Глава 12

– Харди! Харди – Он пришел за мной. Сердце чуть не выскочило у меня из груди. В диком потоке облегчения и благодарности была как минимум дюжина вещей, которые я хотела сказать ему в этот момент. Но первое, что вырвалось у меня, было страстное, – Я жалею, что не занялась с тобой сексом. Я услышала его приглушенный смех. – Я тоже. Но, милая, со мной двое служащих, которые могут слышать каждое наше слово. – Мне все равно, – отчаянно сказала я. – Помоги мне выбраться отсюда и я клянусь, что пересплю с тобой. Я услышала, как один из служащих вызвался помочь, сказав с испанским акцентом, – Я достану ее. – Она моя, амиго, – дружелюбно отозвался Харди и наклонился еще дальше в лифтовую кабину, протянув руку. – Ты можешь дотянуться до моей руки, Хэвен? Встав на цыпочки, я потянулась вверх. Наши руки встретились, и его пальцы переместились вниз, чтобы обхватить мое запястье. Но я была покрыта каким-то скользким веществом, и моя рука выскользнула из хватки Харди. Я отступила к стене. – Я не могу. – Я старалась говорить спокойно, но голос дрожал. Я попыталась подавить рыдание. – Вода масляная. – Хорошо, – быстро сказал он. – Все хорошо. Нет, не плачь, милая, я спускаюсь. Стой в стороне и держись за перила. – Подожди, ты тоже застрянешь здесь – начала я, но Харди уже спускал ноги. Он схватился за кусок обшивки потолка, опустился вниз и повис на мгновение. Когда он спрыгнул в кабину, пол покачнулся и уровень воды поднялся. Я прошлепала через тяжелую воду и прыгнула на него, прежде чем он смог даже пошевелиться. Харди поймал меня в крепкие объятия, одна его рука скользнула под ягодицы, а вторая обвилась вокруг спины. – Я держу тебя, – сказал он, – Моя храбрая девочка. – Не храбрая. – Мои руки мертвой хваткой повисли у него на шее. Я спрятала лицо у него на груди, пытаясь осознать, что он действительно был здесь, со мной. – Да, храбрая. Большинство женщин бились бы сейчас в истерике. – Я б-была на грани нее, – сказала я в воротник его рубашки. – Ты просто з-застал меня раньше. Он обнял меня сильнее. – Ты в безопасности, дорогая. Все хорошо сейчас. Я старалась, чтобы мои зубы не стучали. – Я не могу поверить, что ты здесь. – Конечно, я здесь. В любое время, как понадоблюсь тебе. Харди искоса посмотрел на отверствие в потолке, где один из служащих двигал фонариком, чтобы мы могли видеть. – Мануэль, – спросил он, – у твоих парней есть водоотливной насос на дне шахты? – Нет, – ответил тот с сожалением. – Это старое здание. Только в новых есть насосы. Рука Харди поглаживала мою дрожащую спину. – Скорее всего, это все равно не помогло бы. Кто-нибудь может выключить главный рубильник? Я не хочу, чтобы эта штуковина начала двигаться, пока мы будем вытаскивать Хэвен. – Это не требуется. Он выключен. – Откуда ты знаешь? – Здесь автоматический расцепитель с шунтовой катушкой. Харди покачал головой. – Мне нужно, чтобы кто-нибудь сходил в машинное отделение и удостоверился, что эта проклятая штука на самом деле выключена. – Будет сделано, шеф. – Мануэль связался по двустороннему радиоприемнику с начальником отдела безопасности. Диспетчер сказал, что пошлет первого же освободившегося служащего в машинное отделение отключить главный рубильник для всех лифтов и перезвонит, когда это будет сделано. – Он сказал, что не может дозвониться до копов, – сообщил нам Мануэл. – 911 занято. Слишком много звонков. Но лифтовая компания пришлет ремонтника. – Уровень воды повышается, – сказала я Харди, мои руки крепко обвились вокруг его шеи, а ноги сомкнулись у него на талии. – Давай выбираться отсюда сейчас. Харди улыбнулся и заправил выбившуюся прядь волос мне за ухо. – У них уйдет всего лишь минута, чтобы проверить рубильник. Просто представь, что мы в джакузи. – Мое воображение не настолько развито, – ответила я. – Ты очевидно никогда не была на буровой вышке. – Его рука растирала мне плечи. – Ты нигде не поранилась? Какие-нибудь шишки или синяки? – Нет, я только немного испугалась. Он сочувственно вздохнул, сильнее прижимая меня к себе. – Но теперь ты не боишься, да? – Да. – Это была правда. Казалось, ничего плохого не может случиться, пока я держусь за эти сильные плечи. – Я только з-замерзла. Я не понимаю, откуда пребывает вода. – Мануэль сказал, что стена между гаражом и дренажной трубой разрушена. На нас стекают отходы из одного прелестного