Глава 16

Я знала, что выгляжу ужасно, когда пришла в офис на следующее утро. С темными кругами под глазами и горящей от прикосновений щетины шеей. Меня это не волновало. В это мгновение я чувствовала полнее, чем месяцами, годами до этого. Возможно, полнее, чем когда-либо в жизни. Я все еще могла чувствовать вес Харди на себе, все мне напоминало о том, что мы делали вчера. Несмотря на все это, несмотря на то, что я могла и должна была волноваться, я решила наслаждаться простым человеческим счастьем от наших совершенных занятий любовью. – Притворись больной, – шептал утром Харди. – Проведи день в постели со мной. – Я не могу, я нужна на работе. – Ты нужна мне. Это заставило меня усмехнуться. – Пока у тебя было достаточно. Харди потянул меня к себе и с вожделением поцеловал меня. – Я даже еще не начинал, – сказал он. – Вообще-то, я сдерживался из-за нехватки практики у тебя. Наконец, мы все же решили идти на работу, поскольку была пятница, и существовало множество вещей, которые необходимо было сделать. Но вечером, в пять тридцать, начнутся выходные. Прежде, чем Харди уехал, я сделала ему омлет из пяти яиц с сыром, шпинатом, ломтиком бекона и тостами. Он съел абсолютно все. В ответ на мои слова, что он вычистил мой холодильник, он ответил, что будто удовлетворить меня-задача не из легких, и мужчина должен восстановить силы. Улыбаясь, я вошла в свой кабинет и открыла ноутбук. Я размышляла о своем хорошем настроении, которое, казалось, ничто не могло испортить. Затем появилась Ванесса. – Я отправила Вам несколько электронных писем, касающихся контрактов поддержки-сказала она вместо приветствия. – Доброе утро, Ванесса. – Распечатайте приложения и сделайте копии. Они должны быть на моем столе через час. – Конечно! – Я наблюдала, как она повернулась, чтобы уехать. – Ванесса, подождите. Есть кое-что, что нам нужно обсудить. Она оглянулась на меня, ошеломленная моим резким тоном, не говоря уже об отсутсвии слова «пожалуйста». – Да? – спросила она с опасной мягкостью. – Я не хочу, чтобы Вы предоставляли людям персональную информацию обо мне. Если кто-то спросит мой домашний адрес или телефон, не давайте им его без предварительного согласования со мной. Я думаю, с настоящего времени это должно стать стандартной политикой фирмы для защиты персонала. Ее глаза заметно расширились. – Я сделала это для Вашей же пользы, Хэвен. Ваш бывший муж сказал, что хотел бы вернуть Вам какие-то вещи. Вы покидали его в такой спешке, что, очевидно, забыли что-то упаковать. – Ее голос стал мягким, как будто она пыталась что-то объяснить маленькому ребенку. – Не пытайтесь навесить на меня Ваши личные проблемы, это непрофессионально. Я тяжело сглотнула, стремясь объяснить ей, что не я бросила Ника, а он избил меня и вышвырнул. Но одной из любимых уловок Ванессы было предъявлять обвинения своим самым ласковым голосом до тех пор, пока я не переставала говорить то, что хотела. Однако я не собиралась попадаться на эту удочку. В моей личной жизни были вещи, которым стоило и дальше оставаться личными. – Вы вовсе не оказали мне услугу. – хладнокровно сказала я. – У Ника нет ничего, что мне хотелось бы вернуть. И я не пытаюсь ничего на Вас навесить, Ванесса. Ванесса покачала головой и бросила на меня прохладный взгляд, замаскированный жалостью. – Он сказал мне кое-что. О том, как вы к нему относились. Он был весьма очарователен. Правда, немного грустный. Я подавила горькую улыбку. Как к нему относились? Что этот самовлюбленный человек делал! Он все изворачивал таким образом и обвинял вас в таких вещах, и мог быть при этом настолько убедительным, что вы начинали сомневаться в себе. Я была уверена, что Ник рассказывал людям, что я ужасно к нему относилась, что я бросила его. Но я не могла контролировать его слова, так же как не могла знать, верят ему люди или нет. – Он может быть очаровательным, – признала я. – Каждый паук знает, как плести паутину. – У каждой истории есть две стороны, Хэвен. Снисходительность чувствовалась в каждом слове, как горький мед. – Конечно, есть. Но это не означает, что обе стороны правы. – Вероятно, я