Глава 17

— После ужина, ложись спать, — почти приказал ей Леший за столом вечером следующего дня. — Почему? — Потому что я так хочу. Его лицо, как всегда ничего не выражало. Спокойствие и отстраненность — думай что хочешь. И будто не было вчера, не было того Алекса — привиделось. — Я хотела посидеть в библиотеке, почитать. — Почитай в постели. — Дурно влияет на зрение, — выдала с улыбкой. Алекс внимательно посмотрел на нее: что-то новенькое. — Какой слог, — улыбнулся. — Хорошо, но будь любезна не попадаться на глаза моим гостям. — Жалко соли для ванн? Могу предложить гель. Леший хохотнул и только. — Не хочешь познакомить меня со своими гостями? — Ни малейшего желания, — заверил серьезно и уткнулся в газеты у тарелки. «Он стыдиться меня, не желает попасть впросак со мной или за его приказом прячется нечто другое?» — Кто-то обещал познакомить меня с «нужными» людьми. Гости не входят в их число? — Познакомлю к истечению контракта. — За неделю или за день? Алекс оторвался от статьи, посмотрел на девушку холодно и внимательно: ему почудилось, что она не желает выполнять его указание, как не желает сидеть взаперти, когда внизу будут веселиться. Созрела для флирта, показа себя — выставки своих достоинств на аукционе чужих прихотей и амбиций? Однако ее пытливый взгляд в ответ, сказал ему, что Ярослава всего лишь любопытствует, пытаясь понять причину заявления Лешего, чем успокоил, смягчил: — Я сообщу заранее, когда придет время, — подарил улыбку и опять начал просматривать прессу. Ярослава не стала больше расспрашивать, ушла, как он просил в спальню, провела час за чтением, а после пошла на разведку. В левом крыле первого этажа явно шла какая-то вечеринка — оттуда доносилась музыка и смех. Девушка затаилась у перил и смотрела, как прибывают импозантные мужчины со стройными, высокими, блестящими женщинами. Однотипно стройными, украшенными и увешанными. Вечеринка скорей всего была в узком кругу, потому что прибыло всего две пары и один мужчина без сопровождения, но возможно Ярослав пропустила главный наплыв гостей. Она ждала до девяти и решилась тайными тропами пробраться вниз и хоть краешком глянуть, что же там за веселье. Она сняла туфельки и, прижимая их груди, пошла на цыпочках по коврам в конец коридора, чтобы спуститься через лестницу для прислуги. И наткнулась на выходящего из гостиной залы мужчину с сигарой. Он замер удивленно разглядывая ее, но при этом смотрел как на старую знакомую, которую не ожидал здесь увидеть. Однако Ярослава, точно его не встречала раньше, ни здесь, ни тем более в своей прошлой жизни, где просто не было места подобным красавцам с обложки гламурных журналов, и растерлась, недоумевая. Самое лучшее было выдать приветливую улыбку, поздороваться и продефилировать дальше, но мужчина прислонился плечом к стене, мешая ей это сделать: — Здравствуй, — поздоровался тихо и проникновенно, как с давно и близко знакомой. — Эээ… Здравствуйте. — Давно здесь? Ярослава моргнула: он о чем? Она невольно нарушила его уединение или могла услышать какую-то архиважную тайну и он беспокоится, насколько много она успел услышать и понять? — Час. Но не здесь — там, — махнула себе за спину, немного сторонясь мужчины из-за странного взгляда его выразительных карих глаз. Чем-то он напоминал ей принца из сказки: стройный, высокий, пышные, светловатые волосы почти до плеч, и эти глаза, в которых нега и нечто затаенное, как желание или любовь. — Почему «там»? — чуть улыбнулся. — Леший украл русалочку и скрывает ее от наших глаз? — Я была занята. — Серьезно? И чем, посмею полюбопытствовать? — Читала. — Вы знаете буквы? Вышло смешно, но не насмешливо и Ярослава невольно улыбнулась: — Нашла пару знакомых. — Поздравляю, — засмеялся. — Не хотите присоединиться ко мне и просветить, а то я сколько не ищу знакомые буквы, никак найти не могу. Прячутся. — Как вы? — Ну, что вы. Надоел шум и пустой смех красоток, только и всего. Пошло. Утомительно. Поговорить не с кем. Видно