Глава 1

— Проходи, проходи, не смущайся, — Игорь Расмусов смеясь, распахнул двери в шикарную залу, отделанную под барокко. Элегантный повеса смотрелся в пышных апартаментах гармонично с амурчикам, тонконогими креслами и бархатом портьер. Не то, что Алекс — сатир в зеркалах, да и только. И замкнулся, чуть надулся — не из гордости — для защиты. По-хозяйски расположился в кресле, в которое бы сроду не сел, понимая его финансовую ценность и древность изготовления. — Ты уверен? — спросил усевшегося на канапе друга. — Абсолютно, — широко улыбнулся тот. Холен, стервец, смазлив, — с неудовольствием отметил Алекс, и в который раз почувствовал себя неуютно рядом с «Расмусом». И как всегда в таких случаях, начал слегка раздражаться: — Ждать будем? — Немного. — Час, два? — Не вредничай. Поверь, ожидание стоит развлечения. Говорю же тебе, не пожалеешь. «Леший» с сомнением и долей укора глянул на него и решил, что пару минут ожидания выдержит, потерпит. — Но если ты солгал, — выставил палец, предупреждая о карах, что последуют за обманом. Холодный блеск глаз Александра лишь насмешил Игоря еще больше: — Вот ведь Фома -неверующий! Подожди, еще спасибо скажешь, что я тебя от скуки спас! Алекс поджал губы и смолчал. Хуже нет, когда скучно. Безумно скучно и обыденно, предсказуемо течет жизнь, по накатанному, без сучка и задоринки. Стабильность и размеренность утомляют, хочется встряски, острых ощущений, которые хоть как-то раскрасят жизнь, наполнят ее хоть на миг яркими впечатлениями, возбудят полнокровные ощущения, поток настоящих живых эмоций. Раз нет своего — нужно взять чужое, раз сам не можешь — нужно получить от других. Но, увы, его окружение столь же однотипно и зажато, как и он сам. Его друзья, знакомые предсказуемы, их мышление стандартно и скука у него с ними, как болезнь — одна на всех из «элитного круга» Обычное детство избалованного сынка богачей, притягательно лишь для не вхожих в этот круг. Будущее такого отпрыска запрограммировано и шаблонно — картинно и показательно: от учебного заведения до фирмы нижнего белья, от круга знакомых до интерьера офиса. Общество — только сытое и звездное — нужное по тем или иным параметрам. Развлечения только для элиты. Класс только VIP. Форма одежды — эксклюзив. Спутница — высшего сорта и экстерьера. Манеры поведения согласно этикету на уровне манекенов. Даже маски на лицо и расписание улыбок строго по регламенту. Любая эмоция в нужных и давно определенных положением дозах как каждая калория в поданных блюдах. Все для поддержания имиджа, для рекламы родословной и социальной ступени. Даже женитьба по PR и бизнес плану. И так из года в год — почти сорок лет. Замечательно, только во всем этом лощеном списке нет места личности, внутренним желаниям и стремлениям. Они зажаты с детства, четко подконтрольны и дозированы, как количество приглашений на раут. Красивая жизнь для глянцевых обложек журналов — такая же красочная и привлекательная снаружи, как пустая и серая внутри. За мельканием белозубых улыбок и элитных костюмов скрывается искусно отточенная игра, ставшая нормой, вошедшая в привычку на генном уровне. Но носитель «уникальных» генов и эксклюзивных маскарадных костюмов для избранных все же человек, имеющий свои пристрастия, чаянья, вкусы, что зачастую противоречат общепринятым в том круге, в котором он родился, вырос, в которое врос. Они зажаты, закрыты, четко сдержаны, но все же просятся наружу, любопытничают, бунтуют, зовут в свой собственный мир — противоположный тому, что представляет их хозяин. И как сладок этот мирок в своей горечи, как светел и прекрасен в своей темноте, привлекателен в своей истинной элитности — тайне личности. Одной и для одного! Александр Лешинский был истинным сыном своих именитых родителей с родословной от короля Вацлава. Александр Лешинский был достаточно опытен и умен, чтобы не показывать своего истинного лица даже приближенным. Алекс «Леший» усвоил уроки юности и никому не показывал этот мирок. Но иногда, вечером, он закрывался в одной из комнат своего особняка и пил пиво, как простой смертный, закусывал воблой не лучшего