Семнадцать

Начинаю я с оскорбления действием-въезжаю локтем в спину женщине, которая заходит передо мной в автобус. Она оборачивается и смотрит на меня бешеными глазами. -Уй, -взвизгивает она. –Смотри, куда прешь! -Это он! –отвираюсь я, указывая на мужчину сзади. Тот не слышит- что-то вопит в мобильный телефон, держа зашедшегося в крике ребенка, и не замечает, что я его только что оклеветала. Женщина выглядывает из-за меня и бросает мужчине: -Сволочь! Это он слышит. В суматохе я ухитряюсь проскользнуть зайцем и сажусь сзади. Три правонарушения меньше чем за минуту. Неплохо. Спускаясь с холма, я порылась в карманах Адамовой куртки, но нашла только зажигалку и старую смятую самокрутку, так что мне все равно было нечем заплатить за проезд. Я решаю совершить четвертое правонарушение и закуриваю сигарету. Какой-то старикан оборачивается ко мне, тычет в меня пальцем и приказывает: -А ну потуши! -Отвали, -огрызаюсь я. Пожалуй, в суде это сочли бы хулиганством. Все идет как по маслу. Теперь займемся убийствами-поиграем со смертью Мужчина через три сиденья спереди от меня кормит сидящего у него на коленях мальчика купленной в кафе лапшой. Я зарабатываю три очка, представив, как пищевой краситель растекается по венам малыша. Женщина напротив обматывает горло шарфом. Очко за опухоль на ее шее-шершавую, розовую, как клешня краба. Еще одно очко за то, как автобус взрывается, затормозив на светофоре. Два-за оплавленный пластик разлетевшихся на куски сидений. Психолог, с которым я общалась в больнице, говорила, что я в этом не виновата. Она утверждала, что очень многие больные втайне желают зла здоровым. Я рассказала ей, что мой папа говорит, будто рак- свидетельство измены: значит, организм делает что-то без ведома и согласия сознания. Я спросила: быть может, в игре разум пытается вернуть себе свои права? -Возможно, -ответила она. –И часто ты в это играешь? Автобус проносится мимо кладбища; железные ворота открыты. Три очка за покойников, медленно откидывающих крышки своих гробов. Они мечтают уничтожить живых. Мертвецов не остановить. Их горла стали жидкими, а пальцы блестят на тусклом осеннем солнце. Пожалуй, хватит. В автобусе слишком много пассажиров. Бросая друг на друга взгляды, они перемещаются по салону. «Я в автобусе», -говорят они, отвечая на звонки своих мобильников. Если я их всех убью, мне будет тоскливо. Я заставляю себя выглянуть в окно. Мы уже на Уиллис-авеню. Когда-то я по ней ходила в школу. А вот мини-маркет! Я совсем забыла о его существовании, хотя именно здесь раньше всех в городе стали продавать «Слаш Паппис». Летом по дороге из школы мы с Зои покупали его каждый день. Здесь продаются и другие продукты- свежие финики, инжир, халва, хлеб с кунжутом, рахат-лукум. Поверить не могу, что я забыла о мини-маркете. Мы проехали видеосалон; мужчина в белом фартуке в дверях кафе «Барбекю» точит нож. В витрине за его спиной медленно крутится решетка с бараниной. Два года назад на деньги, которые нам выдавали на обеды, мы покупали здесь кебаб с картошкой фри (а Зои-кебаб с картошкой и сигарету из-под прилавка). Я скучаю по Зои. На рыночной площади я выхожу из автобуса и звоню ей. Голос Зои доносится глухо, словно из-под воды. -Ты в бассейне? -В ванной. -Одна? -Ну конечно, одна! -Ты писала, что в колледже. Я так и знала, что это неправда. -Тесса, чего ты хочешь? -Нарушить закон. -Что? -Это четвертый номер в моем списке. -И как ты планируешь за это взяться? Раньше она бы непременно что-нибудь придумала. Но со Скоттом Зои утратила сообразительность, растворилась в нем. Теперь не разберешь, где он, где она. -Я подумывала об убийстве премьер-министра. А еще мне хотелось бы устроить революцию. -Смешно. -Или убить королеву. Мы могли бы добраться до Букингемского дворца на автобусе. Зои вздыхает, даже не пытаясь это скрыть: -У меня есть дела. Я не могу все время торчать возле тебя. -Мы же десять дней не виделись!