вас мне на спасение послал домовой этого дома. — Как же я вас спасу? — Расскажите что прочитали. Надеюсь это не свежайшие новости с первых полос нашей прессы и не котировка валюты? Девушка заулыбалась: — Нет, я этим не интересуюсь. — Да что вы?! Замечательно! А то, как раз разговоры на эти темы и наскучили мне до замшелости. Так что же вы читали? — Классена. — Ах! Новый модный писатель? Ярослава прыснула: — Историк девятнадцатого века. — Серьезно? — Честное слово. — И не умерли со скуки, читая его труд? — Это бестселлер. — Н-да? Поверю на слово. Пройдемте к камину — не будем же мы обсуждать великие теории уважаемого историка в коридоре? Кстати, мы не познакомились — меня зовут Игорь, — жестом приглашая пройти в гостиную, представился Расмусов. — Ярослава. — Мама вычитала ваше имя в трудах означенного ученого? — Нет, просто захотела и назвала. А вы друг Алекса? — села в кресло, кинув туфельки у ног. — Друг, — затушил сигару и сел в кресло напротив. — А вы?… — оглядел и не нашел пространно — корректного определения. — Содержанка, — не стала мучить его в догадках и назвала вещь своим именем. — Еще одно слово из лексикона классика — Классена? — Как мне сказали — это жизнь, укладывающаяся в систему, которую не переделать. — Вот и неправда. — Вы так думаете? — Уверен. Любая система — это люди, поменяйте людей, поменяется система. А вы против быть… подругой Лешего? — Он своеобразен, — ушла от ответа Ярослава, не зная уже и для себя против она или нет. — Размыто, — улыбнулся мужчина. — Но в точку. Леший типичный продукт высшего общества, так что даже тараканы в его голове относятся к элите. А все что относится к элите покрыто золотом и пылью: ползает вяло, мыслит стереотипно. Ярослава рассмеялась: мужчина все больше нравился ей — импонировало, что он не лез в карман за словом и не боялся сказать лишнее. — Что? — выгнул бровь. — Чудный образ нарисовали. — Его родители нарисовали. Они у Лешего тоже из высших слоев. Это я из грязи в князи, а он из князей — не до грязи. — Огорчены? Мужчина помялся и улыбнулся: — Сейчас модно выискивать в своей родословной именитого родственника. Увы, сколько не искал — не находится. Наверное, очень глубоко в веках закопан. — Главное ведь не титул, ни родство с благородными дворянскими домами. Игорь сел, как лорд Байрон, приложив ладонь ко лбу, и стал действительно похож на писателя — философа и слегка циника. — Что же, по-вашему? — Личность, ее качества. Мужчина явно развеселился: — Романтика молодости? Шарман. — Посудите сами, к чему нужен титул? — Хорошая фишка, на которой можно сыграть. — Вы игрок? — Еще какой! Грешен — азартен. Увлекателен не итог, а сам процесс. Вы были в казино, видели игроков? Какая страсть, экспрессия написана на их лицах? Ставка, ожидание на грани истерики и вот отчаянье на уровне готовности к самоубийству, или экстаз выигрыша, окрыляющий и толкающий на безрассудство. Следующая ставка. Так по кругу: от отчаянья к опьянению от счастья. Вся жизнь человеческая в этих лицах и мгновеньях. Подобную страсть можно увидеть, пожалуй, лишь у сраженных любовной лихорадкой. Кстати, вам уже довелось испытать головокружительную страсть, влечение, которое невозможно обуздать? «Не слишком много он хочет знать?» — подумала девушка. Вспомнила вчерашнее и отвернулась. — Нет, конечно, вы слишком молоды, в вас кипят совсем иные страсти — бунтарства, например, да? А еще хочется обнять весь мир и объявить о себе во всеуслышание. — Не думала. — Как? Вы не самолюбивы, не тщеславны, не амбициозны? — Нет. — Другие планы? Вам нет дела до звезд, нужна одна маленькая снежинка? Любимый, семья, дети и неплохая работа? — Что-то в этом роде. Мужчина с улыбкой покачал головой: — Нет, не обманывайтесь. Вы будите плохо смотреться в домашнем интерьере, поверьте, испортите свои данные, упустите возможности. — Некоторые нужно упускать. — Я иного мнения. Вы сами кто по профессии? — Никто. Была студенткой. — Мама, папа? — В разводе. — Печально. Что