должна была замолчать прямо сейчас, но не смогла удержаться, чтобы не добавить. – И некоторые люди ужасны, Ванесса. Я не пожелала бы Ника ни одной женщине. Даже Вам, если говорить честно. – Я никогда не понимала, насколько Вы наивны, – сказала моя начальница. – Надеюсь, когда-нибудь Вы научитесь смотреть на мир с большой доле искушенности. – Я работаю над этим. – пробормотала я, повернувшись на стуле так, чтобы оказаться к ней спиной. Я не была удивлена, когда днем позвонил Ник. Я уже поняла, что он получил номер моего рабочего телефона от Ванессы. Но звук его голоса все еще заставлял мой желудок переворачиваться. – Как прошло твое вчерашнее свидание? – спросил Ник. – Я готов держать пари, что ваша беседа не продлилась долго в мое отсутствие. – Не звони мне больше на работу по этому поводу, – ответила я коротко. – И домой тоже. – Женщина только одного может хотеть от такого качка, – продолжал Ник. – И это не имеет ничего общего с разговорами. Я слегка улыбнулась, наслаждаясь тем, что мой бывший муж настолько запуган Харди. – Он не громила, – сказала я. – Он может быть очень умным. И он замечательный слушатель, что, безусловно, для меня изменения к лучшему. Ник, казалось, не заметил моей последней реплики. – Вы даже никуда не выходили. Оставались в квартире, и ты позволяла ему трахать тебя всю ночь, не так ли? Я задумалась, следил ли Ник за моей квартирой. Это дало мне передышку. – Не твое дело. – сказала я. – Мне бы хотелось, чтобы ты была хотя бы наполовину столь усердной, когда мы были женаты. Стоило надеть тебе на палец обручальное кольцо, и ты стала фригидной. Эта фраза причиняла боль. И если раньше я могла бы поверить ему, теперь я знала себя лучше. И теперь я знала Ника таким, какой он есть: самовлюбленный эгоист, не способный заботится ни о ком, кроме самого себя. Я не могла изменить его или дать понять ему о его же недостатках. Он хотел то, что хотел…он не понимал самого себя, как не понимает акула, почему она хочет убить и съесть. Она просто это делает. – О, тогда благодари Бога, что избавился от меня, – сказала я. – И для нашей общей пользы, не звони мне, Ник. – Что с твоими вещами? И что с браслетом твоей тети? – Если это означает необходимость видеть тебя снова, – сказала я. – Это не стоит того. – Я выброшу его в гребаный мусор, – начал угрожать он. – Я поломаю его и… – Мне нужно работать! Я бросила трубку. В этот момент я чувствовала себя и возмущенной, и торжествующей. Я решила не говорить о звонке Ника ни Харди, ни кому-либо другому. Нужно было лишь маленькое побуждение, чтобы Харди выследил моего бывшего мужа и стер его с лица земли. Нет, конечно, я не была бы против, если бы Ник убрался по добру по здорову, однако не ценой свободы Харди. В следующие две недели я узнала многое о Харди. Мы проводили вместе каждую свободную минуту, непреднамеренно и ничего не планируя. Он становился тем, с кем бы я хотела быть вместе. Что приводило в замешательство, так это, что Харди, казалось, чувствовал то же самое.   – Это слишком просто, – сказала я Тодду как-то ночью, когда ждала Харди с работы. – Нет никакого напряжения. Он звонит тогда, когда пообещал, он всегда приходит вовремя. Он действительно прислушивается ко мне. Он такой. ну в общем, он безупречный. Это почти приводит в замешательство. – Не безупречный. Наверное, ты что-то упускаешь. Что же это? Он должен иметь манеры выскочки. – Нет. В общем, он слишком незаурядный. В трубке было тихо. – Тодд? Ты все еще там? – Угу. Я как раз думаю о хорошем поводе продолжить нашу дружбу. Я усмехнулась – Ревность тебе не к лицу, Тодд. – Мне бы помогло, если бы ты сказала про него что-то плохое. Один недостаток. Зловонное дыхание? Бородавки? Что-то, требующее противогрибкового спрея? – Волосы на груди могут считаться недостатком? – О да, – облегченно вздохнул Тодд. – Я терпеть не могу заросли на груди. Ты не видишь, как сокращаются мускулы. Я сочла за лучшее не спорить, хотя и не была согласна. Было что-то бесконечно утешительное и сексуальное в прикосновениях к широкой, покрытой волосами груди. – Хэвен, – сказал Тодд, становясь более серьезным. – Помни, что