Глава 8

Видимо Господь услышал ее молитву, потому что больше никто ее не тревожил до утра, а утром лишь будильник. В институте тоже обошлось без налетов Марины, косых взглядов девочек. И Димы не было видно на горизонте. Славе казалось, что жизнь входит в нормальную колею и головную боль, что мучила ее весь день, воспринимала как плату за это. Вечером позвонила родителям Ларисы, понимая что проведать ее сегодня не сможет, и, узнав, что подруга начала реагировать, говорить, есть, порадовалась и впервые за много дней спокойно заснула, выспалась. Пролетел вторник, среда хоть и заволокла небо тучами и лила без устали дождем, окончательно успокоила. Головной боли больше не было, с подругами наладились отношения, Лариса начала ходить и не замкнулась, когда ее пришли проведать всей толпой. Только вот все спрашивала: «где Дима». Девочки пожимали плечами, а Ярослава молчала. Не могла же она сказать ей, что видела его и он ее пытался убить, а потом видно испугался, что девушка напишет заявление в милицию и затаится, спрятался где -нибудь. Если вдуматься, выходило, что она опять виновата перед Ларисой и опять видела Диму последней, а это Суздалевой категорически не нравилось. Опять возвращало ее в те жуткие дни, что казалось, уже пережиты. И сейчас, когда все плохое тяжело, но верно начало отходить на задний план, не хотелось ни воспоминаний о нем, ни возвращения.   Леший бродил по залам, часами стоял у окна и смотрел, как кусты роз заливает дождь. Он тосковал и пытался сжиться с новым для него чувством и состоянием, и то звал его, то гнал, то смаковал. — Александр Адамович? — протиснулся в его кабинет Штольц, нарушив его единение с собой. — Что? — Четверг. Перцова нервничает. — И что? — развернулся к мужчине. — Кто она такая? Почему я должен слушать вздор о какой-то бабе? Думать, отчего она нервничает? Да мне плевать на нее и ее нервы! И на то, как день недели сказывается на них!! — Понял, — отпрянул Штольц и испарился за дверью, а Алекс осел в кресло, сообразив, что срывается как какая-то шавка. И хохотнул — из-за кого? Из-за какой-то студенточки! «Прикол», — как говорят в ее среде. — Вас господин Расмусов, — просунулась в дверь рука с телефоном. — Соедини, — бросил и взял трубку со стола. — Здравствуй, Леший. Я тут в паре минут езды от тебя. Забегу на огонек? — Зачем спрашиваешь? Приезжай. Переключил на Штольца: — Адам, зайдите. Полминуты не прошло — мужчина уже стоял перед ним: — Запись приготовьте. Копию. — Понял. Мужчина вышел, Алекс взял нужную папочку из стола и неспеша двинулся в гостиную.   Расмус уже бродил по зале и мял сигариллу в пальцах, когда появился Леший. — Пару сэтов в теннис? — улыбнулся. — Нет, уволь, — выдавил ответную улыбку. — Пообедаешь? — В другой раз. — Что так? — сел на диванчик Леший. Игорь постоял и сел напротив, широко улыбнулся: — Аппетит ни к черту. Загадки с утра загадывают такие, что голова кругом. — Да? А по части ребусов ты не мастак. — Нет, не мастак… Поможешь? — Ты мой друг, — развел руками. — Друг, — внимательно посмотрел на него Расмусов. — Но загадку ты мне загадал. — Да? — Девочку перекупил. — Да? — А помниться говорил, что клуб не для тебя. — Сейчас скажу тоже самое. — Тогда в чем проблема? — У меня? Игорь вздохнул. Подумал, подкурил сигариллу и покосился на Алекса: — Допустим девочку ты у меня перекупил… хотя я первый ее заказал. Но почему мне теперь и в членстве отказано твоими молитвами? — Так уж и моими? — Твоими, твоими. — Хорошо, — рассмеялся. — Я решил, что цивилизованному человеку не место в клубе Хелен. — Ты решил? — Да. — И освободил меня? — Да. Глаз Игоря сузились: — Вообще-то я большой мальчик и привык решать сам. — Но мы же друзья. А долг друга помогать другу. — И ты мне помог. — Я тебя спас. — Ааа!