Восемнадцать

«Моррисон»- самый крупный супермаркет в торговом центре. В школах вот-вот закончатся уроки, и в магазине полно народу. -Бери корзину, -приказывает Зои. –И посматривай, нет ли где охранников. -Как они выглядят? -Так, будто они на работе! Я брожу по магазину, внимательно разглядывая полки с товарами. Сто лет не была в супермаркете. В гастрономическом отделе на прилавке стоят блюдечки. Я беру два куска сыра и оливку, понимаю, что голодна как волк, прихватываю с фруктового прилавка горсть черешни и отправляю в рот. Я жую ягоды на ходу. -Как ты можешь столько жрать?- любопытствует Зои. –Меня тошнит от одного взгляда на тебя. Она объясняет мне: в корзину следует класть то, что мне не надо, -обычные товары вроде томатного супа и сливочных крекеров. -А в карман, -уточняет она,-то, что тебе надо. -Например? Зои выходит из себя: -Откуда я знаю, черт возьми? Здесь полно всего. Выбирай сама. Я беру пузырек вульгарно ярко-красного лака для ногтей. На мне до сих пор Адамова куртка. В ней много карманов. Пузырек незаметно проскальзывает внутрь. -Класс! –говорит Зои. –Ты благополучно нарушила закон. Теперь мы можем идти? -И это все? -В общем, да. -Полная фигня! Лучше бы мы смылись из кафе, не заплатив. Зои вздыхает и бросает взгляд на экран мобильного телефона: -У тебя пять минут. Совсем как мой папа. -А ты? Будешь просто смотреть? -Я на шухере. Продавщица в фармацевтическом отделе обсуждает с покупателем грудной кашель. Вряд ли она хватится этого тюбика увлажняющего лосьона для тебя или баночки питательного крема. В корзину отправляются хрустящие хлебцы. В карман- крем для лица. В корзину-чай в пакетиках. В карман-косметическое молочко. Все равно что собирать клубнику. -У меня неплохо получается! –сообщаю я Зои. -Отлично. Она даже не слушает. Подельник из нее тот еще. Зои прохаживается вдоль прилавка. -Идем за шоколадом, -окликаю я. Но Зои не отвечает, и я отстаю от нее. В кондитерском отделе не то чтобы Бельгия, но полным-полно перевязанных миленькими ленточками коробок с трюфелями всего по фунту девяносто девять пенсов. Я хватаю две коробочки и прячу в карман. Байкерская куртка словно создана для воров. Интересно, знает ли об этом Адам. К крайнему ряду с холодильниками мои карманы уже битком набиты. Я прикидываю, сколько пролежит в куртке мороженое «Бен и Джерри», и тут мимо проходят две девушки, с которыми я когда-то училась. Увидев меня, они останавливаются, наклоняются друг к другу, и о чем-то шепчутся. Я собираюсь написать Зои, чтобы она меня выручила, но девушки подходят ко мне. -Ты Тесса Скотт? –спрашивает блондинка. -Ага. -Помнишь нас? Мы Фиона и Бет. –Она произнесла это с таким видом, будто они всегда идут в паре. –Ты ведь ушла в одиннадцатом классе? -В десятом. Девушки выжидающе смотрят на меня. Неужели они не понимаю, что живут совсем в другом мире, где время течет гораздо медленнее, чем в моем, и мне абсолютно не о чем с ними говорить? -Как дела? –наконец интересуется Фиона. Бет кивает, словно полностью согласна с вопросом. –Ты все еще лечишься? -Уже нет. -Значит, ты выздоровела? -Нет. Я наблюдаю, как до них постепенно доходит смысл моих слов. Сначала округляются глаза, потом краснеют щеки, приоткрываются рты. Предсказуемая реакция. Они меня больше ни о чем не спрашивают, потому что корректных вопросов не осталось. Мне хочется их отпустить, но я не знаю, как это сделать. -Со мной Зои, -говорю я; молчание слишком затянулось. –Зои Уокер. Они училась на класс старше. -Правда?