я сказал тебе о нем. – А что, ему нельзя быть простым парнем? – Да, это. Инстинкты-надежная опора. Будь внимательна, дорогая. Наслаждайся, но смотри в оба. Позже я думала о том, что значит смотреть в оба, когда дело касается отношений. Я не думала, что идеализирую Харди…только, что мне нравится многое в нем. Мне нравилось, как он разговаривал со мной, и более того, как он слушал. Особенно мне нравилось, насколько он любил дотрагиваться до меня. Он непроизвольно гладил мои плечи, тянул меня к себе на колени, играл с моими волосами, держал за руки. Я выросла в семье, где не были приняты нежности. Тревис давал нам денег и не вмешивался. А, учитывая мой опыт с Ником, я никогда не думала, что буду когда-нибудь настолько тронута. Харди очаровал меня сильнее, чем кто-либо другой. Он был обаятельным и веселым, но всегда и прежде всего мужчиной. Он открывал двери, нес пакеты, платил за обед и был бы смертельно оскорблен предположением, что женщина может делать что-либо из этого самостоятельно. Живя с мужем, который проводил все свое время, раздувая свое хрупкое эго, я ценила самоуверенность Харди. Для него не было проблемой признать, что он совершил ошибку или чего-то не понимал, он только пользовался возможностью задать вопрос. Я редко встречала людей с таким бесконечным запасом энергии или такими неуемными аппетитами. Самой себе я признавалась, что мой отец, вероятно, был прав, когда говорил о Харди…и это упиралось не в деньги. Он стремился к уважению, власти, успеху, всем тем вещам, которых так жаждал, когда был для мира никем. Но мнение общества не сокрушило его. Что-то было в нем такое, что-то вроде двигателя, питаемого гордостью и гневом, который настаивал на достижении большего. Он мало отличался от моего отца, который так же начинал с нуля. Эта мысль немного пугала. Я оказалась связанной с человеком, которого толкали вперед честолюбие и ослиное упорство, как и Черчилля Тревиса. Как вести себя с этим парнем? Как остановить то, что должно случиться? Я знала, Харди заботится о моей безопасности. По сравнению с ним, я, вероятно, была избалованной и неприспособленной. Путешествуя за границей со своими университетскими друзьями, я останавливалась в хороших отелях и расплачивалась кредитной карточкой своего отца. Когда Харди был за границей, он работал на буровых установках в таких странах, как Мексика, Саудовская Аравия и Нигерия. Две недели здесь, две недели там. Он учился быстро приспосабливаться к чужим культурам и обычаям. И меня поразило, что таким же способом Харди приспособился к хьюстонскому обществу. Изучил обычаи. Адаптировался. Нашел свой путь. Мы разговаривали ночами, обмениваясь историями о нашем взрослении, о прошлых отношениях, о вещах, которые изменили нас. Харди открыто говорил практически обо всем, но было несколько тем, которые он категорически не хотел затрагивать. Например, его отец и то, как тот попал в тюрьму. И Харди предпочитал молчать также о своей прошлой любви, послушать о которой мне было так любопытно. – Я не понимаю, почему ты никогда не спал с Либерти, – сказала я ему однажды ночью. – Разве она тебя не соблазняла? Ты должен был бы. Харди устроил меня поудобнее у себя на груди. Мы лежали в его огромной кровати среди множества подушек, набитых скандинавским пухом. Все это было покрыто акрами шелковых простыней. – Сладкая, любой мужчина старше двенадцати соблазнился бы Либерти. – Почему же ты этого не сделал? Харди провел рукой вдоль моего позвоночника, нежно исследуя маленькие впадины. – Я ждал тебя. – Ха! По слухам, ты был занят многими леди Хьюстона. – Я ничего не помню об этом, – сказал он ласково. – Биби Уитни. Что тебе говорит это имя? Харди бросил на меня тревожный взгляд. – Почему ты упомянула ее? – Она хвасталась Тодду, что спала с тобой. Он притих на мгновение, его руки перебирали мои волосы. – Ревнуешь? Черт, да, я ревновала. Фактически, я была поражена тем эмоциональным всплеском, который был вызван мыслью о Биби в его кровати во всем ее загорелом великолепии. Я снова прислонилась к его груди. Харди прижался к моей спине и смотрел на меня сверху