думаете делать дальше? Есть какие-то реальные планы? — Да — жить. — Вот так просто? — Да, почему нет? — А как? — Солнечно. Расмусов хмыкнул: — Всего лишь? — Мне достаточно. — Зря. Нужно уметь выгодно продавать товар, что вы имеете, пока на него есть спрос, пока товар не завял и не испортился, пока на него есть предложение. А вам есть что предложить, достало бы ума это сделать. Примите мои поздравления. Я кстати был уверен, что с бедными не о чем говорить, но вы несколько пошатнули это мнение. Ведь вы из низшей среды, я прав? Конечно. Не обижайтесь. Вы прекрасно держитесь, антураж — весьма, но вот рассуждения, некоторые постулаты, выдают вас с головой. Надеюсь, я вас не оскорбил? Молчите? Да будет вам. Я выразил свое восхищение, поверьте. Кстати, опять же не примите за дерзость или желание оскорбить вас… Будем говорить как деловые люди: мне по нраву ваш товар, если мой вас не отталкивает, а поверьте я могу не меньше Лешего, то я буду рад помочь вам после того, как ваши отношения с Алексом закончатся. Можете ничего не отвечать мне сейчас, я даже прошу об этом. Просто запомните мое предложение, а решение придет само в нужный момент.   Бывают такие минуты, когда очень четко и ясно складывается то, что не дается порой годами, вязнет то ли в пустоте определений, не находя оптимально выражающего и подходящего слова, мысли. То ли не хватает этому «чему-то» какой-то крупицы, чтобы укорениться, из разрозненных почти неосязаемых порой ощущений, собраться воедино. Это непонятное, неясное мучает мозг, портит настроение, сидит как заноза, но стоит попытаться ее вытащить — ускользает, утопает в тумане непонимания, как силуэт человека в тумане превращается в образ неясной тени, которую ты не можешь ухватить, понять, кто за нею скрыт. И вдруг что-то еще более неясное, что-то наверное принадлежащее совсем иной сфере, касается тебя как ангел крылом. Ты не видишь его, ты даже можешь не верить в это, но ощущение, понимание образуется само и не стоит блеклым образом необъяснимого, шаткого, наоборот — встает четко и безапелляционно. Это нечто может не касаться и близко той плоскости, в которой лежит твоя «заноза», оно может соприкасаться с ней лишь номинально, на уровне подсознания, ощущения, но в миг ставит все на свои места. Ты просто точно знаешь — так, а не иначе. Вот так правильно, вот он ответ, вот она суть, вот он путь. Ярослава смотрела на Игоря и будто озарение ее посетило, то самое четкое понимание, которое никак ей не давалось. Она осознала, насколько при всей своей несхожести, похожи меж собой Алекс и его друг. Все из их круга, похожи один на другого и друг на друга, хоть и разные. Одно мышление, взгляды и эта скука, живущая на лицах, разъедающая их, толкающая в те плоскости, в которых человеческого уже не остается. И если это элита, то Бог мой, куда идет общество, куда движется государство? И ответ очевиден — к новой Октябрьской революции, по-новой, но по старому маршруту. О какой морали может идти речь? Что им до нее, что до «маленьких» людей, которых они замечают, лишь вовлекая в свои игры и то, от скуки или выгоды. Они развлекаются, они увлекаются и всерьез воспринимают мир «детской комнатой», в которой полно игрушек — заводных мишек, милых куколок, которым можно сломать ногу или надеть шикарное платье, положить в постель с кеном или выкинуть за окно. Вот вам паровозики, вот машинки, вот кубики из которых что-то строится, когда хочется, а потом ломается, тоже потому что хочется или разонравилось. Все действительно просто, без эмоций, ненужных метаний, действительно пошло и грязно. Но можно ли говорить, что ничего нельзя изменить лишь потому что, одним не хочется, а другим страшно, непонятно, многое и неизвестно, да и не надо. Барахтаются в болоте и сетуют на сушу. Не хочется тратить время, силы, утруждать мозг. Проще когда идет как идет. Проще привыкнуть к этому и ругаться от безысходности, выпуская пар, потом снова брести, куда и как сказали руки «мальчика», который и двигает своих оловянных «солдатиков». Все просто до мерзости — многоликая толпа однотипных игрушек, каждая из которых думает, что ничего не может, уверена, что одна такая умная. Но ведь стоит повернуть голову и можно увидеть себе подобного, стоит протянуть руку, стоит подать голос. Стоит сделать, что-то самому, забыв, вычеркнув тезисы из серии «не могу, нет смысла». Смысл есть, и пусть даже этот смысл ясен только тебе, но шагни, посмотри, скажи, протяни руку — начнется цепная реакция и, потянутся руки уже к тебе. Но даже если нет, даже если в попусту и никто не встанет рядом, но для себя самого ты будешь знать — ты что-то сделал — не рассуждал. Не ворчал, не трещал, промывая косточки системе — пусть только пытался, но делал. Что она может изменить, содержанка, с которой одной страховкой контракта связаны три судьбы? Быть послушной, бессловесной игрушкой и тупо отсидеть положенный год в этом особняке как в тюрьме? А потом всю жизнь корить себя за него, вернуться и узнать, что подруги стали жертвами игр не одних, так других, что прожила она зря и, ничего не изменила, никому не помогла? А она пыталась? Да. Но смириться, измениться самой, подстроиться, а не изменить. Ярослава не была уверена, что права, но решила для себя четко — она не смирится и все же попытается пошатнуть эту систему пусть и в малейшем ее проявлении — в этом доме, в окружении Алекса и в нем самом. Пусть они называют это недальновидностью, глупостью, наивностью, романтизмом — как угодно, пусть даже смеются, но она это сделает. Еще не знает, как, но узнает, главное понять цель. Ярослава подобралась и убрала эмоции — потом она даст им волю, потом прокрутит как кинопленку этот вечер, как прошедший месяц назад и проанализирует — сейчас ей нужно другое: понять с чего начинать, понять этих людей, понять саму систему их отношений. — Алекс ваш друг. — И что? Ей вспомнился разговор с Лешим и его смех насчет дружбы — «выгода и только. Ченч есть ченч». — Ченч есть ченч. — Оп-па! — Игорь заинтересованно уставился на нее, даже развернулся в кресле, чтобы лучше видеть девушку. — А вы действительно не глупы. Браво. — Я быстро учусь. — Похвально. — Хороший учитель. — Алекс? Сам бы напросился в ученики. — Раз так, давайте вернемся к деловому разговору. Я вам понравилась и вы не прочь заключить со мной контракт на половые услуги, правильно? Расмусов поморщился, но улыбнулся: — Вы слишком прямолинейны, дорогая. К тому же не правильно поняли. Обычные половые, как изволили высказаться, услуги, никому здесь не нужны. — Хорошо, нужны необычные. Суть дел не меняется — вы хотите меня. Как сильно и что вы можете предложить мне, а так же своему другу, чтобы в случае разрыва контракта с ним, все остались довольны? Игорь не ожидал подобной хватки, задумался, потирая губы и поглядывая на девушку: сколько она с Алексом? За какой срок невзрачная, невинно-наивная студенточка переняла хватку Лешего? Стоит ли вообще связываться с пираньей? Он хотел обычную «гупешку», а под ее «шкуркой» оказывается скрывалась довольно хищная рыбка. Он был готов платить за серость, что он превратит в достопримечательность своей каминной залы, посадит на поводок. Но удастся ли посадить на цепь эту? Да более элитную и элегантную… да, даже интереснее. Но и ставка выше, цена больше. Надо покрутить Алекса, с чего вдруг она появилась в его доме, куда и в гости свои же порой попасть не могут. Он ничего просто так не делает. Может быть, он даже развел Расмусова с Хелен из-за этой девчонки. Если так, то ситуация вовсе становится занимательной. Значит, есть за что платить, есть зачем встревать. — Я подумаю. А пока… — и качнулся к ней, желая дать аванс то ли объятьями, то ли поцелуем, но девушка выставила ладонь, упреждая его действия. — А пока помните, что я принадлежу вашему другу. — Ох-хо-хо! — рассмеялся, но вернулся на место. — Но мне хотелось бы оценить товар, прежде чем затевать сделку. — Вы вправе ее не затевать, — беспечно