качества и смотрел телевизор. Иногда бродил по улицам в вольном наряде, сидел в третьесортном замызганном кафе и смотрел, как живут обычные люди. Иногда зависал в чате, смаковал принятые в простых кругах словечки, пытался понять, чем живут те, кто находится по ту сторону монитора. И позволял себе невинные шалости. Сначала один раз в год, потом в месяц, затем в неделю и вот лишился даже этого развлечения — наскучило. Хотелось нового, по настоящему живого, яркого до ослепления. И говорят, такое бывает. «Долго еще ждать?» — сердито покосился на друга Лешинский. — Сейчас все будет, — с улыбочкой заверил тот. Не ошибся — двери открылись и в комнату вплыла миловидная стройная женщина элитно-гламурной экипировки. — Добрый вечер господа, — одарила их благожелательной улыбкой. — Вижу, сегодня вы не один, Игорь. — Это мой друг, Александр. Фигура известная в высших кругах. — Да, да, виделись пару раз. — Что-то не припомню, — чуть насторожился Алекс. Женщина рассмеялась, села в кресло напротив: — Мы знакомы в одностороннем порядке. Я видела вас по телевизору, а вы, естественно, меня нет. Хелен, — протянула руку в кремовой перчатке, под цвет вечернего платья. — Александр, можно просто Алекс, — улыбнулся натянуто, сделав вид, что не заметил протянутую для поцелуя руку. С ума сойти! Что интересно возомнила о себе эта старая проститутка? Или решила, раз имеет покровительство, открыла элитный бордель и умеет вести себя, как подобает воспитанным людям, уже и ровня? Женщина сложила руки на подлокотник кресла и обратилась к Игорю, сделав вид, что Лешинский испарился из залы. — Ну-с, дорогой мой Игорь, что на этот раз привело вас в мое заведение. — Все тоже самое, милая Хелен, все тоже самое, — с улыбкой ответил тот. — Хотелось бы чего-нибудь новенького. — Остренького? — хитрая улыбка окрасила лицо женщины, глаза заблестели. Хелен и Игорь понимали друг друга, а Александр опять остался где-то сбоку и ощущал себя лишним. Первое желание было — уйти, но женщина, почувствовав, что клиент может ускользнуть, обратила на него внимание. Видно посчитала, что поставила его на место и достаточно наказала за пренебрежение. Оно и понятно: личное — это личное, а бизнес — это бизнес. — Чтобы хотел Алекс? Не стесняйтесь, дорогой. Чем откровеннее вы будите в запросах, тем проще нам будет… развеять вашу скуку. Мужчина посмотрел на друга, вопрошая. Тот вовсе рассмеялся, выставив ладонь и качнув головой: — Не беспокойся. — Откуда такая уверенность? — Дорогой Алекс, — томно повела плечиками женщина. — Мне не выгодно терять клиентов, но выгодно их приобретать. Я имею дело с очень разнообразным кругом, но лишь высшим. Достаточно одного неверного слова, одной тени на мой бизнес и все пойдет прахом. Я знаю, с кем имею дело и желаю процветания для себя, а не одномоментной прибыли и забвения. Мне абсолютно не выгодно раскрывать тайны моих клиентов и тем терять имидж, что в нашем деле одно из важнейших составных. Мое главное желание — удовлетворять ваши желания даже самые трудные, самые… утонченные. Для этого тоже нужны средства и связи. Но хороша же я буду, если начну рубить сук, на котором сижу. Мне выгоднее сделать вас своим другом, чем врагом, — с милейшей улыбкой проворковала Хелен. Леший задумался. Потер подбородок и кивнул: — Допустим. Могу задать вопрос? — Сколько угодно, на любую тему. — Как обеспечивается инкогнито? — А разве вы кого-то видели? Разве кто-то видел вас? — Это ничего не значит. — Конечно. Но я не могу отвечать за все, я отвечаю лишь за свою часть работы. Официально данное заведение — клуб интеллектуалов, куда не зазорно явиться для общения, но клуб закрытый, принимающий лишь по рекомендации. На поверхности все более чем пристойно. А что внутри… Поверьте мне, дорогой Алекс, как вы не пожелаете делиться подробностями, так и остальные. Мы проводим рауты как официальные, приглашение на которые вы можете принять, а можете проигнорировать. Так и неофициальные — лишь для определенного круга членов нашего клуба. Загадочная улыбка мадам навевала определенные мысли. — Давайте называть вещи своими именами — для прикрытия вы