большого водотока. – Как ты нашел меня так быстро? – Я как раз направлялся домой, когда ты позвонила. Я помчался сюда со всех ног и прихватил Мануэля с его приятелями. Мы поднялись на служебном лифте на этаж выше и открыли двери с помощью изогнутой отвертки. – Он продолжал гладить мои волосы, пока говорил. – Справиться с аварийным люком лифта было немного тяжелее – пришлось выбить парочку болтов молотком. Мы услышали громкий и искаженный голос, доносящийся из радиопередатчика, и Мануэль крикнул нам. – Все в порядке, шеф, рубильник отключен. – Хорошо. – Харди искоса посмотрел на Мануэля. – Я подниму ее наверх и передам тебе. Не позволяй ей упасть в шахту – она скользкая. Он оттянул мою голову назад, пока я не смотрела прямо ему в глаза. – Хэвен, я подниму тебя, а потом ты заберешься мне на плечи и позволишь им вытащить тебя. Поняла? Я неохотно кивнула, не желая оставлять его. – Когда ты окажешься на верху лифта, – продолжал Харди, – не трогай никакие кабели или приводные шкивы или тому подобную дрянь. Там есть лестница, прикрепленная к стене лифтовой шахты. Будь осторожна, пока будешь лезть по ней – ты такая же скользкая, как намазанный жиром боров на льду. – А ты? – Со мной все будет в порядке. Поставь ногу мне на руку. – Но к-как ты –… – Хэвен, прекрати болтать и дай мне свою ногу. Я была поражена легкостью, с которой он поднял меня, одной большой рукой подхватив меня снизу, чтобы передать двум рабочим. Они схватили меня за руки и потянули на крышу лифта, держа крепко, будто боясь, что я могу соскользнуть в сторону. А я скорее всего могла бы, я вся была в какой-то слизи. Обычно я легко могла взобраться по лестнице, но сейчас мои ноги и руки скользили по металлу. Нужно было сконцентрироваться и приложить усилия, чтобы добраться до лестничной площадки, где Харди с трудом открыл двери лифта. Многие люди хотели помочь мне. Среди них была парочка служащих офиса, начальник службы безопасности, охранник, недавно прибывший ремонтник, и даже Келли Рейнхарт, которая не переставая в ужасе восклицала, повторяя снова и снова: » Я только полчаса назад видела ее… Я не могу поверить в это… Я видела ее только…» Я ни на кого не обращала внимания, не из-за грубости, а от всеобъемлющего страха. Я ждала у открытых дверей и отказывалась сдвинуться с места, нервно выкрикивая имя Харди. Я слышала, как плещется вода, и какое-то ворчанье, а еще несколько самых грязных ругательств, которые я когда-либо слышала в своей жизни. Первым показался Мануэль, а затем появился и его приятель. Наконец Харди выполз из дверного проема, промокший и покрытый той же самой непонятной слизью, что и я. Его деловой костюм прилип к телу. Я была уверена, что запах от него исходил не лучше, чем от меня. Его волосы были местами взъерошены. Он был самым привлекательным человеком, которого я когда-либо видела в жизни. Я бросилась к нему, обняла за талию и склонила голову ему на грудь. Я слышала, как бьется его сердце. – Как ты выбрался? – спросила я. – Я встал на перила, подтянулся к верхней раме и поднял ногу. Я чуть не соскользнул, но Мануэль и Хуан поймали меня. – El mono, – сказал Мануэль, будто объясняя, и я услышала грохот смеха в груди Харди. – Как это переводится? – спросила я. – Он назвал меня обезьяной. – Из заднего кармана Харди достал бумажник и извлек несколько мокрых купюр, принося извинения за состояние, в котором они находились. Служащие хмыкнули и уверили его, что деньги были по-прежнему в порядке, и затем они все обменялись рукопожатием. Я стояла, вцепившись руками в Харди, пока он разговаривал с ремонтником и начальником службы безопасности офиса. Даже несмотря на то, что я уже была в безопасности, все-таки не могла заставить себя отпустить его. И он, казалось, не возражал против этого, только время от времени поглаживал меня рукой по спине. Пожарная машина с горящими фарами подъехала к зданию. – Послушайте, – сказал Харди начальнику службы безопасности, вручая ему мокрую визитную карточку. – Мы уже все сказали. Ей уже достаточно испытаний на сегодня. Я должен позаботиться о ней и проследить за тем, чтобы мы оба отмылись. Если у кого-нибудь возникнут вопросы, они могут связаться со мной завтра. – Конечно, – ответил начальник службы безопасности. – Я понимаю. Дайте мне знать, если вам понадобится какая-нибудь помощь. Всего вам доброго. – Он очень