… От чего? — От неприятностей. — Или от приятностей? Алексу надоело — настроение паршивое и терпение на нулях. — Скажи, ты всерьез думаешь, что Хелен тебя не подставит? Что мадам с темным прошлым и очень сомнительной репутацией достойное тебя общество? — У нее очень серьезные связи. Другие не считают зазорным ее общество. — Ты — другие? — Я сам по себе. И попрошу тебя позвонить ей и отменить свое распоряжение, уж не знаю, как ты это устроил, но по-мне выкинул ты форменное свинство. — Поссориться хочешь? — Нет, — развел руки. — Но ты выходит — да. — Ах, Расмус, Расмус, не веришь ты в дружбу. Что ж, я сделаю, как ты хочешь. Пожалуйста, светись, подставляйся, только ко мне не приходи, когда тебя накроют. — Интересно кто? — насторожился. — Сам как думаешь? Дело-то нешуточное. Но если тебе нравиться подобный драйв… Кстати, меня тут видно в связи с геопатагенной обстановкой занесло в одно заведение. Адреналина, я тебе доложу, в две минуты столько выработалось, что ни один клуб тебе и за сутки не даст. — Это что за заведение? — Больница. — А? — мужчину перекосило от удивления и недоверия. — Да. — Ну, я не настолько гурман, как ты. — Я понял. Тебе больше нравятся подставы и шантаж, нравится, когда тебя нагибают. Ты не хозяин, Расмус, ты раб. — Обидеть хочешь? — Зачем? Констатирую. А скажи мне, наивный мой друг, ты действительно считаешь мадам Перцову, оную же Хелен, голубкой воплоти, ангелом, исполняющим твои желания безвозмездно. Игорь задумчиво смотрел на Алекса. — Ты недоверчив по натуре. — Наверное, поэтому действительно хозяин. Видишь ли, хозяйское чутье не дает мне вляпываться во всякие сомнительные удовольствия, тем более, якшаться с холопами. А еще у меня есть дурная привычка стоять на защите своих интересов… интересов своих друзей, как в твоем случае. — Н-да?… — мужчина соображал, высчитывал, складывал, что к чему и ничего не выходило. — Нет. Хелен не выгодно подставлять своих клиентов. — Ах, Расмус, кому ты поверил? Проститутке? Они надежны не больше, чем чулок бабушки для хранения капитала. Ты явно поддался на очарование предложенной ею сказки. О, подобные ей большие мастера по данной части, так споют, что заслушаешься. Другое дело, что после этой песни с тобой будет? Игорь потер подбородок, пытаясь понять, к чему клонит Алекс. — Что-то я не понимаю. — Между тем, все предельно ясно. Мужчина взял пульт и, перемотав немного, нажал play. На экране появилась пикантная сцена с тремя «героями» и одной «героиней». Себя Расмус узнал без труда и получил минутный шок, заодно сложил, что не складывалось. — Хватит? — спросил Леший и отключил запись. Игорь с минуту молчал, бледный и подавленный и выдал: — Проститутка. Да я же ее в порошок сотру, уничтожу. — Вряд ли. Пока она нужна тем, кто стоит за ней, ничего ты с ней не сделаешь. Другой вопрос — когда бы выстрелила эта запись в твою сторону? — Ой, пропасть!… Дурак! — Согласен. — Как тебе удалось забрать это? — Ты мой друг. — Да-аа, а ведь ты сразу насторожился. Ну, и чутье у тебя Леший. Виват. Но эта… Ну, сучка. — Элементарно, просто, дешево. Недешево потом это выкупать. Игорь застонал, потер лоб: — Больше я туда ни ногой. — Да-а. А мог и меня подставить, может, кого уже вот так подставил, принес на блюдечке мадам и ее защитникам. Игорь закачал головой: кошмар. — Я твой должник, Леший. — Перестань. Зачем еще нужны друзья? — Да-аа. — Кстати, как там заводик в Якутске? Я слышал вы с Протоповичем договорились? Расмус обалдело уставился на него. — А я просил его придержать для меня, — Леший нагнал грусти в голос и печали в глаза. Расмусов понял, что ему предлагают оплатить услугу и, вздохнул, понимая, что плата невысока, неприятности с Протоповичем полная ерунда, по сравнению с теми неприятностями, что ждали бы его из-за этой пленки. Приемлемая цена. Действительно по-дружески. Игорь развел руки, качнув головой: — Забирай. Когда тебе удобно? — Если ты не против? — Что ты? Как я могу отказать другу? — Да. Великая вещь дружба, — сунул ему в руки папочку. — Только мы друг другу и поможем. Расмусов глянул на него, полистал документы, плохо соображая, что к чему в них. Подписал и протянул Лешинскому: — Нюансы завтра? — Да, я пошлю к тебе Щеглова — он все утрясет. — Да… Я могу забрать запись? — Конечно. — Тогда я… пойду? — Может, пообедаешь? — Нет, благодарю, — отрезал, поднимаясь. — Накормил ты меня уже — переварить бы.   Расмус ушел. Леший посидел, довольно улыбаясь, полистал подписанные бумаги и, чувствуя значительный подъем настроения, решил съездить в город. Пора сдвинуться с мертвой точки и в отношении с Ярославой.   