Глава одиннадцатая

• 1 •

  23 марта 1972 года Аллен в сопровождении Дороти отправился на призывной участок, где вместе с Томми подписал необходимые документы. У Дороти было двойственное чувство: она, конечно, беспокоилась, но ясно осознавала и то, что Билли необходимо уйти из дому, подальше от Челмера. А исключение из школы еще более ухудшило ситуацию. Офицер быстро заполнил все бумаги и задал несколько вопросов. Отвечала большей частью Дороти. – Были ли вы когда-нибудь в клиниках для душевнобольных, ставили ли вам диагноз психического больного? – Нет, – ответил Томми. – Мне – нет. – Минутку, – сказала Дороти. – Ты же провел три месяца в клинике в Коламбусе. Доктор Браун сказал, что это был истерический невроз. Офицер поднял голову, перестав писать. – Это не обязательно записывать, – сказал он. – Все мы немного нервные. Томми взглянул на Дороти с видом победителя. Но дальше предстояло пройти тест на образование и общее интеллектуальное развитие. Томми и Аллен подумали, что Томми не имеет ничего общего ни с тем, ни с другим, и Аллен решил самостоятельно пройти тест. Но затем «вышел» Денни и посмотрел на бумаги, не зная, что с ними делать. Офицер, видя его замешательство, прошептал: – Впиши свои ответы на линиях между напечатанными словами. Денни пожал плечами и, не читая ни одного вопроса, прошел колонки сверху вниз, вписывая ответы. Тест был пройден. Не прошло и недели, как Аллен был уже на пути в Центр морской подготовки в Грейт-Лейкс, штат Иллинойс. Его зачислили в 109-ю роту 21-го батальона. Начался курс подготовки молодого бойца. Еще в средней школе Миллиган состоял в отряде бойскаутов от Гражданской авиации. Узнав от этом, в учебном батальоне его назначили командиром отряда из ста шестидесяти новобранцев. Билли был строгим сержантом. Когда Аллен узнал, что рота, наиболее успешная в выполнении шестнадцати пунктов устава, станет почетной ротой, он и Томми начали думать над тем, как можно сэкономить минуты в утреннем графике. – Вычеркни душ, – посоветовал Томми. – Не по правилам, – сказал Аллен. – Они должны принимать душ, даже если не будут пользоваться при этом мылом. Томми почесал в затылке – и придумал конвейерный метод приема душа. На следующий вечер Аллен инструктировал подчиненных: – Сворачиваете полотенце рулоном и берете его в левую руку. В правую руку берете кусок мыла. Душевые отсеки расположены буквой П: 16-12-16. Во всех душах температура воды одинаковая, так что регулировать ее не надо. Ваша задача – идти вдоль линии и мыть левую половину тела. Доходите до угла, перекладываете мыло в другую руку, идете в обратном направлении и моете другую половину тела и голову. Когда вы подойдете к последнему душу, вам останется только сполоснуться и вытереться. Новобранцы в изумлении смотрели, как их старшина в полном обмундировании продемонстрировал им всю процедуру, засекая время. – Таким образом каждый может вымыться за сорок пять секунд. На сто шестьдесят человек потребуется десять минут. Я хочу, чтобы наша рота была первой на плацу на утренней поверке. Мы собираемся стать почетной ротой. Всем ясно? На следующее утро рота Миллигана была первой на