внимателен, – сказала я, пока Харди выводил меня из здания, прямо мимо пожарной машины и фургона с появившейся операторской группой. – Он надеется, что ты не предъявишь ему иск, – ответил Харди, подводя меня к своему автомобилю, который стоял на парковке. Это был мерцающий серебристый Мерседес седан, а его внутренняя бежевая обивка была лоснящейся и просто безупречной. – Нет, – сказала я беспомощно. – Я не могу сесть в автомобиль в таком отвратительном грязном виде. Харди открыл дверь и усадил меня. – Садись, дорогая. Мы не пойдем домой пешком. Я съеживалась каждую секунду нашей короткой поездки до дома 1800 по ул. Мейн, зная, что мы портим интерьер его автомобиля.   Но худшее было впереди. После того, как Харди припарковался в подземном гараже нашего здания, мы приблизились к лифту, который вел в вестибюль. Я остановилась как вкопанная и повернулась от лифта к лестнице. Харди остановился вместе со мной. Последнее, что хотелось мне, так это застрять в другом лифте. Это было уж слишком. Я чувствовала, как сопротивлялся каждый мускул моего тела. Харди молчал, позволяя мне пройти через это. – Чёрт, – я задыхалась. – Я не могу всю оставшуюся жизнь избегать лифтов, да? – Не в Хьюстоне, – выражение лица Харди было мягким. Я подумала, что вскоре доброта может превратиться в жалость. Этого было достаточно, чтобы подтолкнуть меня вперед. – Ну, давай же, Хэвен, – пробормотала я себе под нос и нажала на кнопку. Моя рука дрожала. В то время как лифт спускался в гараж, я ждала так, словно стояла на пороге ада. – Я не уверена, что отблагодарила тебя за то, что ты сделал, – сказала я резко. – Поэтому… спасибо. И я хочу, чтобы ты знал, я не всегда… вызываю кучу неприятностей. Я имею в виду, что я не из тех женщин, которых нужно все время спасать. – В следующий раз ты можешь спасти меня. Эти слова вызвали у меня улыбку, несмотря на беспокойство. Это было именно то, что нужно говорить в таком случае. Двери открылись, и я заставила себя войти в металлическую коробку, и забилась в угол, потому что Харди последовал за мной. Прежде, чем двери закрылись, Харди заключил меня в объятья, и наши губы нашли друг друга. Казалось, будто все, что я испытала в этот день: мучение, гнев, отчаяние и облегчение, – все слилось в этой вспышке подлинной страсти. Я отвечала безумными поцелуями, увлекая его язык в свой рот, желая ощутить его вкус и почувствовать его в себе. Харди резко, неровно задышал, как будто был пойман врасплох моей реакцией. Он обхватил мою голову руками, и его губы, голодные и сладкие, впились в мои. Через несколько секунд мы оказались в вестибюле. Двери с лязгом открылись. Харди вышел из лифта и потянул меня за собой в яркий черный мраморный вестибюль. Я была уверена, что мы были похожи на пару болотных существ, когда проходили мимо стола консьержа к главному лифту здания. Дэвид, консьерж, открыл рот от изумления, когда увидел нас. – Мисс Тревис? Боже мой, что случилось? – Произошел… типа, ну… несчастный случай в Буффало Тауэр, – произнесла я застенчиво. – Мистер Кейтс спас меня. – Могу я чем-нибудь вам помочь? – Нет, мы оба в порядке, – я многозначительно посмотрела на Дэвида. – И действительно нет никакой надобности сообщать об этом никому из моих родных». – Да, мисс Тревис, – ответил он слишком поспешно. А когда мы вошли в лифт, я заметила, как он поднял трубку и начал набирать номер. – Он звонит моему брату Джеку, – сказала я, устало заходя в открытый лифт. – Мне не хочется ни с кем разговаривать, а особенно с моими любопытными, вечно сующими свой нос –… Но Харди поцеловал меня снова, на этот раз, опираясь руками о стены с обеих сторон от меня, словно я была слишком опасна, чтобы до меня дотрагиваться. Горячий страстный поцелуй продолжался и продолжался, а удовольствие было всепоглощающим. Я потянулась и позволила своим рукам погладить его широкие плечи, его мускулы были твердыми и крепкими. Меня удивило, как мои руки подействовали на него, как его губы впились в мои, будто он отчаянно наслаждался тем, что у него могут отнять. Он был возбужден, а я хотела тронуть его там, положить свою руку на его затвердевшую выпуклость. Мои дрожащие пальцы скользили по его плоскому животу, дотрагиваясь до теплой металлической застежки его ремня. Но лифт остановился, и Харди схватил меня за руку, увлекая за собой. Его глаза пылали мягким синим цветом, а сам