Среда. Джулия

Но те огни не свет дарили, А лишь сгущали темноту. Джон Мильтон. «Потерянный Рай»
Когда я вернулась с утренней пробежки, Иззи сидела в гостиной. – Ты себя хорошо чувствуешь? – спросила она. – Да. – Я расшнуровала кроссовки и сняла с головы повязку. – А что? – Нормальные люди не бегают в половине пятого утра. – Мне надо было избавиться от лишней энергии. Я пошла в кухню, но кофеварка, которую я запрограммировала, чтобы к моему возвращению ореховый капуччино был готов, не сработала. Я проверила, включена ли Ева в сеть, нажала на все кнопочки, но дисплей не загорался. – Черт, – выругалась я, выдергивая шнур из розетки. – Она еще не такая старая, чтобы ломаться. Иззи подошла и подергала проводки. – Срок гарантии еще не закончился? – Не знаю. Я не обращаю на это внимания. Я думала, что если заплатила за то, что должно готовить мне кофе, то заслуживаю этот чертов кофе. – Я с таким стуком поставила графин в раковину, что он раскололся. Потом присела возле кухонной тумбочки и расплакалась. Иззи опустилась на корточки рядом со мной. – Что он сделал? – То же самое, Из, – всхлипнула я. – Я просто тупая дура. Она обняла меня. – Облить кипящим маслом? – предложила она. – Отравить? Кастрировать? Выбирай. Это меня немного развеселило. – Ты и сама могла бы выбрать. – Только потому, что ты сделала бы то же самое для меня. Я положила голову на плечо сестры. – Я думала, что молния не попадает в одно место дважды. – Конечно, попадает, – ответила мне Иззи. – Но только, если у тебя не хватает ума отойти в сторону.   Первый, кто поздоровался со мной в суде на следующее утро, был не человек, а собака по кличке Судья. Она осторожно показалась из-за угла, прижав уши и явно спасаясь от громкого голоса своего хозяина. Я попыталась его успокоить, но Судье было нужно не это. Вцепившись зубами в край моего жакета – клянусь, Кемпбелл оплатит счет из химчистки, – он потащил меня туда, откуда неслись голоса. Я услышала голос Кемпбелла, еще не повернув за угол. – Я потратил свои силы и время. А теперь вижу, что это было напрасно. И еще я разочаровался в своей клиентке. – Да, но не вы один разочаровались, – огрызнулась Анна. – Я наняла вас, думая, что у вас есть что-то внутри. – Она пробежала мимо меня, пробормотав себе под нос: – Придурок. В этот момент я вспомнила свои ощущения, когда проснулась на яхте одна: разочарование, одиночество, злость на себя, за то что позволила себе попасть в подобную ситуацию. Почему же я не злилась на Кемпбелла? Судья подпрыгнул и положил передние лапы Кемпбеллу на грудь. – Опустись, – скомандовал тот, а потом обернулся и увидел меня. – Ты не должна была все это слышать. – Еще бы. Он тяжело опустился на один из стульев в комнате переговоров и провел ладонью по лицу. – Она отказывается давать показания. – Ради Бога, Кемпбелл. Она не может ничего возразить своей матери в собственном доме, не говоря уже о перекрестном допросе. Чего еще ты ожидал? Он испытующе посмотрел на меня. – Что ты скажешь судье Десальво? – Ты спрашиваешь из-за Анны или просто боишься проиграть процесс? – Спасибо, мне не нужен психоанализ. – Ты не хочешь спросить себя, как тринадцатилетней девочке удалось зацепить тебя за живое? Он поморщился. – Почему ты просто не пойдешь и не утопишь меня, как собиралась сделать с самого начала? – Потому что речь идет не о тебе, а об Анне. Хотя я прекрасно понимаю, почему ты так думаешь. – Что ты хочешь сказать? – Вы оба трусы. Вы оба постоянно бежите от себя. Я знаю, чего боится Анна. А ты? – Я не понимаю, о чем ты. – Нет? А где же твое остроумие? Или очень трудно шутить о том, что так больно ранит? Ты каждый раз отступаешь, когда кто-то становится тебе слишком дорог. Пока Анна оставалась твоей клиенткой, все было нормально. Но как только ты начал переживать за нее, возникли проблемы. А я? Со мной можно один раз переспать, но ни о каких чувствах не может быть и речи. Единственный, с кем ты сохранил отношения, – твой пес, однако и это государственная тайна. – Ты ничего не понимаешь, Джулия… – Нет, на самом деле, я единственный человек, который способен показать тебе, какое ты ничтожество. Но тебя это устраивает, ведь так? Если все будут считать тебя ничтожеством, то никто не захочет любить тебя. – Я замолчала и посмотрела на него. – Обидно узнавать, что кто-то видит тебя насквозь. Да, Кемпбелл? Он встал с каменным лицом. – Мне нужно идти работать. – Конечно, – съязвила я. – Только постарайся отделить работу от чувств, а то, не дай Бог, окажется, что у тебя тоже есть сердце. Я повернулась, чтобы уйти, пока не унизила себя еще больше, и услышала голос Кемпбелла: – Джулия. Это неправда. Я закрыла глаза и вопреки здравому смыслу повернулась к нему. Он поколебался. – Собака. Я… Но я так и не услышала его признания, потому что в дверях появился Берн. – Судья Десальво вышел на тропу войны, – сказал он. – Вы опоздали, а в кафе закончился кофе с молоком. Я поймала взгляд Кемпбелла, ожидая, что он договорит то, что начал. – Ты будешь моим следующим свидетелем, – спокойно произнес он, и момент был упущен, прежде чем я поняла, что он вообще был.

Оглавление