плацу. Аллен был доволен. Томми сказал ему, что работает над тем, как сэкономить еще несколько минут. Его наградили медалью «За службу» за хорошее руководство. Через две недели дела пошли хуже: Аллен позвонил домой и узнал, что Челмер опять бьет Дороти. Рейджен рассердился. Артуру, разумеется, было все равно. Но Томми, Денни и Аллена это очень обеспокоило. Они были подавлены, и из-за этого вновь началось «спутанное время». Шон стал надевать ботинки не на ту ногу и оставлять шнурки незавязанными. Дэвид стал неряшлив. Филип, узнав, где он находится, решил, что ему наплевать. Новобранцы из 109-й роты быстро поняли, что с их сержантом что-то неладно. То он был первоклассным лидером, а то мог весь день проболтать о пустяках, забросив работу с бумагами. Пару раз они видели, как Миллиган ходит во сне. Кто-то сказал об этом, и Томми стал на ночь привязывать себя к кровати. Когда Томми разжаловали из сержантов, подавленность усилилась, и Денни при любой возможности ложился в лазарет. Артур заинтересовался проблемой гематологии. Однажды руководство флота направило специалиста понаблюдать за Миллиганом. Филип в этот момент валялся на койке прямо в форме, забавляясь колодой карт, а в ногах у него лежал белый головной убор. – Что здесь происходит? – строго спросил капитан Саймоне. – Встать! – приказал его помощник. – Да пошел ты… – ответил Филип. – Я капитан. Как вы смеете… – Да хоть Иисус Христос, мне плевать. Катись отсюда! Я из-за тебя проигрываю. Когда вошел главный старшина Рэнкин, Филип сказал ему то же самое. 12 апреля 1972 года, через две недели и четыре дня после того, как Томми вступил в ряды Военно-Морского флота, Филип был отправлен в медчасть для оценки его состояния.   В докладной командира роты было сказано следующее: «Этот человек сначала был назначен сержантом, но он только и делал, что все время всеми распоряжался. После того как я освободил его от обязанностей сержанта, он стал постоянно жаловаться на недомогание. С каждым днем ситуация ухудшалась, Миллиган придумывал разные причины, чтобы не посещать занятия. Этот человек очень отстал от остальных в роте и скатывается все ниже и ниже. Он нуждается в наблюдении». Психиатр побеседовал с Дэвидом, который вообще не понимал, что происходит. После ознакомления с бумагами, пришедшими из Огайо, руководство флота обнаружило, что Миллиган находился в психиатрической клинике и обманул офицера на призывном участке. В отчете психиатра записано: «Отсутствуют зрелость и устойчивость состояния, необходимые для службы на флоте. Рекомендуется списать по причине негодности к военной службе». 1 мая, через месяц и один день после зачисления на службу, Уильям Стэнли Миллиган был уволен из рядов Военно-Морского Флота США «на почетных условиях». Ему выплатили выходное пособие и выдали авиабилет до Коламбуса. Но по пути из Грейт-Лейкс в аэропорт О’Хара в Чикаго Филип узнал, что еще два новобранца, отправляющиеся в отпуск домой, едут в Нью-Йорк, и вместо того, чтобы использовать свой авиабилет, Филип составил им компанию в автобусе. Ему хотелось посмотреть Нью-Йорк – город, откуда он был родом, но который никогда не видел.  