он горел как будто в лихорадке. Он встряхнул головой, чтобы прояснить ее, и потянул меня прочь от лифта. Мы были на восемнадцатом этаже. Его квартира. Я охотно пошла с ним, ожидая у двери, пока он набирал код. Он ошибся, вызвав неприятный звуковой сигнал. Я воздержалась от усмешки, когда он выругался. Он насмешливо взглянул на меня и попробовал еще раз, и дверь открылась. Взяв меня за руку как маленького ребенка, Харди повел меня в душ. – Не торопись, – сказал он. – Я воспользуюсь другой ванной. Здесь есть халат на другой стороне двери. Я принесу одежду из твоей квартиры позже. Ничто не могло сравниться с этим душем. Я сомневалась, что в будущем может быть нечто похожее. Я включила горячую воду, почти кипяток, и застонала от удовольствия, когда она полилась по моему замерзшему, саднящему телу. Я три раза намылила и ополоснула свое тело и помыла волосы. Халат Харди был слишком велик для меня и волочился по полу, как минимум, на полфута. Я завернулась в него, в запах, который теперь становился таким знакомым. Я сильно затянула пояс, подвернула рукава несколько раз и взглянула на себя в запотевшее зеркало. На моих волосах появились кудряшки. Я ничего не могла с ними поделать, так как здесь не было никаких средств для укладки, кроме щетки или расчески, от которых никакой пользы. Мне казалось, я должна была почувствовать себя выжатой после всего, что мне пришлось пережить, но вместо этого я чувствовала себя оживленной, перевозбужденной. Мягкий ворс халата раздражал мою нежную кожу.   Направляясь к главному залу, я увидела Харди, одетого в джинсы и белую футболку. Его волосы были еще влажными после душа. Он стоял около стола, вытаскивая бутерброды и баночки с супом из бумажного пакета. Он пристально оглядел меня с головы до ног. – Я заказал еду из ресторана, – сказал он. – Спасибо. Я так проголодалась. Думаю, что я еще никогда не была такой голодной. – Такое иногда случается после травмы. Всякий раз, когда у нас была проблема на буровой вышке – несчастный случай или пожар – мы все потом были голодны как волки. – Пожар на буровой вышке должно быть жуткое зрелище, – сказала я. – Из-за чего он случается? – О, разрывы, утечки… – Он усмехнулся, добавив, – Сварщики… Он закончил выкладывать еду. – Приступай к еде, а я спущусь в твою квартиру и принесу тебе одежду, если, конечно, скажешь код замка. – Пожалуйста, останься. Я могу подождать еще. Этот халат очень удобный. – Ладно. – Харди выдвинул для меня стул. Я села и стала смотреть телевизор, по которому передавали местные новости. Я чуть не упала со стула, когда ведущая сказала: ”… а теперь подробности о наводнении. Мы только что узнали, что ранее этим вечером неизвестную женщину вытащили из заполненного водой лифта в Буффало Тауэр. Согласно сообщению персонала службы безопасности, поднимающаяся вода на нижнем уровне гаража вызвала сбой в работе лифта. Служащие здания сказали, что женщина после спасения чувствовала себя хорошо, и медицинской помощи ей не потребовалось. Мы сообщим вам подробности этой истории, как только они станут нам известны…» Раздался телефонный звонок, и Харди взглянул на определитель номера. – Это твой брат Джек. Я уже разговаривал с ним и сказал, что ты в порядке, но он хочет услышать это от тебя. “О, черт”, – подумала я. “Джек, должно быть, заволновался, узнав, что я с Харди”. Я взяла трубку и нажала кнопку ответа. – Привет, Джек, – жизнерадостно сказала я. – Вот уж никогда не мог представить, что моя сестра, – сообщил мне брат, – окажется неизвестной женщиной из новостей. Плохие вещи случаются с неизвестными женщинами. – Со мной все в порядке, – ответила я, улыбаясь. – Только немного промокла и испачкалась, вот и все. – Ты можешь думать, что с тобой все в порядке, а на самом деле до сих пор пребывать в шоке. У тебя могут быть травмы, о которых ты даже не подозреваешь. Какого черта Кейтс не отвез тебя к доктору? Улыбка исчезла с моего лица. – Потому что я в порядке. И я не в шоке. – Я приеду за тобой. Сегодня ты останешься у меня. – Ни в коем случае. Я видела твою квартиру, Джек. Это – свинарник. Там настолько грязно, что моя иммунная система становится сильнее каждый раз, когда я бываю у тебя. Джек не засмеялся. – Но ты же не собираешься остаться с Кейтсом после того, как ты пережила такое потрясение… – Помнишь наш разговор о границах, Джек? – К черту