устраиваете светские мероприятия, на которых присутствуют желающие как те, что приходят из любопытства, так и те, кто вынужден прийти по вашей настоятельной просьбе, — холодно улыбнулся мужчина. — Мне жаль, что вы упорно не понимаете меня. Я слишком долго и настойчиво пыталась занять эту нишу, чтобы терять все из-за каприза. Мне понятна ваша настороженность, но тут уж ничего не поделать — вам либо придется поверить, либо остаться при своем недоверии и спокойно уйти. — Все нормально, старичок, — заверил Расмус. — Я здесь уже год. — Кто привел тебя? Игорь загадочно улыбнулся: — Алекс, не задавай дурных вопросов. Здесь клуб джентльменов, где все держится на честном слове. Ты же не хочешь, чтобы я его нарушил, подставил себя и других? Леший фыркнул: — Версия с «честным» словом смешна. Где гарантия, что не подставят меня? — Такой гарантии нет. Мы действительно верим слову. Никаких бумаг и подписей. Это было бы неприятно уважаемым людям. Достаточно вашего слова о сохранении тайны. В конце концов, никому, ни мне, ни нашим клиентам не хочется терять сказку, — заверил женщина. — Даже так? — это было забавно слышать. «Сказка» из уст далеко не феи звучало как удачная шутка, очень остроумная. Алекс еле сдержал смех. При всей своей недоверчивости и понимании, куда он попал, в нем боролись двое — известный человек, не имеющий права пятнать свою репутацию, и обычный человек, изголодавшийся по утонченным развлечениям, приключениям, остроте, яркости. Видимо не он первый пребывал в неуверенности, потому что Хелен все прекрасно поняла и, вытащив из лифа визитку, подала мужчине. — Это мой прямой телефон. Я предлагаю вам решить проблему простым способом — сегодня вы наш гость и только. Вашему другу не терпится развлечься и не стоит ему мешать. Вы же всего лишь присутствуете. А дальше — как решите. Ваше решение будет лишь вашим, и знать о нем будут только двое: я и вы. — Справедливо, — заверил Расмус. Лешинский посомневался для приличия и взял визитку — пригодится. Выкинуть всегда успеет. — Кажется с вами можно иметь дело? — Надеюсь, — обменялись вполне уже дружелюбными улыбками мужчина и женщина. И обратилась к Игорю. — Итак? Тот поерзал, покосился на друга и выдал: — Мне хотелось бы поучаствовать… в изнасиловании. Лешего в жар кинуло, но вышколенную маску на лице не сорвало. Он остался холоден и бесстрастен. Реакция же Хелен была и вовсе никакой. Она лишь спросила подробности: — Трое… и чтобы не проститутка. — О!… — тонкие пальчики забарабанили по подлокотнику, взгляд стал задумчив, как у бухгалтера. — Тип женщины? — Эээ… Не определился. — Хотите выбрать? — Эээ… Да. — Что ж, прекрасно. Женщина вышла и через минуту вернулась, привезла столик с вином, сигарами, фруктами и шоколадом. Села между мужчинами и нажала кнопку пульта. Портьеры отъехали открывая взору экран во всю стену. — Для начала определимся с интерьером, вы не против, Игорь? — Нет, — потер тот вспотевшую ладонь о брюки. Леший достал сигареты и закурил. Ему становилось все интересней и интересней. Острое чувство драйва тонизировало организм, одаривая приятными ощущениями. На экране появились заставки: сквер темной ночью, набережная, подъезд элитного дома, подъезд обшарпанной пятиэтажки. — Нет, более комфортная обстановка, — сказал Игорь, и на экране появились интерьеры залов, комнат. — Вот! Да. Небольшая комната без окон, где только постель и журнальный столик. Лешинский затянулся, представив, что здесь будет происходить. — Прекрасно, — заученно улыбнулась Хелен. — Об обязательном условии в случае групповых участий вы в курсе? — Да. Мы будем в масках. Но она должна быть без! — Хорошо, — улыбка даже не дрогнула на лице мадам. — Возраст? — Эээ… Двадцать или около того. Светленькая, худенькая. Женщина нажала кнопку и на экране появился любительская, но качественная съемка из сквера напротив какого-то института. Очень много молодежи самых разных форматов, но преимущественно, девушки. — Посмотрите, вот светленькая, — остановила запись Хелен. С экрана на мужчин смотрела группа студенток: крупным планом светловолосая высокая девушка в клетчатой юбочке открывающей