• 2 •

  На автовокзале Нью-Йорка Филип попрощался с попутчиками, перекинул вещевой мешок через плечо и двинулся вперед. Купил карты и журнал в киоске и отправился на Таймс-сквер. Он чувствовал себя дома – вид улиц и голоса, привычные для слуха, убедили Филипа в том, что это его настоящее место. Филип потратил два дня на изучение города. Он съездил на переправу Стейтен-Айлэнд и посмотрел на статую Свободы. Затем, начав с Бэттери, он прошел по узким улочкам вокруг Уолл-стрит и дошел до Гринвич-Виллидж. Пообедал в греческом ресторанчике и переночевал в недорогом отеле. На следующий день он пошел на угол Пятой авеню и 54-й улицы и полюбовался на Эмпайр Стейт Билдинг. Заплатил за экскурсию и с крыши внимательно осмотрел город. – В каком направлении Бруклин? – спросил он экскурсовода. – Вон там, – показала она. – Видите три моста? Это мосты на Уильямсбург, Манхаттан и Бруклин. – Туда и отправлюсь, – решил Филип. Он спустился вниз на лифте, поймал такси и сказал: – На Бруклинский мост. – Бруклинский мост? Филип забросил свой мешок в машину: – Ты что, не въехал? – Прыгнуть хотите или купить желаете? – спросил шофер, включая передачу. – Рули давай, остряк-самоучка! Прибереги свои ослиные шуточки для приезжих. Шофер высадил его у моста, и Филип пошел по нему. Дул холодный бриз. Ему было приятно. Дойдя до середины моста, он остановился и посмотрел вниз. Вода. Боже, как красиво! Внезапно настроение у него упало. Он не знал, почему, но на середине моста вдруг почувствовал, что состояние его настолько ухудшилось, что он не может идти дальше. Филип забросил за спину свой мешок и повернул обратно, направляясь в Манхаттан. Депрессия усиливалась. Вот он и в Нью-Йорке, но ему невесело. Было что-то такое, что он должен увидеть, какое-то место, которое обязательно надо найти. Но что это за место и где оно находится? Филип сел на автобус, доехал до конечной остановки. Пересел на другой автобус, потом еще на один. Он смотрел на дома, на людей, не зная, где он едет и что ищет. Выйдя у торгового центра, Филип побрел наугад. Неожиданно он увидел платный питьевой фонтанчик. Бросил пару монет и приготовился опустить третью, как вдруг почувствовал, что кто-то тянет его за рукав. Маленький негритенок смотрел на него большими умоляющими глазами. – О, черт, – сказал Филип, кидая ему монету. Мальчик широко улыбнулся и убежал. Филип поднял мешок. Подавленное состояние отозвалось невыносимой болью. Он постоял у фонтанчика еще немного, дрожь охватила все тело – и он сошел с пятна… Дэвид зашатался под тяжестью вещевого мешка и сбросил его на землю. Мешок был слишком тяжел для восьмилетнего – почти девятилетнего – мальчика. Он потащил мешок за собой, глядя на витрины магазинов и спрашивая себя, где он находился и как сюда попал. Потом сел на скамейку, огляделся и стал смотреть на играющих детей. Ему хотелось поиграть с ними. Дэвид встал, снова потащил мешок за собой, но он был таким тяжелым, что Дэвид просто оставил его и пошел дальше. Войдя в военный магазин, Дэвид увидел там сирены. Он взял большой пластиковый пузырь и нажал на выключатель – сирена завыла, внутри нее загорелась проблесковая красная лампочка. Испугавшись, Дэвид бросил пузырь и выбежал из магазина, повалив при этом велосипед продавца мороженого и поцарапав себе локоть. Он бежал все дальше и дальше. Увидев, что никто за ним не гонится, Дэвид остановился и спокойно пошел дальше, не зная, как ему вернуться домой. Наверное, Дороти уже беспокоится о нем. Он проголодался, и особенно хотелось мороженого. Если бы встретить полицейского, можно было бы спросить, как добраться до дома. Артур всегда говорил, что если он заблудится, то должен попросить помощи у полицейского… Аллен заморгал глазами. Он купил мороженое на палочке и уже отходил от продавца, развертывая покупку, но тут увидел, что на него смотрит маленькая девочка с грязным личиком. – Господи Иисусе! – воскликнул он, протягивая мороженое девочке. У него была слабость к детям, особенно