границы! Почему ты позвонила ему, когда у тебя есть два брата, которые работают всего в нескольких кварталах от Буффало Тауэр? Гейдж или я могли бы со всем прекрасно справиться. – Я не знаю, почему я позвонила ему, – я бросила смущенный взгляд на Харди. Он непроницаемо посмотрел на меня и пошел на кухню. – Джек, я встречусь с тобой завтра. Не приезжай сюда. – Я сказал Кейтсу, что если он дотронется до тебя, то превратится в ходячий труп. – Джек, – пробормотала я, – Я вешаю трубку. – Подожди, – Он сделал паузу, и его тон стал мягче. – Позволь мне приехать и забрать тебя, Хэвен. Ты – моя младшая сес –… – Нет. Спокойной ночи. Я повесила трубку, когда из нее послышались проклятья. Харди вернулся к столу и принес мне стакан со льдом и шипучим напитком. – Спасибо, – сказала я. – Доктор Пеппер? – Да. С небольшим количеством лимонного сока и каплей Джека Дэниелса. Я подумал, это поможет тебе успокоить нервы. Я бросила на него лукавый взгляд. – Мои нервы в порядке. – Возможно. Но ты все еще выглядишь немного напряженной. Напиток был восхитительным. Я сделала несколько больших глотков, пока Харди не коснулся моей руки. – Эй, не торопись. Потягивай его медленно, милая. Мы молча съели овощной суп и бутерброды. Я допила напиток и медленно выдохнула, почувствовав себя лучше. – Можно мне еще? – спросила я, протягивая ему пустой стакан. – Через несколько минут. Джек Дэниелс может незаметно подкрасться к тебе. Я повернулась лицом к нему, опершись локтем о спинку своего стула. – Не надо относиться ко мне как к подростку. Я большая девочка, Харди. Харди медленно покачал головой, пристально глядя на меня. – Я это знаю. Но в некоторой степени ты все еще… невинна. – Почему ты так думаешь? Его ответ был мягким. – Из-за твоего поведения в некоторых ситуациях. Я почувствовала, как краска прилила к моему лицу, поскольку задавалась вопросом, имел ли он в виду мое поведение на лестничной клетке. – Харди – я с трудом сглотнула. – О прошлой ночи –… – Подожди, – он коснулся моей руки, когда она легла на стол, его пальцы нежно поглаживали крошечную сеточку вен на внутренней стороне моего запястья. – Прежде, чем мы дойдем до этого, скажи мне кое-что. Почему позвонила мне, а не своим братьям? Я чертовски рад, что ты так поступила. Но я хотел бы знать почему. Жар охватил мое тело, распространяясь по голой коже под одеждой. Я была обеспокоена и взволнована тем, насколько далеко я осмелюсь зайти с ним, и что он сделает, если я скажу ему правду. – На самом деле я не думала об этом. Я только… хотела тебя. Его пальцы лениво перемещались от запястья до локтя и обратно. – Вчера вечером, – услышала я, как он бормотал, – ты была права, оттолкнув меня. Первый раз не должен был произойти в таком месте. Ты была права, прекратив это, но способ, которым ты это сделала –… – Я сожалею, – искренне сказала я. – Я действительно –… – Нет, не извиняйся. – Он взял мою руку и начал играть моими пальцами. – Я думал об этом позже, после того, как немного остыл. И пришел к выводу, что ты бы так не отреагировала, если бы у тебя не было… проблем в постели… с твоим мужем. – Он посмотрел на меня, эти синие глаза улавливали каждое изменение в выражении моего лица. «Проблемы в постели», – мягко сказано, подумала я. Я колебалась в тишине, больше всего на свете желая довериться ему. – Он действительно был у тебя первым? – допытывался Харди. – Это довольно необычно, в наше время и в таком возрасте. Я кивнула. – Я думаю, – смогла выговорить я, – подсознательно я пыталась угодить матери. Даже после того, как она умерла. Я чувствовала, она хотела бы, чтобы я подождала, она сказала бы мне, что хорошие девочки не спят со всеми подряд. Я никогда не была такой дочерью, которую она хотела – или такой, какую хотел отец. Я чувствовала, что обязана постараться стать хорошей для нее. – Я еще никогда и никому в этом не признавалась. – Позже я поняла, что, если хочу переспать с кем-то, то это только мое дело. – Поэтому ты выбрала Ника. – Да. – Мои губы искривились. – Не лучшая идея, как оказалось. Ему невозможно было угодить. – Мне легко угодить. – Он все еще играл моими пальцами. – Хорошо, – сказала я неуверенно, – потому что я совершенно уверена, что не знаю, как нужно делать это правильно. Поглаживание прекратилось. Харди, оторвавшись от моей руки, взглянул на меня голодными глазами. Страсть. – Я не – Ему понадобилось сделать паузу, чтобы вдохнуть. Его голос дребезжал. – Я бы не беспокоился на этот счет, милая. Я не могла отвести от него взгляд. Я думала о том, как окажусь под ним, почувствую его внутри себя, и мое сердце бешено заколотилось. Я должна была замедлить сердцебиение. – Мне бы хотелось еще Джека Дэниелса, пожалуйста, – смогла я проговорить. – На этот раз никакого Доктора Пеппера. Харди отпустил мою руку, все еще пристально глядя на меня. Без слов, он пошел на кухню и возвратился с двумя низкими бокалами и бутылкой с отличительным черным лейблом. Он наполнил бокалы в деловой манере, как будто мы собрались для игры в покер. Харди быстро опрокинул бокал, пока я медленно потягивала свой, позволяя мягкой, немного сладковатой жидкости согреть мои губы. Мы сидели очень близко. Халат распахнулся, обнажая мои колени, и я видела, что он украдкой взглянул на них. Он наклонил голову, и свет заиграл в его темно-каштановых волосах. Я больше не могла выдержать это, я должна была коснуться его. Я дотронулась пальцами до его головы, играя шелковистыми локонами. Его рука скользнула по моей коленке, обжигая ее своей теплотой. Он взглянул на меня, и я дотронулась до его щеки, до его небритой щетины, а потом и до его мягких губ. Я исследовала четкий контур его носа, кончиком пальца передвигаясь к волнующему изгибу переносицы. – Ты обещал рассказать мне когда-ниубудь, – сказала я, – как ты его сломал. Харди не хотел говорить об этом. Это читалось в его глазах. Но, видимо, вспомнил, что я сильно рисковала, доверяясь ему, будучи честной, и собирался последовать моему примеру. Он кивнул мне, налил себе еще виски, и, к моему сожалению, убрал руку с моего колена. После долгой паузы он сказал прямо, – Его сломал мой отец. Он был пьяницей. Пьяный или трезвый, я думаю, он чувствовал себя хорошо, только когда причинял кому-то боль. Он ушел из семьи, когда я был еще маленьким. Лучше б он ушел навсегда. Но он возвращался время от времени, всякий раз, когда был не в тюрьме. Он избивал маму, насиловал ее и быстро исчезал со всеми деньгами, которые мог у нее украсть. Он покачал головой, всматриваясь вдаль. – Моя мама – высокая женщина, но этого ей было недостаточно. Сильный ветер мог свалить ее. Я знал, что он убьет ее когда-нибудь. Однажды, когда он возвратился, мне было около одиннадцати – я сказал, чтобы он даже не пытался приблизиться к ней. Я не помню, что случилось потом, только что очнулся на полу, чувствуя себя так, будто меня растоптал бык на родео. И мой нос был сломан. Мама была избита еще сильнее, чем я. Она сказала мне, чтобы я никогда не выступал против отца. Она сказала, что попытка сопротивления приводит его в бешенство. Ей было бы легче, если бы мы просто терпели его выходки, а затем он уходил. – Почему никто не остановил его? Почему она не развелась с ним или не получила судебное постановление на арест, или еще что-нибудь? – Приказ на арест работает только в том случае, если сами сдаетесь полицейскому. Мама думала, что лучшее избавление от проблем кроется в церкви. Они убедили ее не разводиться с ним. Они сказали, что ее предназначение заключалось в спасении его души. По мнению священника, мы должны были молиться, чтобы сердце отца отозвалось, чтобы он увидел свет и был спасен. – Харди мрачно улыбнулся. – Если у меня и были какие-то надежды стать верующим человеком, то после этого они исчезли. Я была поражена открытием того, что Харди также был жертвой насилия в семье. Но ему было еще хуже, чем мне, потому что он был ребенком. Я старалась, чтобы мой голос звучал спокойно, когда спросила, – Так что случилось с твоим отцом? – Он возвратился спустя несколько лет после этого. Тогда я был намного больше. Я стоял в дверях трейлера и не позволял ему войти. Мама пыталась оттолкнуть меня в сторону, но я не двигался с места. Он… Харди замолчал и медленно погладил свои губы и челюсть. Он не смотрел на меня. Я была напряжена, осознавая, что он собирается рассказать мне то, чего никогда никому прежде не рассказывал. – Продолжай, – прошептала я. – Он подкрался ко мне с ножом и пырнул меня в бок. Я выкрутил его руку и заставил его бросить нож, а затем я бил его, пока он не пообещал убраться. Он никогда больше не возвращался. Сейчас он в тюрьме. – Лицо Харди было напряженным. – Самое худшее заключалось в том, что мама не разговаривала