стройные ножки. Очень аппетитная: гибкая, стройная, с высокой спелой грудью, тонкой талией. Но взгляд Лешинского приковала другая, почти невидная из-за плеча двух сбоку светловолосой. — Можно немного промотать вперед, — попросил. — Пожалуйста. Так? — Да Это уже был мелкий план, на котором было видно восемь девушек, и та, что привлекла внимание мужчины, оказалась почти в полный рост. Она несла папочку, прижимая к груди, и словно была не со своей компанией, а просто попала в поток. Темная курточка, шарфик вокруг шеи, брючки а ля комиссар. Судя по одежде — мало плебейка так еще и нищая плебейка. Но вот лицо диссонировало с внешним видом. Было в нем нечто утонченное, элитное как кровь Баронессы, суки матери Лешинского. Но абсолютно неухоженная. Каштановые волосы до плеч убраны со лба ободком. Острый подбородок, бледное личико, припухлые детские губы и хмурый взгляд серых глаз. Дитя. Школьница, попавшая в толпу студенток. — Кто-то понравился? — спросила Хелен. Алекс качнул ладонью — нет. Съемка пошла дальше — Игорь следил за светленькой, Александр за «малолеткой». — Я согласен. Эта, — постановил Игорь. — Прекрасно, — экран погас на миг и на нем появились заставки пейзажей из полотен художников. — День? — Не хотелось бы оттягивать. — К сожалению, ваш заказ, Игорь, относится к типу «В». Как вы знаете, на исполнение уходит минимум пять дней и тариф увеличивается в три раза. Если бы вы выбрали нашу девочку, то уже сегодня и по обычному тарифу… — Это я могу сделать и у Стелы, — отрезал Расмусов. — Фи, Стела? — сморщила носик Хелен. — Вот именно. Сегодня воскресенье. Я хочу получить эту в пятницу с возможностью продления контракта до воскресенья. — В таком случае тариф увеличивается… — Это неважно, — поцеловал руку женщине. — Деньги, такая пошлость, Хелен, если их нельзя потратить на собственное удовольствие. С этим Лешинский был согласен, но платил лишь за натуральность, а суррогат чувств и эмоций был, по его мнению, еще хуже, чем соевый бекон или носки с полистеролом. В век технического прогресса все больше вещей заменялись искусственными, но не чувства же, не ощущения? Это было слишком. Хоть они, но должны оставаться естественными. В то, что девчонку — студентку, действительно ничего не ведающую, привезут Расмусову — он не верил. Конечно, теоретически это возможно, но практически сопряжено с определенным и очень большим риском. А рисковать мадам явно не привыкла. Значит все на видео — подставные «утки». И заказ — театрализованное действие, где одну из ролей захотел сыграть Расмус. В накладе никто не останется, и это их дело. Но Леший тут пас. Ему нужно только настоящее. Они быстро распрощались с Хелен, отказавшись остаться на костюмированный бал, и вышли на свежий воздух. — Посидим где-нибудь? — Пожалуй. Леший закурил, останавливаясь перед приоткрытой перед ним дверцей в машину, окликнул друга, что пошел к своей: — Постой. Охранники замерли в ожидании, а мужчины сошлись посередине выезда с подземной автостоянки: — Что? — Ты всерьез? Игорь прищурился на него и засмеялся: — А, зацепило? Я говорил! — Нет. Я про другое: ты всерьез веришь, что это будет натурально? — Да! Потому что это будет по-настоящему. Хелен не предлагает варианты игры в игру, она предлагает полнокровную жизнь, натуральную. Ее фишка в том, что она /знает/, что нам надо. Глаза мужчины блестели и было ясно, что он уверен в том, о чем говорит. — Постой, хочешь сказать, что ее люди возьмут эту студентку и привезут вам? — Да, — расплылся в улыбке Игорь. — Чему ты удивляешься? — Ничему. И давно. Другое, что мне не ясно, что будет потом. — Ничего. Это не наше дело. Это дело Хелен. Но проколов не было и спорю, не будет. Эх, старик, да она волшебница! — потрепал его по плечу. — Поехали, я тебе кое-что расскажу и ты сам поймешь, что это не театр, а жизнь, самая настоящая! И ты можешь исполнить самые свои смелые мечты. Только скажи. — Хорошо, едем. Дверцы машин синхронно схлопали и авто вырулили со стоянки.   