Понедельник. Сара. 2002

Кейт познакомилась с Тейлором Амбрози, когда они лежали под капельницами в одной палате. – Что ты здесь делаешь? – спросила она, и я оторвалась от книги, потому что Кейт никогда раньше не заводила разговор во время амбулаторного лечения. Мальчик, с которым она разговаривала, был не намного старше ее. Ей было четырнадцать, а ему, наверное, шестнадцать. У него были веселые карие глаза и бейсболка на лысой голове. – Пришел за бесплатным коктейлем, – ответил он, и на щеках у него заиграли ямочки. Кейт улыбнулась. – Напитки за счет заведения, – сказала Кейт и посмотрела на пакет с тромбоцитами, которые ей переливали. – Меня зовут Тейлор. – Он протянул руку. – Острая миелоидная лейкемия. – Кейт. Острая промиелоцитная лейкемия. Он присвистнул и поднял брови. – Надо же, – заметил он, – редкий случай. Кейт провела рукой по коротко стриженным волосам. – Мы все редкие случаи. Я удивленно наблюдала за незнакомой кокеткой. Куда подевалась моя дочь? – Тромбоциты, – проговорил он, прочитав этикетку на пакете для внутривенного вливания. – У тебя ремиссия? – По крайней мере, сегодня. – Она посмотрела на его штатив, где висел черный пакет, куда обычно пакуют цитоксан. – Химиотерапия? – Да. По крайней мере, сегодня. Значит, Кейт, – повторил он. Как многие шестнадцатилетние ребята, он был похож на щенка-переростка, с узловатыми коленями, толстыми пальцами и покрытыми пушком скулами. Он скрестил руки на груди, и мускулы на его руках вздулись. Я понимала, что он сделал это специально, и опустила голову, чтобы скрыть улыбку. – Чем ты занимаешься, когда не лежишь в больнице? Она на секунду задумалась, и на ее губах заиграла улыбка. – Жду, когда что-то заставит меня опять сюда вернуться. Тейлор громко рассмеялся. – Может, когда-нибудь мы сможем подождать вместе, – сказал он и протянул ей обертку от марлевой прокладки. – Можно взять твой номер телефона? Пока Кейт царапала цифры, капельница Тейлора начала пищать. Пришла медсестра и отсоединила ее. – Вот и все, Тейлор, – сказала она. – Тебя кто-то заберет? – Да, меня ждут внизу. Все в порядке. – Он медленно, даже с трудом, встал с мягкого стула, впервые напомнив о том, что это не обычный разговор на вечеринке. Он сунул клочок бумаги с нашим номером телефона в карман. – Я позвоню тебе, Кейт. Когда он ушел, Кейт картинно вздохнула, повернула голову и проводила Тейлора взглядом. – О Боже, – прошептала она. – Он просто красавец. Медсестра, которая проверяла ее капельницу, улыбнулась. – Еще бы. Будь я лет на тридцать моложе… Покраснев, Кейт повернулась ко мне. – Как ты думаешь, он позвонит? – Возможно, – ответила я. – Как ты думаешь, куда он меня пригласит? Я вспомнила, как Брайан говорил, что отпустит Кейт на свидание только после сорока лет. – Давай сначала подождем, пока он позвонит, – предложила я, но внутри у меня играла музыка.   Благодаря арсенику у Кейт наступила ремиссия, но это волшебство забрало у нее последние силы. Тейлор Амбрози – лекарство совершенно другого происхождения – поставил ее на ноги. Мы уже привыкли к тому, что ровно в семь звонил телефон, Кейт выпархивала из-за стола и закрывалась в ванной с телефонной трубкой. Все остальные заканчивали ужин, сидели в гостиной и собирались ложиться спать, слушая смех и шепот. Потом сияющая Кейт вылетала из своего кокона, и на ее шее, как крылья колибри, билась тоненькая жилка первой любви. Каждый раз я не могла оторвать от нее глаз. Не потому, что она прекрасна, хотя так оно и было, а потому, что я никогда по-настоящему не позволяла себе верить, что увижу ее такой. Однажды после очередного телефонного марафона я пошла за ней в комнату. Кейт смотрела на себя в зеркало, поджимая губы и изгибая брови, принимая соблазняющие позы. Ее пальцы пробежались по коротким волосам. После химиотерапии они уже никогда не были такими волнистыми, как в детстве, а росли густыми прямыми пучками, которые она с помощью пенки укладывала в беспорядочную прическу. Она развела руки в стороны, словно все еще ожидала, что волосы волной упадут на плечи. – Как ты думаешь, что он видит, когда смотрит на меня? – спросила Кейт. Я подошла и встала за ее спиной. Она не была похожа на меня так, как Джесси. Но все равно, когда мы стояли