со мной два дня после этого. – Почему? Она сердилась на тебя? – Я так и думал сначала. Но потом я понял… она боялась меня. Когда я набросился на отца, она не видела разницы между нами. – Он посмотрел на меня и тихо сказал, – у меня дурное происхождение, Хэвен. Это прозвучало как предупреждение. И я поняла, что он всегда использовал это дурное происхождение как причину, чтобы ни с кем не сближаться. Позволить приблизиться к себе означает, что тебе могут причинить боль. Я знала все о таком страхе. Я жила с ним. – Где он порезал тебя? – невнятно спросила я. – Покажи мне. Харди уставился на меня стеклянными глазами пьяного человека, но я знала, что Джек Дэниелс здесь ни при чем. Румянец разлился по его щекам и переносице. Он потянул за низ футболки и обнажил упругое тело. Тонкий шрам казался белым на фоне шелковистого загара. И он зачарованно наблюдал, как я соскользнула со стула, встала на колени перед ним, и наклонилась меж его бедер, чтобы поцеловать шрам. Он затаил дыхание. Его кожа под моими губами была горячей, мускулы его ноги так напряглись, что казались выкованными из железа. Я услышала стон у себя над головой, и была поднята с коленей как тряпичная кукла. Харди отнес меня на диван, положил на бархатную обивку, и стоял на коленях возле меня, пока развязывал пояс на халате. Его губы, горячие и со сладким привкусом виски, накрыли мои, когда он раздвинул полы халата. Его теплая рука коснулась моей груди, нежно двинулась по ее мягкому своду, приподнимая ее верх для его рта. Его губы накрыли затвердевшую вершину, его язык принялся ласкать сосок медленными провоцирующими движениями. Я извивалась под ним, не в силах оставаться спокойной. Сосок саднил почти что болезненно, возбуждение приливало к низу моего живота с каждым поглаживаем и лаской. Я застонала и обхватила руками его голову, моя спина выгнулась дугой, когда он принялся за другую грудь. Мои пальцы запутались в шелковистости его волос, обхватив его голову. Вслепую я нашла его рот своим, и он яростно впился в него, словно не мог проникнуть достаточно глубоко. Его рука переместилась ниже и накрыла мой живот, обхватив мягкий изгиб. Я чувствовала кончик его мизинца, покоившийся на краю темного треугольника. Всхлипнув, я слегка подтолкнула его вниз. Его рука заскользила ниже, и когда он стал играть кончиками пальцев с жесткими завитками волос, все внутри меня начало пульсировать и я стала изнемогать от желания. До этого момента, я никогда не чувствовала, будто могла умереть от примитивной потребности. Я застонала и потянула его за футболку. Харди снова накрыл мой рот своим, ловя звуки, которые я издавала, словно хотел попробовать их на вкус. – Дотронься до меня, – выдавила я, задыхаясь, мои пальцы ног зарылись в бархатные подушки дивана. – Харди, пожалуйста –… – Где? – спросил он дьявольским шепотом, поглаживая влажные завитки у меня между бедер. Я раздвинула колени, дрожа всем телом. – Здесь. Здесь. Он сделал вдох, который прозвучал почти как мурлыканье, его пальцы вынудили меня раскрыться, вызывая жар и влагу, сосредотачиваясь на том месте, прикосновение к которому сводило меня с ума. Его рот потерся о мои распухшие губы, нежно покусывая их. Его рука выскользнула у меня между ног, и он сжал меня в своих руках так, будто хотел поднять, но вместо этого держал меня в кольце нежности, трепещущих тел, и задыхающейся влажности. Он опустил голову, целую впадинку моего колена, мягкую податливую грудь, пульсирующую жилку на моем горле. – Отнеси меня в кровать, – сказала я хрипло. Я прикусила мочку его уха, обвела ее языком. – Отнеси меня… Харди вздрогнул, отстранился от меня, сел на пол и отвернулся. Он обхватил руками согнутые колени и опустил голову, его дыхание было частым и резким. – Я не могу. – Его голос звучал приглушенно. – Не сегодня, Хэвен. Как ни старалась я мыслить здраво, всё же не могла ухватить смысл. Это было похоже на попытку поймать пушинку: как ни пытайся взять ее в руки, все равно ускользает. – В чем дело? – прошептала я. – Почему нет? Харди молчал мучительно долго, прежде чем ответить, а потом повернулся ко мне лицом и встал на колени. Он потянулся, чтобы прикрыть меня полами халата – так заботливо, что этот жест показался даже более интимным, чем все, что было прежде. – Это не правильно, – сказал он. – Не после того, что ты недавно пережила. Я бы