- Фиона пихает подругу локтем в бок. –Странно. Я как раз о ней тебе рассказывала. Бет озаряется улыбкой, обрадовавшись, что возобновился нормальный разговор. -Она тебе помогает ходить за покупками? –спрашивает она так, будто обращается к четырехлетнему малышу. -Не совсем. -Смотри! –восклицает Фиона. –Вот она. Теперь ты понимаешь, о ком я говорила? Бет кивает. -Ах, о ней! Я жалею, что вообще раскрыла рот. Меня гложет нехорошее предчувствие. Но слишком поздно. Зои, кажется, совсем не рада их видеть. -Что вы здесь делаете? -Разговариваем с Тессой. -О чем? -О том о сем. Зои бросает на меня подозрительный взгляд: -Ты готова? -Ага. -Погоди, -Фиона трогает Зои за рукав, — это правда, что ты встречаешься со Скоттом Редмондом? Зои смущается: -Тебе то что? Ты его знаешь? Фиона тихонько фыркает: -Кто же его не знает? –Она оборачивается к Бет и закатывает глаза. –Его знают абсолютно все. Бет смеется: -Ага, он встречался с моей сестрой. Где-то с полчаса. Глаза Зои сверкают. -Правда? -Слушайте, -вмешиваюсь я,- все это, конечно, безумно интересно, но нам пора. Мне еще нужно забрать приглашения на свою панихиду. Это заставляет их замолчать. Фиона потрясенно смотрит на меня: -Неужели? -Угу. –Я беру Зои за руку. –Жаль, что я этого не увижу-обожаю вечеринки! Если вспомните какие-нибудь красивые псалмы –наберите мне эсэмэску! Мы уходим, окончательно сбив их с толку. Повернув за угол, мы с Зои останавливаемся в отделе кухонной посуды в окружении столовых приборов и нержавеющей стали. -Зои, они дуры. Ничего они не знают. Зои с деланным интересом рассматривает щипчики для сахара: -Не хочу об этом говорить. -Давай повеселимся, отмочим какую-нибудь штуку. Например, совершим за час как можно больше правонарушений! Зои вымученно улыбается: -Можно поджечь дом Скотта. -Не верь им, Зои. -Почему? -Ты его знаешь лучше, чем они. Я никогда раньше не видела, чтобы Зои плакала. Вообще. Ни когда получила аттестат о среднем образовании, ни даже когда я сообщила ей свой смертельный диагноз. Я была уверена, что она просто не умеет плакать, как Вулкан. Но сейчас она плачет. В магазине. Пытаясь скрыть слезы, Зои встряхивает волосами, и они падают ей на лицо. -Что с тобой? Что случилось? -Я ухожу. Мне нужно его найти, -отвечает Зои. -Сейчас? -Прости. При виде Зоиных слез меня пробирает дрожь. Как она могла так влюбиться в Скотта? Они знакомы всего ничего. -Мы ещё не закончили с правонарушениями. Зои кивает; по ее лицу струятся слезы. -Когда будешь готова, бросай корзину и уходи. Извини. Я ничего не могу поделать. Мне надо идти. Я все это уже видела. Стояла и смотрела в спину Зои, на ее раскачивающиеся в такт шагам золотистые волосы. А она уходила все дальше и дальше. Пожалуй, я подожгу не Скоттов дом, а ее. Но без Зои уже неинтересно. Сделав вид, будто с удивлением обнаружила, что забыла дома кошелек, я ставлю корзину на пол, чешу в затылке и направляюсь к выходу. И тут кто-то хватает меня за запястье. Вроде бы Зои говорила, что магазинных охранников легко вычислить. Я-то думала, они ходят в плохих костюмах с галстуками, а не в куртках: они же целый день в помещении. На остановившем меня мужчине темно-синяя джинсовая куртка. Волосы коротко острижены. -Вы собираетесь платить за то, что у вас в кармане? –спрашивает он и добавляет: -У меня есть основания полагать, что в пятом и седьмом ряду вы прятали товары в куртку. Это видел наш сотрудник. Я вынимаю из кармана пузырек лака и протягиваю ему: -Возьмите. -Вам придется пройти со мной. Краска бросается мне в лицо: -Не хочу. -Вы собирались уйти из магазина, не заплатив, -настаивает мужчина и тащит меня за собой. Мы направляемся по проходу в глубь магазина. Окружающие сверлят