к детям с большими голодными глазами. Потом он вернулся к продавцу мороженого. – Дайте мне еще одно. – Мальчик, ты, наверное, голоден. – Заткнитесь и дайте мне мороженое. Поедая на ходу мороженое, он смотрел на большие здания города, думая, что находится в Чикаго. Потом сел на автобус и поехал из города. Он знал, что сегодня уже слишком поздно ехать в аэропорт О’Хара. Он должен будет провести эту ночь здесь, в Чикаго, а утром улететь в Коламбус. Вдруг Аллен увидел на одном из зданий световое электронное табло: 5 мая, температура 68 °F. 5 мая? Аллен вынул кошелек и проверил его содержимое. Около пятисот долларов – выходное пособие. Дата увольнения – 1 мая. Билет на самолет из Чикаго до Коламбуса тоже на 1 мая. Что за черт? Значит, он бродит по Чикаго уже четыре дня, даже не зная об этом. А где его вещевой мешок? И в желудке пусто. Он посмотрел на свою синюю форму. Форма была грязная – на локтях дыры, на левой руке царапины. Ладно. Как бы то ни было, надо поесть, где-то переночевать и утром лететь обратно в Коламбус. Аллен с жадностью съел пару гамбургеров, нашел ночлежку и переночевал за девять долларов. На следующее утро он взял такси и попросил шофера доставить его в аэропорт. – Ла Гуардиа? Аллен отрицательно покачал головой. Он не знал, что в Чикаго есть аэропорт Ла Гуардиа. – Не-а, в другой, большой. Весь путь до аэропорта он пытался понять, что случилось. Он закрыл глаза и постарался связаться с Артуром. Ничего. Рейджен? Нигде нет. Значит, опять началось. В аэропорту он подошел к стойке «Юнайтед эйрлайнс» и протянул свой билет. – Когда я смогу вылететь отсюда? – спросил он. Клерк посмотрела на билет, потом на него. – Этот билет на рейс из Чикаго до Коламбуса. Вы не можете лететь отсюда в Огайо по этому билету. – О чем это вы? – О Чикаго, – объяснила она. – Да? Ну и что? Подошел старший клерк и проверил билет. Аллен не понимал, в чем проблема. – Моряк, с вами все в порядке? – спросил клерк. – Вы не можете по этому билету лететь из Нью-Йорка в Коламбус. Аллен потер небритую щеку. – Это Нью-Йорк? – Именно, аэропорт Кеннеди. – О господи! Аллен глубоко вдохнул и быстро заговорил: – Послушайте, здесь какая-то ошибка. Видите ли, я был уволен из армии. – Он вынул свои бумаги. – Сел не на тот самолет, понимаете? Я думал, что он летит в Коламбус. Наверное, кто-нибудь подмешал мне что-то в кофе, потому что я был без сознания, и когда очнулся, то оказался здесь, в Нью-Йорке. Я оставил в самолете все мои вещи. Вы должны что-то сделать. Это вина авиакомпании. – Вам надо будет доплатить, чтобы поменять билет, – сказала женщина. – Позвоните в штаб флота в Грейт-Лейкс, – потребовал Аллен. – Это они должны были доставить меня в Коламбус. Заставьте их доплатить за билет. Я хочу сказать, что военнослужащий, отпущенный домой, имеет право на проезд, и не следует мешать ему. Возьмите трубку и позвоните! Женщина за стойкой поглядела на него и сказала: – Хорошо. Подождите здесь, а я посмотрю, что можно сделать для военнослужащего. – Где мужской туалет? – спросил Аллен. Женщина показала, и Аллен быстро прошел туда. Увидев, что внутри никого нет, он схватил рулон туалетной бумаги и швырнул его через все помещение. – Черт! Черт! Черт! – кричал он. – Пошли они все, я больше не могу этого выносить! Успокоившись, Аллен вымыл лицо, зачесал назад волосы и надел свою белую пилотку под элегантным углом, чтобы предстать перед людьми у билетной стойки. – Вам повезло, – сказала женщина. – Проблема решена. Я выпишу новый билет, полетите следующим рейсом. Вылет через два часа. Во время полета вКоламбус Аллен досадовал, что пять дней пробыл в Нью-Йорке, ничего так и не увидев, кроме салона такси и международного аэропорта Кеннеди. Он понятия не имел, как очутился здесь, кто украл время и что случилось. Интересно, узнает ли он когда-нибудь? В автобусе до Ланкастера он устроился сзади, чтобы подремать, и пробормотал, надеясь, что Артур или Рей-джен услышат: «Как пить дать, кто-то втиснулся».  