пожала плечами Слава, бесхитростно глянув на него. Она видела его интерес, понимала, что чем-то зацепила, иначе в первый час знакомства не получила бы вполне ясное предложение. Отношения «дружбы» можно было опустить и не озадачиваться на тему дружеских «проверок» Ярославы на стойкость — здесь не действовала этика, а тем более нравственные категории. Это она уже поняла. Все действительно оказалось просто: хочу — цена вопроса. Захотел, предложил и никаких этических, моральных норм. Ну, и дружки у Алекса. Как тут в одинокого зверя не превратишься? — Но вы не против сделки? «Если Алекс правда, согласится? Что тогда?» — подумала девушка: не далеко ли она зашла? — Все зависит от вашей цены, — нашлась что ответить. Принятый в их круге язык ченча коробил ее, но был единственно понятен таким как Игорь.   Леший решил пригласить девушку на тусовку. Охрана сказала ему, что она с Расмусом сидит в гостиной — это вызвало раздражение мужчины и он пошел наверх уже слегка взъерошенный. В его планы не входила встреча Игоря и Ярославы, она бы не состоялась, если бы девушка слушалась Александра, но случилось, как случилось, и заставляло мужчину пожалеть о затеянной вечеринке в принципе. Хотя ему нужно было утрясти некоторые дела, что с помощью раута было проще и дешевле. И утряслось, но с другом и девушкой пошло наперекосяк. Он поспешил к ним и, подходя, услышал странный диалог: «-… вашему другу. — Ох-хо-хо! Но мне хотелось бы оценить товар, прежде чем затевать сделку. — Вы вправе ее не затевать. — Но вы не против сделки? — Все зависит от вашей цены». Алекс сначала не поверил своим ушам — Ярослава ли это говорит? Потом рассердился — как же быстро она переняла товарно — денежные отношения, научилась фальши. Ему одно говорит, с ним так ведет себя, с другими иначе. Ярослава решила пошпионить в пользу Расмуса? Решила «срубить» по легкому еще денег на себя или свою подружку? Ей мало — вот и вся проза, никакой поэзии наивности! За какие документы или информацию она готова подсуетиться? Так, значит, да? Теперь такой сюрприз решила преподнести? Быстро же она научилась жизни. Ай да студенточка. Алекс смирил гнев и нарисовал на лице улыбку. Шагнул в залу и спокойно сел на диван, проигнорировав девушку: — Что уединился? — спросил Расмуса. — Сидишь без вина, как не родной. — Пьян твоей очаровательной знакомой. — Рад, что тебя развлекла моя содержанка, — Алекс позволил себе посмотреть на Ярославу и качнул ей головой в сторону выхода. — Ушла в спальню и чтобы больше не появлялась. Сказано было с улыбкой, но сопровождено ледяным тоном и колючим взглядом. «Ревнует», — подумала Ярослава, чтобы легче было пережить унизительное: пошла вон, шлюшка. Молча встала и вышла. Устроилась на балконе спальни, чтобы сверху посмотреть на тусовку: гуляющих под светом фонарей и музыку в парке, официантов, снующих с подносами, заодно сложить произошедшее и определить свою тактику и стратегию. И пореветь, чтобы никто не увидел.   Алекс плеснул вина в бокалы, хлебнул и вопросительно посмотрел на Расмуса: — Почему один? — Так получилось. — Поэтому заскучал? В бассейне уже ведут переговоры наши «путаны». — Бомбят козырей, — рассмеялся. И Алекс в ответ, хитро поглядывая на друга: — Присоединиться не хочешь? — Нет, охладел с некоторых пор, — так же хитро и понимающе глянул на Лешинского. Он знал, тот зря собирать в своем особняке гостей не станет даже по великому празднику — если только не придумает его сам, когда ему захочется. Стоит за этим выгода, работают камеры, тусуются нужные люди рядом с нужными Лешему людьми, да и сам уже кого надо обработал, а раутом этим нужный шлиф устроил, лишние «занозки» смел. Теперь может пить вино и ждать когда гости разъедутся. Лис он, а не Леший. — Я где-то уже видел эту девочку, — небрежно махнул рукой в сторону дверей. «Издалека начал», — оценил Леший. — У Хелен на пленке, когда игрушку выбирал. — Ааа, да, да, — изобразил озарение. — Как же вас судьба свела? Или имя