меня взглядами. Едва ли охранник имеет право так меня тащить. А может, он вовсе и не охранник, а просто хочет завести меня в какое-нибудь безлюдное тихое местечко. Я упираюсь, хватаюсь за полку. Я задыхаюсь. Охранник мнется: -Вы хорошо себя чувствуете? Может, у вас астма? Я закрываю глаза: -Нет, я… просто не хочу… Договорить не получается. Слишком много слов рвется с языка. Он хмуро смотрит на меня, вынимает пейджер и вызывает помощника. Двое малышей, сидящих в тележке, глазеют на меня, проезжая мимо. Проходит девушка примерно моего возраста, потом возвращается с глупой ухмылкой. К нам быстрыми шагами подходит женщина с нагрудным значком. На нем написано «Ширли»; женщина бросает на меня неодобрительный взгляд. -Я заберу ее, -говорит она охраннику и знаком приказывает ему удалиться.-Пошли. За прилавком с рыбой оказывается потайной кабинет. Обычным посетителям и в голову бы не пришло, что он там есть. Ширли закрывает за нами дверь. Такие комнатушки показывает в детективах-тесные, душные, со столом, двумя стульями и мигающей под потолком лампой дневного света. -Садись, -приказывает Ширли. –Все из карманов на стол. Я делаю, как велено. Лежащие на столе между нами украденные вещи кажутся дешевыми и убогими. -Что ж, -произносит Ширли, -это улики, согласна? Я пытаюсь было разреветься, но на нее это не действует. Она протягивает мне носовой платок, хотя мои слезы ее ничуть не волнуют. Ширли ждет, пока я высморкаюсь, и указывает на мусорную корзину. -Придется задать тебе несколько вопросов, -произносит она. –Начнем с имени. Допрос длится вечность. Ее интересуют все подробности: возраст, адрес, номер папиного телефона. Она спрашивает даже, как зовут мою маму, что, на мой взгляд, не имеет никакого отношения к делу. -У тебя есть выбор, -поясняет Ширли. –Мы звоним либо твоему отцу, либо в полицию. В отчаянии я решаю выкинуть какой-нибудь номер. Я снимаю Адамову куртку и расстегиваю рубашку. Ширли и бровью не ведет. -Я не совсем здорова, -признаюсь я, спускаю рубашку с плеча и поднимаю руку, чтобы продемонстрировать Ширли металлический диск в подмышке. –Это внутривенный катетер, имплантат для медицинских процедур. -Пожалуйста, надень рубашку. -Я хочу, чтобы вы мне поверили. -Я тебе верю. -У меня острый лимфобластный лейкоз. Можете позвонить в больницу и проверить. -Пожалуйста, надень рубашку. -Вы хоть знаете, что такое острый лимфобластный лейкоз? -Нет. -Это рак. Но слово на букву «р» не пугает Ширли, и она звонит моему отцу. Под нашим холодильником все время собирается лужа вонючей воды. Каждое утро папа вытирает ее антисептическими чистящими салфетками. К вечеру лужа возвращается. От сырости половицы покоробились. Как-то ночью, мучаясь бессонницей, я вышла на кухню, зажгла свет и заметила, как под холодильник юркнули три таракана. Назавтра папа купил клеевые лопушки и положил в них для приманки кусочек банана. Правда, мы так и не поймали ни одного таракана. Папа утверждает, что мне померещилось. Даже в детстве я видела знаки- то бабочки заберутся в банку с вареньем и там засохнут, то Кэлова крольчиха сожрет своих крольчат. В моей школе училась девочка, которая свалилась с пони и разбилась. Потом мальчишка из фруктовой лавки попал под такси. У моего дяди Билла нашли опухоль мозга. На его похоронах все бутерброды съежились по краям. А я потом долго не могла отскрести с подошв ботинок кладбищенскую землю. Когда я обнаружила у себя на спину синяки, папа отвез меня к врачу. Тот заявил, что я не должна так утомляться. Он много что говорил. По ночам деревья стучали мне в окно, как будто пытались