Четверг. Анна

Быть видимой надоедает. Дождь стал еще сильнее, если такое вообще было возможно. Перед моими глазами мелькнула картинка, где ливень так барабанил по машине, что она начала корежиться, как пустая жестяная банка из-под колы, и мне стало трудно дышать. Я не сразу поняла, что паршивая погода или скрытая клаустрофобия не имеет ничего общего с причиной этого ощущения, просто мое горло стало в два раза уже, а слезы лились и лились, поэтому, что бы я ни делала, сил требовалось гораздо больше. Уже целый час я была свободна от своих родителей в медицинских вопросах. Кемпбелл сказал, что дождь – это Божий дар, потому что он прогнал репортеров. Возможно, они найдут меня в больнице, а может, и нет. Но когда я буду со своей семьей, все это станет уже неважно. Мои родители уехали раньше, а нам нужно было еще оформить кучу дурацких бумаг. Кемпбелл предложил подбросить меня, когда все закончится, что было очень мило с его стороны. Особенно если учесть, что больше всего на свете ему хотелось остаться наедине с Джулией. Они думали, что это их тайна, но они ошибались. Интересно, что делает Судья, когда они вдвоем? Чувствует ли он себя забытым? – Кемпбелл? – спросила я, отвлекшись от своих мыслей. – Как вы думаете, что мне следует делать? Он не стал делать вид, будто не понимает, о чем я. – Я только что выиграл очень сложный процесс, чтобы у тебя было право выбора, поэтому не стану ничего говорить тебе. – Прекрасно, – сказала я, вжимаясь в кресло. – Я даже не знаю, кто я на самом деле. – Я знаю, кто ты. Ты девочка, которая лучше всех в штате Провиденс чистит дверные ручки. Ты умная, любишь крекеры, ненавидишь математику и… Было даже приятно наблюдать, как Кемпбелл пытается заполнить все пробелы. –…тебе нравятся мальчики? – закончил он, но это был вопрос. – Некоторые из них ничего, – согласилась я, – скорее всего, вырастут и станут такими, как вы. Он улыбнулся: – Боже сохрани. – А что вы теперь будете делать? Кемпбелл пожал плечами. – Мне теперь придется взяться за дело с хорошим гонораром. – Значит, вы так и будете поддерживать Джулию? – Да, – засмеялся он. – Что-то в этом роде. Стало тихо, и я слышала только звук работающих стеклоочистителей. Я села на свои руки. – То, что вы сказали на суде… вы вправду думаете, что я буду удивительной через десять лет? – Что, Анна Фитцджеральд, напрашиваетесь на комплименты? – Забудьте, что я сказала. Он посмотрел на меня. – Да, я так думаю. Я думаю, что ты будешь разбивать мужские сердца, или заниматься живописью на Монмартре, или станешь пилотом, или будешь ходить в экспедиции. – Он помолчал. – А может, все сразу. Было время, когда я, как и Кейт, хотела стать балериной. Но с тех пор все поменялось тысячу раз. Я хотела стать астронавтом. Я хотела стать палеонтологом. Я хотела работать на подпевках у Ареты Франклин, быть членом кабинета министров, рейнджером в национальном парке Йелоустоун. Теперь же в зависимости от настроения мне хочется быть микрохирургом, поэтом или охотником за привидениями. Не меняется только одно. – Через десять лет, – произнесла я, – я хочу быть сестрой Кейт.

Оглавление