• 3 •

  В Коламбусе Аллен нашел работу – агентом по надомной продаже пылесосов и прессов для мусора. Говорливый Аллен работал прилежно около месяца. Он наблюдал, как его сослуживец Сэм Гаррисон назначает свидания официанткам, секретаршам, покупателям. Аллен восхищался его напористостью. 4 июля 1972 года они сидели, беседуя. – Почему ты не назначишь свидание какой-нибудь из этих цыпочек? – У меня нет времени, – сказал Аллен. Он смущенно поежился, как всегда чувствуя себя неудобно, когда разговор заходил о сексе. – Я этим не интересуюсь. – А ты не голубой? – Господи, конечно нет! – Тебе семнадцать лет и ты не интересуешься девушками? – Послушай, – сказал Аллен, – моя голова занята другими проблемами. – Ради бога, – сказал Гаррисон, – ты что, не был с женщиной? – Я не хочу об этом говорить. – Не зная об опыте Филипа в психиатрической клинике, Аллен покраснел и отвернулся. – Не хочешь ли ты сказать, что ты девственник? Аллен промолчал. – Ну, парень, – сказал Гаррисон, – пора принимать меры. О’кей, предоставь это дяде Сэму. Сегодня в семь часов я подхвачу тебя у твоего дома. Вечером Аллен принял душ, принарядился и воспользовался одеколоном брата. Джим сейчас в ВВС, вряд ли он заметит. Гаррисон подъехал вовремя и привез его в город. Они остановились перед «Хот спот» на Брод-стрит, и Гаррисон сказал: – Подожди в машине. Я скоро вернусь. Прихвачу кое-кого. Аллен был удивлен, когда через несколько минут Гаррисон возвратился в сопровождении двух молодых женщин, на лицах которых была написана скука. – Привет, сладкий, – сказала блондинка, наклоняясь к окну машины. – Я – Трина, а это Долли. А ты красавчик. Долли откинула назад свои длинные черные волосы и села на переднее сиденье рядом с Гаррисоном. Трина села сзади рядом с Алленом. Они поехали за город, болтая и хихикая всю дорогу. Трина все время держала руку на колене Аллена и играла с молнией на его брюках. Доехав до пустынного места, Гаррисон съехал с дороги. – Пошли, Билли, – сказал он. – У меня одеяла в багажнике, помоги их вынуть. Направляясь к багажнику, Гаррисон протянул Аллену два тонких пакетика из фольги. – Знаешь, что с ними делать, а? – Да, но не буду же я надевать два одновременно! Гаррисон слегка ущипнул его за руку: – Ну, парень, с тобой не соскучишься. Один – для Трины, другой – для Долли. Я им сказал, что мы потом поменяемся. Так что каждый поимеет обеих. Аллен заглянул в багажник и увидел охотничье ружье. Он быстро поднял голову, но Сэм передал ему одеяло, другое взял себе и закрыл багажник. Потом он и Долли ушли за деревья. – Пора начинать, – сказала Трина, расстегивая на нем ремень. – Эй, не надо этого делать! – сказал Аллен. – Ну, если тебе не интересно, дорогуша… Некоторое время спустя Сэм позвал Трину, а Долли пришла к Аллену. – Ну? – спросила Долли. – Что «ну»? – Ты сможешь еще раз? – Послушай, – сказал Аллен, – как я уже сказал твоей подружке, тебе ничего не надо делать, но мы все равно будем друзьями. – Что ж, сладкий, ты можешь делать что угодно, но я не хочу доводить Сэма до белого каления. Ты симпатичный, приятный мальчик. Он занимается с Триной и, я думаю, не заметит. Покончив с обеими, Сэм пошел к багажнику, достал пару банок пива из холодильника и передал одну Аллену. – Ну, – сказал он, – как тебе понравились девочки? – Я ничего не делал, Сэм. – Что ты хочешь сказать? Ты ничего не делал или они ничего не делали? – Я сказал, что им не