воспользовался твоей слабостью. Я не могла в это поверить. Не когда все шло так хорошо, когда, казалось, весь мой страх исчез. Не когда я так отчаянно нуждалась в нем. – Нет, это не так, – возразила я. – Я в порядке. Я хочу переспать с тобой. – Ты находишься не в том состоянии, чтобы принимать это решение прямо сейчас. – Но… – Я села и потерла лицо. – Харди, не думаешь ли ты, что слишком своеволен в этом отношении? После того, как ты возбудил меня, ты –… Я не договорила, так как ужасная мысль пришла мне в голову. – Это месть, да? За прошлую ночь? – Нет, – раздраженно ответил он. – Я бы не поступил так. Это не имеет никакого отношения к прошлой ночи. И в случае, если ты не заметила, я так же возбужден, как и ты. – Так значит, я не могу повлиять на это решение? У меня нет права голоса? – Не сегодня. – Черт побери, Харди… – Я умирала от желания. – Ты позволишь мне страдать только потому, что таким образом ты можешь доказать что-то совершенно ненужное? Его рука скользнула по моему животу. – Позволь мне облегчить твои страдания. Это походило на предложение дополнительной закуски, когда вход был запрещен. – Нет, – сказала я, покраснев от разочарования. – Я не хочу частично выполненную работу, я хочу полноценный, от начала до конца секс. Я хочу, чтобы ко мне относились как к взрослой женщине, которая имеет право решать, как ей распоряжаться своим собственным телом. – Милая, я думаю, мы только что без всякого сомнения доказали, что я отношусь к тебе как к взрослой женщине. Но я не собираюсь брать того, кто только что был на грани смерти – привести ее к себе в квартиру, напоить, а затем воспользоваться ею, пока она чувствует себя благодарной. Этому не бывать. Мои глаза широко распахнулись от удивления. – Ты думаешь, что я бы переспала с тобой из чувства благодарности? – Я не знаю. Но я хочу подождать день или два, пока это пройдет. – Это уже прошло, ты, высокомерная скотина! Я знала, что была несправедлива к нему, но ничего не могла поделать с этим. Меня оставили возбужденной и неудовлетворенной как раз в тот момент, когда мое тело было готово взорваться. – Я стараюсь поступить как порядочный человек, черт подери! – О, сейчас самое время, чтобы начать. Я больше ни минуты не могла оставаться в его квартире – я боялась сделать что-нибудь, что смутит нас обоих. Например, наброситься на него и умолять. Я с трудом поднялась с дивана, снова завязала пояс халата вокруг своей талии и направилась к двери. Харди немедленно догнал меня. – Куда ты идешь? – Вниз, к себе домой. – Давай я сначала принесу твою одежду. – Не стоит беспокоиться. Люди носят халаты, когда выходят из бассейна. – Но они не голые под ними. – И что? Боишься, что кто-нибудь настолько перевозбудится, что набросится на меня прямо в коридоре? Вот бы мне повезло. Я нажала на ручку двери и вышла в коридор. Я даже была благодарна за волну поднявшегося во мне гнева – он избавил меня от переживаний насчет поездки в лифте. Харди последовал за мной и ждал рядом, пока двери лифта не открылись. Мы вошли внутрь вместе, оба босиком. – Хэвен, ты знаешь, что я прав. Давай поговорим об этом. – Если ты не хочешь заняться сексом, то я не хочу говорить о наших чувствах. Он провел рукой по волосам, выглядя растерянным. – Ну и ну, я уверен, что это проклятый первый раз, когда женщина говорит мне подобное. – Я не принимаю отказы хорошо, – пробормотала я. – Это не отказ, это отсрочка. И если Джек Дэниэлс делает тебя такой раздражительной, я больше никогда не налью тебе ни глотка. – Это не имеет никакого отношения к виски. Я раздражена только из-за себя самой. Казалось, Харди понял: что бы он ни сказал, это только разозлит меня еще больше. Поэтому он предусмотрительно не произнес ни слова, пока мы не оказались у дверей моей квартиры. Я ввела код и переступила через порог. Харди стоял, смотря на меня сверху вниз. Он был взъерошенным и привлекательным, и сексуальным настолько, насколько это возможно. Но он не чувствовал своей вины. – Я позвоню тебе завтра, – произнес он. – Я не подойду к телефону. Харди скользнул по мне долгим, ленивым взглядом: полы его халата окутали меня, голые пальцы ног поджались. Некое подобие улыбки приподняло уголок его рта. – Ты подойдешь, – сказал он. Я плотно закрыла дверь. Мне не нужно было видеть его лицо, чтобы догадаться, что на нем была самонадеянная усмешка.

Оглавление