала, как мой пульс подскочил от волнения. Я не могла понять, что в Харди было такого, что разбивало мою оборону. Чёрт, он был хитрым. Настойчивым, бесцеремонным, но достаточно проницательным, чтобы скрывать это под лёгким шармом. Он был в десять раз больше мужчиной, чем Ник, и его было слишком много в любом смысле. Если я позволю ему приблизиться к себе, то получу, то, что заслужила, и вряд ли мне понравится результат. «Послушай», сказала я резко, «переедешь ты сюда или нет, меня не интересуют никакого рода…отношения…с тобой». Его взгляд был прикован ко мне. А глаза стали потемнели и стали почти синими. «Уточни, какого рода отношения?» «В этом случае это значит секс». «Это ещё один из моих талантов», добродушно признал он. Как бы смущена я не была, я почти улыбнулась. «Я уверена, что женскую часть населения, проживающую на Мэйн 1800, это крайне осчастливит». Я сделала выразительную паузу. «Но я не вхожу в их число». «Понятно. Ну, так на чём мы порешили, Хэвэн?… Здесь или на Пост Оук?» Я нетерпеливо махнула рукой, словно говоря, что для меня это не имеет никаких последствий. «Переезжай сюда, если хочешь. Это свободная страна». «Хорошо, так и сделаю». Мне не понравилось, как прозвучали его слова. Так, будто мы заключили с ним сделку.

Оглавление