обязательно это делать. Когда я буду готов к этому, то женюсь. – Вот черт! – Не переживай, – сказал Аллен. – Все отлично. – Отлично! Ничего подобного! – Он накинулся на девушек: – Говорил же вам, что парень девственник. Вы должны были его завести! Долли подошла к Гаррисону, который стоял у багажника, и увидела ружье. – У тебя будут неприятности, приятель. – Ни черта ни будет! Лезь в машину, – сказал Гаррисон, – отвезем вас обратно. – Я не сяду в машину. – Ну так проваливай! Гаррисон с силой захлопнул багажник и прыгнул за руль. – Садись, Билли. Пусть эти чертовы шлюхи идут пешком. – Почему вы не садитесь в машину? – спросил их Аллен. – Не хотите же вы остаться здесь одни? – Все нормально, мы доберемся, – сказала Трина. – Но вы, ребята, должны расплатиться. Гаррисон включил двигатель, и Аллен сел в машину. – Слушай, мы не можем оставить их здесь. – Плюнь! Пара потаскух с большими буферами, было бы о чем думать! – Они не виноваты. Это я не хотел. – По крайней мере, это нам ничего не стоило.   Четыре дня спустя, 8 июля 1972 года, Сэм Гаррисон и Аллен пришли в полицейский участок в Секлвилле ответить на некоторые вопросы шерифа. Их сразу же арестовали за похищение, изнасилование и угрозу смертельным оружием. Когда судья округа Пикэуэй выслушал факты на предварительном слушании, он снял обвинение в похищении и назначил залог в две тысячи долларов. Дороти собрала двести долларов, чтобы заплатить поручителю, и привезла сына домой. Челмер требовал, чтобы Билли отправили обратно в тюрьму, но Дороти договорилась со своей сестрой, и его отправили к ней в Майами, штат Флорида. Он должен был пробыть там до слушания в Окружном суде по делам подростков, назначенного на октябрь. В отсутствие Билли и Джима девочки принялись обрабатывать Дороти. Кэти и Челла предъявили ей ультиматум: если она не начнет процедуру развода с Челмером, они обе уйдут из дома. Наконец Дороти согласилась, что Челмер должен уйти. Во Флориде Аллен пошел в школу и учился хорошо. Он получил работу в магазине по продаже красок и произвел впечатление на владельца магазина своими организаторскими способностями. Сэмюэль (еще одна личность), набожный еврей, узнал, что отец Билли был еврей. Вместе с многочисленными евреями, живущими в Майами, он негодовал по поводу убийства одиннадцати израильских спортсменов в Олимпийской деревне в Мюнхене. В пятницу Сэмюэль пошел в синагогу на вечернюю службу помолиться за их души и за душу отца Билли. Он просил Бога сделать так, чтобы суд оправдал Аллена. Когда 20 октября Миллиган вернулся в округ Пикэуэй, его направили в Комиссию по делам молодежи штата Огайо для экспертизы. В тюрьме округа Пикэуэй он пробыл с ноября 1972 года до 16 февраля 1973 года – за два дня до этого ему исполнилось восемнадцать лет. Несмотря на то что в тюрьме он стал совершеннолетним, судья согласился с тем, что его надо судить как подростка. Адвокат его матери, Джордж Келлнер, заявил судье, что независимо от решения суда молодого человека нельзя отсылать домой, где обстановка явно нездоровая. Судья признал подсудимого виновным и приказал отправить Уильяма Стэнли Миллигана на попечение Комиссии на неопределенный срок. 12 марта, в тот день, когда Аллена отправили в исправительный лагерь для трудных подростков в Зейнсвилле, штат Огайо, Дороти развелась с Челмером Миллиганом. В тот же день Рейджен посмеялся над Сэмюэлем, заявив ему, что Бога нет.

Оглавление