Он минут пятнадцать стоял на ветру у машины, выглядывая девушку, а она его даже не заметила. Выпорхнула с подругами и полетела к остановке. Пришлось окрикнуть, помахать рукой, нацепив дежурную улыбу. Суздалева напрочь забыла о Лешинском, а уж увидеть его возле института, вовсе не мечтала. Притормозила, соображая, что он здесь делает и как с ним себя вести. Подходить не хотелось, но с другой стороны — зачем бегать. Он дядька взрослый, с ним и надо по-взрослому. Правда, ой, как это сложно. — Славка, ты пользуешься успехом, — заметила Света, с улыбочкой оглядев мужчину. — Не красавец, но импозантен, — оценила Инна. — Да он старик, — вставила свою ремарку Марина. — Самый сок! Лишь бы не женатый, — поправила волосы Инна, не спуская глаз с Лешего. — А мне что, замуж за него идти? — Почему нет? — Он просто друг… — Ой, ой, ой… — И я бы от такого друга не отказалась… — Где нарыла экземплярчик? — спросила Марина. — Сам нарылся. — Познакомь, — попросила Замятина. — Потом как -нибудь, — и махнув девочкам на прощание пошла к Алексу. Встала у машины рядом, лицом к институту, как и он. — Здравствуй. — Здравствуй. — Не рада видеть? — Ну, почему? Алекс усмехнулся: сначала он, как пугало стоит здесь, ждет пока она выйдет из своего треклятого института, потом, пока наговориться с подругами. И все зачем? Чтоб услышать суховатое и равнодушное «здравствуй». И тут же вспомнилось «ой, Гриша!». Леший насупился на мгновение и вновь придал лицу выражения мягкой доброжелательности: — Поедим куда-нибудь? — Не хочется. — Тогда домой? — Транспорт ходит. Они помолчали. — Ну, я пойду? Приятно было повидаться. Леший оглядел ее с ног до головы: все? Где она вычитала эти фальшивые фразы вежливости? — Обижаешься? — Нет, что ты. — Тогда что так холодна? Ярослава плечами пожала: а чего он хотел? Чтоб на шею кинулась, прыгала от радости? С какого счастья? — С Гришей помирились? Девушка невольно вздохнула и качнула головой: нет. — Может в кафе, пообедаем? Ярослава поморщилась: — Не хочется, прости, — постояла, сумку поправила на плече, решая для себя и, спросила. — Извини, зачем ты вообще приехал? Алекс усмехнулся: с каждой минутой все лучше и лучше. — Сама как думаешь? — Не знаю. И опять пауза, тягостная, унылая. Ярославе бы уйти, просто послав его в даль светлую, да не красиво — взрослый, очень хороший человек. Ей столько помог. Может поэтому его общество ее и тяготит? Пока друг был — одно, но как только Гриша мысль о далеких планах Алекса озвучил, все стало совсем другим. — Если б не приехал — не вспомнила? Девушка отвернулась, начала водить пальчиком по крылу «ауди». — Гриша прав, да? Леший покосился на нее и решил не лгать: — Да. Это плохо? — Нет. Я и сама понимать начала. — Тогда в чем дело? Я свободен, ты свободна. Ты мне нравишься, я тебе… — и смолк, поймав ее недоуменный и огорошенный взгляд. Значит, не нравится? Он? Ей? А что она понимает? Кто она?… Помолчал, справляясь с растерянностью, раздражением, спросил: — Как голова? — Зажило, все хорошо. — Поэтому я не нужен? — Алекс, — поморщилась. — Я просто пытаюсь понять. Объясни, если не трудно, в чем дело? — Что? — Почему не нравлюсь. — Почему? Нравишься, очень даже. — Тогда в чем дело? Ярослава вздохнула — мука. Как же просто с ровесниками и теми, кто чуть постарше. И как трудно с такими, как Александр — взрослыми, опытными, себе на уме. — Ни в чем. — Настроение плохое? — Нормальное. Игра в пинг-понг словами начала надоедать мужчине. Одно с партнерами перекидываться, другое с девушкой, от которой ждешь жара чувств, страсти, порывов, стремлений. Ярослава же поняла, что не стоит мяться — нечестно. Нужно прямо объяснить ему и поставить точку. Не зачем манить человека зря, не игрушка, чтобы играть с ним. И все же ей было жалко терять его, как друга. Однако она уже поняла, что он хочет большего, того, что она дать не сможет да и не хочет. Не привлекает он ее как мужчина, как кавалер или того больше, любовник. Это как с отцом… Бр-рр! Ярослава достала сигареты, закурила и сказала, с трудом подбирая слова: — Понимаешь, ты хороший, но… словно не настоящий. Наверное, в возрасте дело. Я молодая, глупая, чего-то не понимаю… «Вздор. Все — вздор», — уперся взглядом в колонну института Лешинский. — … но что-то не так. Одно в тебе притягивает, другое отталкивает. Нет, не так — сдерживает. Понимаешь, я не знаю, как себя вести с тобой. И вообще… ну, что у нас может