рядом, сходство было очевидным. Не в форме губ, а в выражении рта, в решительности, которой светились наши глаза. – Думаю, он видит девушку, которая знает, что он пережил, – ответила я честно. – Я читала в Интернете об острой миелоидной лейкемии. У его лейкемии довольно высокий процент излечимости. – Она повернулась ко мне. – Когда ты больше беспокоишься о чьей-то жизни, чем о своей… это же любовь? Мне вдруг стало очень трудно произнести ответ. – Именно так. Кейт включила воду и намылила лицо. Я подала ей полотенце, и она сказала: – Скоро случится что-то плохое. Встревожившись, я начала осматривать ее. – В чем дело? – Ни в чем. Просто так всегда бывает. Если в моей жизни появляется что-то хорошее, как Тейлор, то мне приходится за это платить. – Это самая большая глупость, которую я слышала, – по привычке проговорила я, хотя сама тоже в это верила. Человеку, который думает, что он полностью контролирует свою судьбу, нужно только на день поставить себя на место ребенка, больного лейкемией. Или на место его матери. – Может, у тебя наконец-то настанет передышка, – предположила я. Через три дня после планового анализа крови, врач сообщил, что у Кейт опять проблема с промиелоцитами – первый шаг на скользком спуске рецидива.   Я никогда не подслушивала, по крайней мере специально, до того вечера, когда Кейт вернулась из кинотеатра после первого свидания с Тейлором. Она на цыпочках вошла в спальню и села на кровать Анны. – Ты спишь? – спросила она. Анна перевернулась, недовольно вздохнув. – Уже нет. – Сон мигом покинул ее. – Как все прошло? – Ого! – Кейт засмеялась. – Ого! – В смысле «ого»? Ударяли по деснам? – Фу, какая ты пошлячка, – прошептала Кейт, и было слышно, что она улыбается. – Хотя он действительно классно целуется. Она говорила так, как заядлый рыбак рассказывает о своем улове. – Да ладно. – Голос Анны стал громче. – Ну, и как это? – Словно летаешь, – ответила Кейт. – Уверена, что ощущение то же. – Не понимаю, что общего между тем, когда ты паришь в небе, и тем, когда кто-то пускает на тебя слюни. – Господи, Анна. Никто же на тебя не плюет. – А какой Тейлор на вкус? – Как попкорн, – засмеялась Кейт. – И как парень. – А откуда ты знала, что надо делать? – Я не знала. Оно само собой получается. Так же, как ты играешь в хоккей. Наконец-то Анне хоть что-то стало понятно. – Да, мне очень нравится играть, – призналась она. – Ты ничего не понимаешь. Послышалась возня, и я представила, как Кейт раздевается. Интересно, Тейлор где-то там представляет то же самое? Послышался скрип кровати, Кейт легла на бок. – Анна? – А? – У него на ладонях шрамы после отторжения, – пробормотала Кейт. – Я почувствовала, когда мы держались за руки. – Было противно? – Нет, наоборот. Словно мы сделаны из одного материала.   Сначала я не могла уговорить Кейт согласиться на переливание периферийных стволовых кровяных клеток. Она отказывалась, потому что не хотела проходить химиотерапию и сидеть шесть недель в больнице одна, когда можно гулять с Тейлором Амбрози. – Это же твоя жизнь! – воскликнула я, и она посмотрела на меня, как на сумасшедшую. – Вот именно. В конце концов мы нашли выход. В онкологии Кейт разрешили начать курс химиотерапии амбулаторно, как подготовку к переливанию. Она согласилась носить дома маску, но как только почувствует себя хуже, лечь в больницу. Врачам это не очень нравилось, они боялись, что это негативно повлияет на процесс лечения. Но так же, как и я, они понимали, что Кейт достигла того возраста, когда может отстоять свое мнение. Оказалось, что все эти переживания о предстоящей разлуке были напрасны, потому что Тейлор пришел к Кейт на первую же амбулаторную процедуру. – Что ты здесь делаешь? – Не могу долго без больницы, – пошутил он. – Здравствуйте, миссис Фитцджеральд. – Он сел рядом с Кейт на свободное кресло. – Господи, как же хорошо сидеть здесь без капельницы. – Запомни это ощущение, – тихо проговорила Кейт. Тейлор положил свою руку на ее. – Долго еще? – Это только начало. Он встал, сел на широкий подлокотник кресла Кейт и взял миску, которая стояла у нее на коленях. – Спорим на сто баксов, что ты не выдержишь до трех. Кейт посмотрела на часы. Было без десяти три. – Давай. – Что у тебя было на