- Наступает молчание. Мне хочется сказать ей колкость. –Зои, ты же обещала, что поддержишь меня во всем. Пока я выполнила только три пункта из списка. С такой скоростью мне все не успеть. -Ради бога! -Я на рынке. Приезжай, будет весело. -На рынке? А Скотт там? -Не знаю. Я только что вылезла из автобуса. -Буду через двадцать минут, -обещает Зои. В моей чашке отражается солнце. Так приятно сидеть на улице за столиком кафе и смотреть на солнышко. -Ты вампир, -стонет Зои. –Ты высосала из меня все силы. Она отодвигает тарелку и кладет голову на стол. Мне нравится здесь все- и полосатый, как леденцы, навес над нами, и открывающийся отсюда вид на площадь и фонтан. И аромат дождя в воздухе. И птицы, сидящие на стене над мусорными ящиками. -Что это за птицы? Приоткрыв один глаз, Зои бросает взгляд на птиц: -Скворцы. -Откуда ты знаешь? -Знаю, и все. Я сомневаюсь в ее правоте, но тем не менее записываю на салфетке название. -А облака? Ты знаешь, как они называются? Зои издает стон и качает лежащей на столе головой. -Как ты думаешь, Зои, у камней есть названия? -Нет! И у капель дождя тоже, и у листьев, и у прочей чепухи, о которой ты болтаешь. Зои кладет голову на руки; теперь мне не видно ее лица. Она ворчит не переставая с той минуты, как приехала сюда, и это начинает меня раздражать. А ведь по идее с Зои мне должно становиться легче. Зои ерзает на стуле. -Ты не замерзла? -Нет. -Может, просто пойдем и ограбим банк, или что мы там должны сделать? -Научишь меня водить машину? -Попроси своего папу. -Я просила, но он отказался. -Тесса, это займет уйму времени! К тому же мне, скорее всего, нельзя. Я ведь сама только-только получила права. -Когда это тебя останавливало? -Ты собираешься это обсудить прямо сейчас? Ладно, пошли. Она отодвигает заскрипевший стул, но я еще не готова. Мне хочется наблюдать за черной тучей, наползающей на солнце. Я хочу увидеть, как почернеет серое небо. Поднимается ветер, и с деревьев облетят листья. А я буду их догонять и ловить. Я придумаю сотни желаний. По площади спешат три женщины с детьми в колясках. -Скорее! –перекликаются они. –Сюда, быстрее, пока опять дождь не начался. Протискиваясь мимо нам за свободный столик, они дрожат и смеются. -Кто что будет? –выкрикивают женщины. –Что возьмем?- Они щебечут, как скворцы. Зои выпрямляется и, прищурившись, смотрит на женщин, словно недоумевает, откуда они взялись. Они суетливо и шумно снимают куртки, рассаживают малышей на высокие стулья, платочками вытирают детям носы и заказывают фруктовый пирог с соком. -Мама водила меня в это кафе, когда была беременна Кэлом, -сообщаю я Зои. –Она заказывала только молочные коктейли. Мы заходили сюда каждый день; потом мама так располнела, что за животом стало не видно коленей. Чтобы посмотреть телевизор, я садилась рядом с ней на табуретку. -О боже! –ворчит Зои. –С тобой как в фильме ужасов! Я впервые смотрю на нее трезвым взглядом. Она одета кое-как: на ней бесформенные спортивные штаны и футболка. Кажется, я раньше никогда не видела Зои без макияжа. Ее прыщи бросаются в глаза. -Зои, у тебя ничего не случилось? -Я замерзла. -Ты думала, что рынок сегодня открыт? Ты надеялась встретить Скотта? -Нет! -Вот и хорошо, потому что выглядишь ты неважно. Она сверлит меня взглядом. -Кража в магазине, -произносит она. –Только по-быстрому.

Оглавление