ей Хелен? — Не поверишь — судьба именно и свела, без всяких хлопот элитных путан. — Она мимо особняка шла? — рассмеялся — хорошая шутка: какая-то девчонка из низов случайно оказывается на пути того, кто ходит только по верхам. — Зря смеешься. Столкнулись в городе, я ее вспомнил. Ты же знаешь, что иногда мне доставляет удовольствие прокатиться в город под видом обывателя. — И так сразу решил взять на содержание? — Смотрю, она тоже вызвала в тебе нешуточный интерес. А ведь не больше десяти минут общались. — В ней что-то есть, — уклонился Расмус от прямого ответа. — Порода, — не стал скрывать один из фактов Алекс. «Ах, вот в чем дело. Тогда все понятно», — посмотрел на него Игорь. — Аристократка? Есть титул? — Она отпрыск довольно известной в Европе фамилии. «Размыто, но понятно — так он и открыл карты! Ну, Леший, как обскакал!» — раздраженно подумал Расмумс: «Дворянка да еще известного европейского дома! Она бы изумительно смотрелась в интерьере моего дома, но досталась ему. Не везет. Впрочем, девочка сговорчива». — Не надоела? Давно ты с ней? — Давно. Но не надоела. «Еще бы! Мне бы герб лишний тоже не жал», — насупился мужчина. — Продать не хочешь? — Ты же знаешь, что есть товар, в котором нуждаешься сам и потому, он не продается. — Пока? — Пока. — Но как только, шепнешь мне? — Эээ, — покрутил бокал, разглядывая вино, и Расмус понял: что я с этого буду иметь? — Сочтемся. — Вопрос. — Обсудим под Новый год, идет? Ты же едешь в Альпы, не передумал? Обещают хороший драйв. — Смотрю, ты переключился на здоровый образ жизни. — Чистый адреналин. Где его еще можно получить, как не через экстрим. После Хелен, другое мне не подходит. Девочку с собой возьмешь? — Еще не решил. — Она бы нас развлекла, — со значением покосился на Лешего. — Я не любитель столь утонченных развлечений, — ответил тем же взглядом. — Жаль, — не скрыл разочарования Игорь. — Умеешь ты женщин выбирать. — Не всех, — почти ласково глянул на него Алекс. — Намек? Считай: один — один. — Переведи. — Я заказал Хелен Ярославу, но сделка сорвалась по известным тебе причинам. Теперь у тебя девушка, а у меня… манящие вершины снежных Альп, — хохотнул. — Квиты. — Не знал. «Не думаю», — глянул на него Расмусов, но понятно, промолчал. — Скажи, сам прикинул ее для интерьера? У меня бы она смотрелась лучше. Ошейник прекрасно бы подошел к ее титулованной шейке, а уж взять аристократическую сучку, не отказался бы ни один гость. Она бы у меня не сидела истуканом, рассуждая о всякой ерунде. — Найди другую, если эта фантазия не дает тебе покоя. — Эта с титулом, что придало бы особой пикантности и остроты, — протянул, облизав губы. — Не возможно иметь все. — Кому-то, — добавил, не скрыв зависти и раздражения. — Тебе и заводик и породистая сучка, а мне мечты. — В заводик, как и в Ярославу, придется делать немало вложений. Так что ты ничего не потерял. — Но и не приобрел. Н-да, селяви. Как ты, говоришь, ее взял? — Просто. Сработал под банального психолога, не хватающего звезд с неба, поиграл и привел сюда. Классическая схема — опусти, потом подними. Чем ниже опускаешь, тем меньше затрат на «подъем». Не поверишь, хватает протянутой руки. С женщинами еще проще. Главное очаровать ее на начальном этапе. — Н-даа? — Игорь задумался: неплохая идея. — А ты изобретатель, — хохотнул. — Мне бы в голову не пришло маскироваться… под кого ты там, говоришь? — Под обывателя из ее круга. — Ой, гурман. Ха… Н-да. Алекс понял, что засеял в его голову зерно и мысли Расмуса надолго оставят Ярославу. Что они с ним затеяли против него, выпытывать у приятеля не стал — для вопросов и ответов есть девушка. С нее он и спросит, но сначала присмотрит. «Сучка?» Возможно. Если так — к чертям контракт, к чертям она сама. Ирма два ему не нужна. Как и Жанна. Продаст Ярославу Расмусу, придет потом и посмотрит, чего она хотела и чего достигла. Он для нее все, а ей мало? Ладно, жадность наказуема. А кто этого не понимает — того и проблемы.

Оглавление