вниз. Свет играл на жестких чертах его лица, блуждающий луч выхватил слабую улыбку на его губах. – Я мог бы извиниться за всех женщин, которых знал до тебя. Но я не собираюсь этого делать. – Так я и не просила. – угрюмо сказала я. Его рука двигалась под простыней, нежно прикасаясь ко мне. – Я понемного учился у каждой женщины, с которой был. Мне необходимо было много узнать, чтобы быть готовым ко встрече с собой. Я нахмурилась. – Почему? Неужели я настолько сложная и трудная? Я пыталась сохранять дыхание спокойным, но мне это плохо удавалось. Он покачал головой. – Потому что мне хочется сделать для тебя много всего. Многими способами доставить удовольствие. Он начал целовать меня, а потом потерся кончиком носа о впадинку на моем локте. – Те женщины были нужны только как практика перед отношениями с тобой. – Хм…интересная трактовка, – неохотно сказала я. Его рука легко и нежно касалась моей груди. – С тех пор, как я себя помню, я всегда хотел добиться чего-то, стать кем-то. Я видел других сукиных детей, у которых все это было: дорогие автомобили, большие дома, красивые женщины. И я сказал себе: «Пошли вы! Когда-нибудь и у меня все это будет, и я буду счастлив». Его рот искривился. Но прошли годы, я, наконец, получил все, что хотел, но этого оказалось недостаточно. Я был все тем же несчастным ублюдком. Но когда я с тобой… – Что? – спросила я. – Когда я с тобой, я чувствую, что имею все, в чем нуждаюсь. Я могу расслабиться и быть счастливым. – Он чертил круги на моей груди. – Ты успокаиваешь меня. – Ты думаешь, это хорошо? – Это хорошо. – Я никогда никого не успокаиваю, – сказала я. – Я сама неспокойный человек. Он лениво усмехнулся. – Что бы ты не делала, это помогает мне. Он склонился надо мной, целую мою шею, шепча, что я красива, и что он хочет меня. Я задрожала, когда он коснулся кожей моей груди. – Харди? – Мммм? Я прикоснулась рукой к его шее. – Иногда у меня такое чувство, что ты сдерживаешься в постели. Он отодвинулся, чтобы взглянуть на меня, его взгляд ласкал меня. – С тобой я хочу это делать медленно, – согласился он. – Ты не обязан так поступать, – сказала я искренне. – Я доверяю тебе. Если ты покажешь мне, чего бы тебе хотелось, я сделаю это. Я имею в виду, независимо от того, делали вы это с Биби или нет… Его губы дернулись в грустной усмешке. – Тьфу, пропасть! Забудь ее, сладкая. Я провел с ней всего одну ночь и никогда не возвращался даже мысленно. – Хорошо, забыла, – сказала я, наполненная духом конкуренции. – Ты не должен осторожничать со мной. Я выдержу это. Намек на усмешку превратился в улыбку. – Отлично. Я потянула его голову вниз. Дотянувшись до губ, я пылко поцеловала его. Он ответил без колебаний, исследуя глубины моего рта, пока мы оба не начали задыхаться. Харди опустил меня на колени перед собой, его руки сжали мои в сильном, но заботливом захвате. Его пристальный взгляд был обжигающим, но голос был нежен. – Ты хочешь попробовать что-нибудь новое, Хэвен? Я проглотила комок в горле и кивнула, мои бедра подались вперед в едва уловимом движении. Однако он заметил. Я видела, насколько возбужденным он был, и у меня от желания закружилась голова. Его руки скользнули к моим запястьям. Он поднял мои руки и чуть-чуть подтянул меня, чтобы захватить высокую спинку кровати. Мои груди приподнялись с этим движением. Харди смотрел не в глаза, пока я не утонула в их синеве. Его дыхание обжигало мои губы. – Держись, – шепнул он, прижимая мои пальцы к спинке кровати. И за этим последовали минуты обжигающей близости, сладкой муки, ведущей к лихорадке. Лихорадки, ведущей к экстазу. Он был всюду: вокруг меня, во мне. Как-то я выжила, но едва дышала. К тому времени, как Харди остановился, мои ногти оставили следы на спинке кровати, и я едва ли могла вспомнить свое имя. Я в изнеможении лежала у него на груди, вся сотрясаемая дрожью. – Только ты, – сказал Харди, когда к нему вернулась способность говорить. – Все, что я хочу, это ты. Я чувствовала, как парю в облаках, когда он опустил меня на подушки. И мне казалось, что не было такой вещи, которой я не могла бы сделать с ним.

Оглавление