В отдельном кабинете любимого ресторана Лешего, было как всегда приятно. Он развалился в кресле, пока сервировали стол, и поглядывал на Игоря, не мешая ему принять праздничную дозу марафета. Разговорчивей будет. Сам Алекс не любил порошок, считал его синтетикой опасной для здоровья, а вот травку уважал, но курил, когда душа просила. Сейчас она другое желала — понять, узнать. Если только Игорь прав, если только правда, что ж, Лешинский готов к значительным тратам. — Рассказывай. Расмус глянул на него и засмеялся, покачав пальцем: — А тебя завело! Понимаю, понимаю, — развалился в кресле, шмыгая носом. Зажмурился, отдаваясь приятной истоме и, блаженно заулыбался. — Не веришь. Тоже понимаю. Знаешь, кто меня с Хелен свел? Хочешь, скажу? Только т-сс! Зибученко. » А потом он точно так же под кайфом скажет кому-нибудь, что привел в тот притон меня», — подумал мужчина. — Поздравляю. Но на меня не произвело впечатления. — Неправда. — Не хочешь, не верь. Тумана много и сомнений. Мутно слишком, можно серьезно испортить репутацию. — Ай, — отмахнулся мужчина. — Не смеши. Легальное заведение, все схвачено, прихвачено, вход только для своих. — Слабый аргумент. — А что для тебя сильный? Алекс подумал и широко улыбнулся: — Принеси мне запись с пятничного спектакля. — О-оо! — погрозил ему пальцем Игорь, не переставая улыбаться. Подумал и кивнул. — Уговорил. Но чур, смотрим вместе и запись я тебе не оставлю. — Идет. — Всегда ты во всем сомневаешься. — Осторожничаю. И хорошо бы понять, какой тебе навар с моей записи в клуб. — Услуга, — развел руками. — То есть? — С одного жирного лосося — услуга, с двух — скидка плюс услуга. Скидка — плевать, — кинул в рот виноградину и мечтательно уставился в окно. — Услуга — другое. Есть заказы группы «А», их только очень узкому кругу оказывают. Я хочу, вот уже полгода хочу. — Заплати. — Нет, — покачал пальцем. — В том и дело — не берет, зараза. Закрытый круг, закрытые для других услуги. — Например. — Только слушок шепотком в ухо. Все, — развел руками. — Понимаешь? Все-еео! Вот чего хочешь ты? «Так я тебе и сказал». — Пока не знаю. — Не знаешь или мандражируешь, сомневаешься? — Есть доля естественного опасения. Но в остальном, действительно не знаю. Мне многое неизвестно и непонятно, а пока дело обстоит так, я не знаю, что можно, чего нельзя. А раз нельзя чего-то, то к чему мне Хелен, если что мне нужно и захочется, я получу без посредника? — Резонно. Но! Риск. С Хелен его нет. Она берет всю ответственность на себя. Плюс — хлопоты. Терпеть не могу хлопоты, лишние заботы. Да и к чему? Есть средства, есть желания, есть люди способные сложить все это и принести тебе на блюдечке. — Допустим. Но если я захочу очень запретного? На меньшее-то смысла нет нацеливаться. — Вот! — опять выставил в его сторону палец Расмусов. — О том и речь. Знаешь, почему Зибученко меня туда привел? Мы у него пировали, случай. Спьяну сортир пошел искать и потерялся. Зашел черт знает, куда и наткнулся на очень пикантную картинку — молодая девчонка сидела в подвале на цепи. Краем ее заметил — охранник выскочил. Имел он ее, понял? Один выскочил, двое продолжили. А следом Зибученко выскочил. Поговорили по душам, выяснили, кому что надо и я стал членом клуба. Никаких проблем. — Контракт тоже через это прошел? — усмехнулся Лешинский, прекрасно сообразив, что к чему. Игорь засмеялся: — Естественно. Он помог мне, я ему. — А мне с чего? — Ну, с тобой дело вести, таким образом, глупо, ты у нас не этот старый поц, ты у нас просто аллигатор какой-то. С тобой лучше дружить, — протянул. — И дружишь. — Дружу. «А Хелен один из крючков, что усиливают «дружбу» и держат аллигатора на коротком поводке. Мечтай». — Ясно. Ну, что? Перекусим? — Давай!   Так прошел вечер — томно и «ниочемно». Ночью, вернувшись домой, Леший позвал к себе Боксера — начальника своей охраны Виталия Андреева, бывшего боксера и полковника запаса. — Знаешь, где я был сегодня? — спросил, покачиваясь в кресле. — Да. — Мне нужны данные по этому заведению и его хозяйке. И еще, в пятницу у нее и Расмусова встреча. Она кое-что обещала ему. Ты должен проследить, как выполняется обещание. — Нужно что-то конкретное или общий фон? — Система. — Ясно. — Не вспугни. — Постараюсь.

Оглавление