забраться в дом. Меня окружили. Я это знаю. Приезжает папа. Он приседает на корточки возле моего стула, берет меня за подбородок и заставляет посмотреть ему в глаза. Никогда раньше я не видела его таким грустным. -Ты в порядке? Он имеет ввиду с медицинской точки зрения, и я киваю. Я не рассказываю о пауках, живущих на подоконнике. Папа выпрямляется и бросает взгляд на сидящую за столом Ширли: -Моя дочь нездорова. -Она сказала. -И вам все равно? Неужели вы настолько равнодушны? Ширли вздыхает: -Вашу дочь поймали на том, что она прятала товары, собираясь сбежать из магазина, не заплатив. -А откуда вы знаете, что она не собиралась платить? -Товары были у нее в карманах. -Но она же не ушла. -Намерение украсть-тоже преступление. На первый раз мы можем ограничиться предупреждением. Ваша дочь раньше не попадалась, и я могу не звонить в полицию и передать ее под вашу ответственность. Но при этом я должна быть уверена, что вы сделаете из случившегося самые серьезные выводы. Папа смотрит на Ширли, как будто услышал невероятно трудный вопрос и задумался над ответом. -Да, -наконец соглашается он. –Я обещаю. –Папа помогает мне подняться. Ширли тоже встает: -Значит, мы договорились? Папа смущен: -Извините, но, наверно, я должен вам заплатить? -Заплатить? -За вещи, которые она взяла. -Нет, что вы. -Значит, я могу забрать ее домой? -Но вы объясните дочери, что так поступать нельзя? Папа поворачивается ко мне. Он говорит медленно, словно обращается к слабоумной: -Тесса, надень куртку. На улице холодно. Едва мы подъезжаем к дому, как папа почти силой вытаскивает меня из машины, тащит за собой в дом и толкает в гостиную. -Сядь, -приказывает он. –Быстро. Я опускаюсь на диван, он садится напротив меня в кресло. Похоже, дорога домой довела его до белого каления. Папа запыхался, глаза безумные, как дуто он неделями не спал и способен на все. -Тесса, что ты вытворяешь, черт побери? -Ничего. -По-твоему, кража в магазине-это ничего? Ты целый день где-то пропадала, не сказала, куда идешь, даже записки не оставила, и считаешь, что так и надо? Папа обхватывает себя руками, словно он замерз, и какое-то время мы сидим молча. Я слышу, как тикают часы. На столике возле меня лежит один из папиных автомобильных журналов. Я мусолю уголок страница, загибаю и разгибаю, выжидая, что будет дальше. Наконец, папа говорит-очень медленно и отчетливо, словно хочет, чтобы его правильно поняли. -В некоторых случаях ты можешь поступать так, как считаешь нужным, -произносит он. –В одном мы можем сделать для тебя послабление, но в другом не получится, как бы тебе этого ни хотелось. Я издаю дребезжащий смешок- кажется, будто где-то разбили стекло, -и ошарашено замолкаю. Я с удивлением обнаруживаю, что сгибаю папин журнал пополам и отрываю обложку, на которой изображены красная машина и юная красотка с белоснежными зубами. Я комкаю лист и бросаю на пол. Я вырываю страницу за страницей и швыряю их на столик, пока все пространство между нами не оказывается устлано обрывками журнала. Мы глазеем на вырванные страницы; я задыхаюсь, мне так хочется, чтобы случилось хоть что-нибудь –какое-нибудь грандиозное событие, вроде извержения вулкана в нашем саду. Но ничего такого не происходит, папа лишь крепче обхватывает себя руками, как всегда, когда расстроен: он уходит в себя, словно растворяется в пустоте. Наконец папа произносит: -Что будет, если ты не сможешь справиться с гневом? Во что же ты тогда превратишься? Я молча упираюсь взглядом в косой луч света, который падает на диван и разлетается брызгами по ковру, застывая у моих ног.

Оглавление