обед? – улыбаясь, подмигнул он. – Или мне угадать по цвету? – Фу, какая гадость, – сказала Кейт, но ее улыбка была величиной с океан. Тейлор положил руку ей на плечо, и она наклонилась к нему. Когда Брайан впервые прикоснулся ко мне, он спас мне жизнь. Тогда в Провиденсе был сильный ливень, поднявшаяся вода затопила парковочную площадку возле здания суда. Я там работала, когда нас приехали спасать. Дежурила бригада Брайана. Я вышла на ступеньки и увидела, как мимо проплывали машины, чьи-то сумки и даже перепуганная собака. Пока я копалась в бумагах, мир, который был мне знаком, исчез. – Помочь? – спросил Брайан, стоявший передо мной в полном обмундировании, и протянул руки. Когда он переправлял меня на твердую землю, дождь бил нас по лицу и спине. Но непонятно почему у меня было ощущение, будто я сгораю заживо. – Сколько ты мог продержаться, чтобы тебя не рвало? – спросила Кейт у Тейлора. – Два дня. – Не ври. Медсестра оторвалась от бумаг, которые заполняла. – Это правда, – подтвердила она. – Я видела собственными глазами. Тейлор улыбнулся. – Я же говорил. Я мастер. Он посмотрел на часы: 14:57. – Разве тебе никуда не надо идти? – удивилась Кейт. – Чувствуешь, что проспоришь? – Мне просто тебя жалко. Хотя… – Не договорив, она позеленела. И я, и медсестра вскочили, но Тейлор был быстрее. Он держал миску возле подбородка Кейт, пока ее рвало, а другой рукой гладил по спине. – Все хорошо, – шептал он, касаясь губами ее виска. Мы с медсестрой переглянулись. – Похоже, она в надежных руках, – сказала медсестра и ушла, чтобы заботиться о других пациентах. Когда все закончилось, Тейлор отставил миску и вытер ей рот салфеткой. Кейт смотрела на него горящими глазами. Она покраснела, лицо еще было мокрым. – Извини, – тихо проговорила она. – За что? – спросил Тейлор. – Завтра на твоем месте могу оказаться я. Интересно, все матери чувствуют себя так же, когда понимают, что их дочери выросли? Когда уже не верится, что когда-то ее одежда была кукольного размера? Я словно видела, как она осторожно ходит в песочнице. Разве не вчера ее ладошка, которая сейчас держит за руку парня, держала за руку меня, постоянно дергая, чтобы я остановилась и посмотрела на паутину, на стручки молочая и еще на тысячу вещей? Время – это иллюзия, оно совсем не такое, каким кажется. Конечно, я знала, что этот момент рано или поздно наступит. Но, видя, как Кейт смотрит на этого парня, я понимала, что мне многому предстоит научиться. – Да, странное у нас свидание, – пробормотала Кейт. Тейлор улыбнулся ей. – Жареная картошка, – сказал он. – Твой обед. Кейт дернула плечом. – Ты отвратительный. Он поднял бровь. – Ты проиграла, помнишь? – Кажется, я забыла деньги дома. Тейлор притворился, что оценивает ее. – Ничего. Я знаю, что ты можешь дать мне взамен. – Интимные услуги? – спросила Кейт, забыв о моем присутствии. – Не знаю, – засмеялся Тейлор. – Может, спросим у твоей мамы? – Ой! – Она покраснела, как помидор. – Если так пойдет дальше, – предупредила я их, – то следующее свидание будет у вас во время забора костного мозга. – Ты же знаешь, что в больнице будет бал? – Тейлор вдруг стал нервничать, и его колено начало дергаться. – Для ребят, которые лежат в больнице. Там дежурят врачи и медсестры, на случай если кому-то станет плохо. Все это происходит в конференц-зале больницы, но в целом похоже на обычный выпускной бал. Представляешь, скучные музыканты, уродливые смокинги и выпивка из тромбоцитов. – Он сглотнул. – Ну ладно, насчет выпивки я пошутил. В прошлом году я ходил один, и было скучно. Но поскольку ты пациент и я пациент, то, возможно, мы могли бы пойти вместе. Кейт с высокомерием, которого я от нее не ожидала, начала раздумывать над его предложением. – Когда это будет? – В субботу. – Посмотрим. Не думаю, что отброшу коньки к этому времени. – Она широко улыбнулась. – Я с удовольствием пойду. – Класс, – ответил Тейлор, улыбаясь. – Просто супер. – Он осторожно потянулся за чистой миской, стараясь не зацепить трубку капельницы, которая вилась между ними. Я подумала, повлияет ли на ход лечения то, что у нее учащается пульс? Станет ли ей от этого хуже? Тейлор обнял Кейт, и она прильнула к нему. Они вместе ожидали того, что должно было случиться.  

Оглавление