быть? Ты взрослый, умный, очень умный — с тобой интересно. Спокойно. Но мало этого оказалось — тебе больше надо… «Будет. Неужели не поняла?» — … мы с тобой из разных плоскостей, как из разных миров. Ты жизнь видел, многое тебе ясно, а мне нет. Ты, как будто на дереве, а я еще под, и мне лезть и лезть до тебя… «Причем тут это? Все проще: я хочу тебя. Цена вопроса?» — … Это здорово, но когда друзья. Есть на кого равняться и так далее. Но тебя не устраивает только дружба, а меня не устраивает больше, чем дружба. Поэтому нет смысла продолжать встречаться, потому что это будет неправильно, фальшиво. — Все? — Вроде бы. Невнятно, да? Алекс скорчил неопределенную мину: — Слабо понятно. «С дерева», — улыбнулся натянуто. «Эмоций хотел? Настоящих? Получил? Как перчаткой в лицо.» — Вот видишь. Мы говорим на разных языках — возраст. — Вижу, но не то, что ты. Красивый конечно лепет, но лепет. Из него один вывод напрашивается: ты сама не знаешь, чего хочешь. В этом разница между мальчишкой и мужчиной — первый тебе не поможет, потому что сам слаб и неопытен. А мужчина четко знает, чего хочет, ясно понимает, чего хотят окружающие для себя или от него. Нет метаний — все проще и пошлее. Это женщина может позволить себе быть слабой, наивной. Это ее природа, и она гармонично вплетается в природу мужчины, в котором превалирует инстинкт охотника и защитника. — Мужчины сильные, женщины слабые. — Да. Поэтому женщине нужен мужчина, а мужчине женщина. Природа так задумала, для удовлетворения инстинктов. — Не согласна — сила и слабость относится не к полу, а к личности. — И меньше всего к нам с тобой. Здесь все просто и ясно без философии и метафизики — ты подходишь мне, я — тебе… Ярослава испугалась, что он сделает ей предложение и тем загонит ее в тупик. Ей придется долго и нудно объясняться, уверять, и тем возможно обидеть его. Нет, правильно она решила — рвать и скорее! — Я хочу быть с тобой, вопрос, что ты хочешь, чтобы быть со мной? Девушка растерялась: он про что? Будто торгуется, покупает. Да нет, ерунда, показалось. Конечно же, он о другом. — Любить, — ответила. Алекс моргнул: он дурак или она? Причем тут любовь? Какая любовь? «Эй, девочка — ты меня, вообще, слышишь?» — качнулся к ней, заглядывая в глаза: «она всерьез?» Всерьез. И выпрямился: «тааак, ясно. Нет, так дело не пойдет». — Гришу любишь? — спросил, давясь словами. — Не знаю. Не думала. Но он свой, понимаешь? Он как я, он понятный, с одной плоскости. Ты не обижайся… — Характер не смущает? — То, что он нервный? Нет, — плечами пожала. — Он раздражительный, но отходчивый, это нестрашно. У каждого свои минусы, — вздохнула, мечтая сбежать. — Ты, извини, Алекс, но меня подруги ждут, замерзли наверное уже. Я пойду. До свидания и спасибо за все. — Я подвезу. — Нет, у нас еще дела, — отвела взгляд. Леший понял — лжет — никто ее не ждет, она просто ищет повод сбежать. От него! — Спасибо за то, что было. Ну… до свидания. Развернулась и пошла. Алекс стоял как оплеванный, чувствуя себя ничтожеством. «Очаровательно», — уставился в небо, смиряя гнев: «нет, так точно дело не пойдет. Сам виноват — нужно тактику менять».   Может быть, она права, может не права, возможно, зря, а возможно нет — в этом она еще сомневалась, но одно знала точно — она сделала правильно. Нельзя иначе, не по-человечьи. Конечно, Алексу больно, да что скрывать — и ей немного неуютно, но это мимолетно, пройдет быстро и безвозвратно. Агония расставания всегда болезненна, главное ее не затягивать. А здесь даже говорить не о чем — пара встреч — какая «агония»? Она собеседника в нем видела, опытного старшего товарища, он молодую любовницу. Их желаниям не дано было сбыться — что ж, бывает. К вечеру в душе Ярославы при воспоминании об Алексе осталась лишь легкая необъяснимая грусть. Она была уверена — больше они не увидятся. Она правильно сделала, он правильно понял. Ей нечего ему дать, ему — ей: разные взгляды, разные плоскости существования, восприятия, разные мнения. Интересный мужчина — не откажешь, но мужчина, а тут уж она пас. Точка. Гриша другое. Может не ждать его — позвонить самой? Если завтра — послезавтра не проявится, она так и сделает. Съездит проведать Ларису в субботу и позвонит ему. Жизнь продолжается.

Оглавление